Хаос

      — Долго он еще проспит?       — Не знаю. Снэл, не бойся — это уже просто сон, — Алэйл потянулся и сжал плечо юноши. Осторожно, бережно. Погладил кончиками пальцев и чуть надавил, уговаривая лечь обратно.       Снэл подчинился, да и как тут поспоришь, с силищей-то алхимика. Но все равно, хоть и накатывала слабость даже от простой попытки сесть, на душе было спокойно. Орас действительно просто спал. Снэл и сам не мог сказать, почему в этом так уверен.       Может потому что у лежащего на соседней кровати эльфа было такое расслабленное лицо. Может быть потому, что в глазах Алэйла уже не было тревоги — только усталость и робкая еще радость. Может... А может потому, какой улыбкой одарила симпатичная эльфийка-лекарь, разбудившая его совсем недавно, чтобы напоить каким-то зельем. Лекари вообще не любят, когда кому-то плохо.       — Хосс как?       — Нормально. Вовсю учится и единственный почти не волновался. Ему не стали говорить все в подробностях.       — И правильно, — кивнул Снэл. — Алэйл, что вообще случилось?       — Много чего, — алхимик нахмурился. Злиться на Дирса так как раньше уже не получалось. Возможно, он и впрямь ничего подобного не хотел. Так или иначе, вот они: и Снэл, и Орас. Живые, постепенно приходящие в себя. За одно это чужаку можно было сохранить жизнь.       — Отдыхай сейчас, я потом расскажу, — Алэйл протянул руку и неожиданно взлохматил Снэлу волосы. — Ты не представляешь, как без вас плохо, малыш.       Тот улыбнулся, потянулся за лаской и зевнул.       — Расскажешь, обязательно... ***       — Дирс... — выдохнула Тайя. Сморгнула, пытаясь избавиться от пелены слез, из-за которой все расплывалось перед глазами в одно серо-желтое пятно.       Все та же комнатка, все то же заклятье, разделяющее её на две половины. Только теперь с той стороны не лавка, а лекарский стол, над которым в желтом сиянии плавал эльф.       Слезы все не желали уходить. Слишком больно было глядеть на то, что с ним сталось.       Тайя видела стариков своей ветви. Об их возрасте говорили разве что худоба, поникшие уши да улыбчивые морщинки в уголках глаз. То желание, с которым они рождались, с годами утихало, превращаясь в стремление жить — и они жили, жили до последнего, чаще всего умирая во сне, будто случайно, имея кучу планов на завтра. И потому навсегда оставались в памяти именно такими, пусть старыми, но бодрыми.       Дирс принадлежал к другой ветви — и старел по-другому. Он усох, чуть пожелтевшая кожа теперь обтягивала заострившееся, ставшее совсем худым лицо. Тонкие пальцы, безвольно висевшие в воздухе, походили на ломкие прутья. Страшно было глядеть, как они шевельнулись.       — У меня получилось? — тихо спросил он.       — Тебе не сказали?! — ужаснулась эльфийка. — Да! Орас и Снэл живы! И на поправку идут!       — Хорошо... — он закрыл глаза.       — Дирс!       Веки эльфа чуть дрогнули, снова поднялись. Он глядел в потолок — видно сил не было даже повернуть голову.       — Да?..       — Зачем? Зачем ты так?!       — А смысл... — он медленно вдохнул и так же медленно, с усилием, выдохнул. — Тайя, я мертв... Мертв уже давно. Ты влюбилась в мертвеца... А они живые. Пусть... Так правильно.       Слезы текли, но Тайя уже не пыталась их хоть как-то удержать. Если бы этой стены не было — она бы уже рванула вперед, понимая, что только и может, что прикоснуться напоследок.       — Поговори со мной... — едва слышно, будто в полусне, попросил Дирс. — Когда ты рядом — легче...       — Хорошо. Знаешь, у Снэла, оказывается, очень симпатичный сынишка, — попыталась улыбнуться эльфийка, садясь прямо на пол. Прислонилась спиной к прозрачной стене, глядя на дверь — и говорила, говорила, пока язык не стал заплетаться, а глаза слипаться от усталости. Сколько времени прошло, она не знала, и знать не хотела. Только боялась замолчать и обернуться.       Но замолчать в конце концов пришлось.       — Тайя... — голос Дирса прозвучал чуть громче, чем раньше. Эльфийка обернулась. Он так и лежал, только голову повернул и глядел на нее. Синие глаза, обычные для эльфов его ветви, в мягком сиянии казались зелеными, почти звериными.       — Спасибо. А теперь иди. Тебя ждет Айт.       Она кивнула. Не удержалась, положила напоследок руку на стену, прижалась, будто это могло чем-то помочь.       — А я жду тебя. И он тебя ждет. Не уходи, Дирс...       Как будто он мог выполнить эту просьбу.       Эльф прислушался к себе, пытаясь понять, почему все еще не кончилось. Уже должно бы, силы были на исходе еще пару часов назад, когда эльфийка начала говорить. Он даже не слушал, что именно — просто хотел умереть в покое, чувствуя, что хоть кому-то нужен. Глупое, эгоистичное чувство.       Но почему-то до сих пор был жив. И... Возможно протянет еще немного? ***       Когда он проснулся, за стеной снова кто-то стоял. Не Тайя, слишком массивный силуэт. Но кто-то знакомый.       — Алэйл?       — Ну и на кой? — мрачно буркнул алхимик, глядя на то, во что превратился совсем недавно молодой — моложе его — эльф. Хотя в виду он имел немного другое.       — Домой... — поняв его, с трудом выдохнул Дирс. Он буквально чувствовал, как кипит в Алэйле злость, уже бессмысленная, но все еще ищущая выхода. Будила, подстегивала, не давала вновь скользнуть в сон и уйти так просто.       — А нам почему не сказал? — кулак стукнул по стене, пока еще слабо.       — И оказался бы... тут... — нашел в себе силы чуть усмехнуться Дирс.       Он не сомневался, как поступили бы с чужаком. В клетку — и пытаться понять, что это такое. Он даже обдумывал такой вариант, но... То, что он мог дать, можно было изучать столетиями, без перерыва, силами мало что не всех архимагов. Не было у него этих столетий.       — И что?! — рыкнул Алэйл. — Думаешь, не отпустили бы?!       — Время... У меня его не было...       — У тебя его сейчас нет! — эльф перевел дыхание. — Знаешь, я тебя убить сначала хотел. Но потом, когда ты их вылечил... Ты оказался не так уж и плох.       Дирс чуть приподнял утратившие былую подвижность уши, соглашаясь. Может и так.       — Того, что ты рассказал, уже хватит на годы изучения. А мертвецы имеют обыкновение молчать, — неожиданно едко заметил Алэйл.       — Это что-то меняет?       — Ты прожил здесь столько — и до сих пор считаешь наш народ способными на такое убийство? — вопросом на вопрос почти спокойно ответил Алэйл. Злость куда-то исчезла. Не сменилась спокойствием — просто ушла, оставив после себя пустоту. Мрачно поглядев на лежащего в последний раз, он развернулся и вышел.       Дирс заворочался. Что-то происходило. Что-то, чего он до конца не понимал. Тогда, с Тайей, сейчас, пока они говорили. Сил как будто прибавилось. Совсем немного, хватит лишь на день другой, но... откуда?       Похоже, этим вопросом задался не только он. Алхимик был прав: никому не хотелось смерти чужака, который мог столько рассказать. За его жизнь боролись, и не заметить даже такого маленького улучшения не могли. А потом просто сочли, что если раз — случайность, а два совпадение, то, если все повторится и на третий...       Дирс об этом не знал. Засыпал, просыпался от того, что кто-то приходил.       Тайя, опять плачущая, на этот раз вместе с супругом. От того веяло вопреки обыкновению не спокойствием, а усталостью, неподдельной, тяжелой, выматывающей и тело, и душу.       Беглый принц и раньше неплохо чувствовал чужое настроение. Но настолько остро — никогда. Хотелось как-то успокоить их, сказать, что не стоит из-за него так переживать. Уже немного осталось. Хотя почему-то он уже и сам в это не верил. Внезапно хотелось жить.       Никто никогда раньше не привязывался к нему настолько сильно. Никто никогда не хотел видеть его рядом, желательно почти все время. Никому раньше не было до него дела.       Приходили и другие эльфы. От кого-то тянуло злостью, от кого-то раздражением или печалью. От одного вообще пахнуло безумием, да так, что Дирс невольно поморщился — и залпом выпил все это, не в силах терпеть такое под боком. И только тогда понял, что делает, когда эльф почти адекватно заозирался, не понимая, где он.       Его увели, а Дирс лежал и понимал, что, кажется, еще не все потеряно. Пусть по капле, пусть по крохе, но стоит силам вернуться...