Хаос

      — Дирс? Мне... звать тебя так?       — Сейчас это мое имя, — тихо, без эмоций.       Отвернуться и не видеть, как она закусила губу, глядя на сидящего на простой деревянной лавке златоволосого эльфа. Эльфа ли...       Горькая усмешка — да, сейчас он был эльфом. Все это тело когда-то принадлежало настоящему эльфу.       — Дирс... Зачем?       — Я просто хотел домой.       — Домой?       Он молчал. Знал, что этот разговор слушают чужие уши. Еще бы им не слушать... Тогда, в первый раз, его так и не выследили. Да он сам бы себя не выследил, очнувшись в другом теле!       — Ты хочешь знать?       Тайя шагнула вперед, вплотную к отделявшей их стене заклятья. Положила на неё ладонь, с болью глядя на такого холодного, замкнувшегося в себе эльфа, которого она думала, что знает. Думала, что хочет быть с ним, как с Айтом. Да и сейчас хотела, не смотря на все это. Сердцу не прикажешь.       — Расскажи... пожалуйста.       Дирс снова усмехнулся. Что ему теперь терять. Поднял руку, зачем-то поглядел на нее. Ладонь подрагивала — чуть заметно, но... Теперь уже ничего не изменить. Теперь неоткуда взять силы, а значит, все кончено.       Он медленно лег на спину, вытянулся, глядя в закрытый тем же заклятьем потолок и заговорил. Он все равно все сказал бы, спроси его, но Тайе было рассказывать проще, особенно сейчас, когда два стражника вышли, якобы чтобы им не мешать.       Хотя и так ясно, что стражи вокруг... Кто же в своем уме оставит чуждое существо без охраны. И как мала на самом деле цена жизни одной эльфийки — даже архимага — по сравнению с его рассказом. Рассказом существа, родившегося в другом мире.       Он не хотел попадать сюда. Он странствовал по другим мирам, куда более близким к хаосу, похожим на его родину. Он бы и остался там — но на его след вышли. Дирс честно попытался подобрать слова, обозначающие причину преследования: наследие власти, наследник. Он. Принц? Наверное.       Умирать беглому принцу не хотелось — и он бежал, бежал все дальше из привычной среды, приближаясь к тому, что зовут Порядком. Здесь был шанс затеряться — если не угодишь в ловушку.       Как это случилось с ним.       Бедный магией мир не желал выпускать внезапного гостя. Все что он смог — это найти себе носителя, согласного помочь открыть проход. Нашел. Кто же знал, что этот эльф с самого начала был безумен, а узнав, что его теории о Хаосе верны, стал бредить попыткой попасть туда? Беглый принц даже пытался сдержать его — но уже дал слишком много знаний, и потому в тот роковой день портал открылся туда, куда даже ему хода не было.       Именно поэтому он бросил все, что мог, на защиту.       Именно поэтому мир уцелел, а портал закрыли столь варварским, но действенным методом.       И, возможно, именно поэтому он очнулся в другом теле. От его прошлого вместилища не осталось практически ничего.       Это тоже пострадало. Дирс, имя которого он взял, умирал. Сознание и рассудок несчастного эльфа распадались на глазах, как принц не пытался их спасти — и вскоре он остался в этом теле в одиночестве, наедине с обрывками памяти и тем, что успел хоть как-то удержать.       Да, все это помогло пройти долгие обследования лекарей. Мелкие изменения списали на случившееся — и потому он оказался вне подозрений. Да, он теперь жил только своей волей... Но шансы вырваться из этого мира таяли на глазах.       Дирс замолчал, закрыл глаза.       Потом рассказал — явно не Тайе — о том, что в других мирах сила буквально разлита в воздухе. В других мирах все иначе, и простейшая магия там похожа на самые мощные заклятья архимагов. Воскресить мертвого, вернуть душу в тело? Все это возможно. Все это мог и он сам — пока не оказался заперт здесь. В мире, где его сила медленно утекала, как вода сквозь неплотно сомкнутые пальцы.       — Я умираю, — тихо сказал он. — Мне осталось совсем немного — быть может, пара десятилетий... Почти все ушло на открытие портала.       Он заметил, как царапнули стену ноготки эльфийки, когда та сжала руку в кулак, пытаясь сдержать непрошенные слезы. Снова закрыл глаза.       — Я не хотел, чтобы так вышло. Орас... С ним бы ничего не случилось, поспал бы пару дней и пришел в себя. Мне жаль.       Тайя молчала. А ему в голову внезапно пришла простая мысль. Дирс сел, взглянул куда-то поверх головы эльфийки.       — Возможно, я смогу им помочь, пока не слишком поздно, — неуверенно сказал он. — Я знаком с магий многих миров... Возможно, подскажу, как их исцелить.       Никто ему не ответил. Потом приоткрылась дверь, и стражник поманил эльфийку к выходу. Та кивнула. Но все-таки задержалась на мгновение, обернулась — и поймала ответный взгляд, полный усталости и боли. ***       Когда нечего терять — хватаешься за любую возможность.       Когда теряешь что-то ценное — всегда стараешься это спасти.       Жизни архимагов ценны: слишком мало их, по сравнению с обычными магами. Слишком редко они рождаются и слишком редко создают действительно полезные заклятья. Именно поэтому когда-то эльфы собрали всех своих архимагов, сначала заперев в одном месте — а потом расхлебывая последствия этого необдуманного решения. Это было давно.       Сейчас это место стало центром науки, и каждый из работающих здесь был по-своему ценен.       А еще беглый принц из иного мира не лгал. Или лгал так искусно, что эту ложь нельзя было отличить от правды.       И только поэтому на его предложение согласились. Только взглянуть, ничего более. Заклятья надежно сковывали его, не позволяя колдовать.       Его спокойно подпустили к архимагам. Дирс, только глянув, убито вздохнул. Он действительно сожалел, что так вышло — ему нравились оба, чисто по-дружески. Спокойный Орас, вечно что-то придумывающий Снэл... И вот теперь они расплачиваются за его глупость.       Что случилось — никто не понял. Просто заклятья разлетелись вдребезги, разрезанные острыми гранями мелких кристаллов. Просто Дирс метнулся вперед, погружая руки в желтое сияние. Он успел коснуться обоих эльфов, прежде чем что-то ударило ему в спину, отшвыривая на пол и лишая возможности двигаться. Но это уже и не нужно было.       Беглый принц устало подумал, что все наконец-то кончилось. Он так и не убежал от своих преследователей. Они могли бы быть довольны.