Хаос

      На следующий день все казалось почти прилично. По крайне мере самым неприличным фактом было то, что одежда Алэйла была аккуратно сложена на спинке дивана, а сам алхимик спал там же, с головой завернувшись в одеяло и ни на что не реагируя.       Зашедшая после обеда проведать бывших пациентов Лайла покосилась на это, но ничего не сказала. Мало ли, она прекрасно видела, как дружны эти трое. Но почему тогда на сердце еще тоскливей?       В саду, под ярким солнцем, пока Снэл весело рассказывал, как он обползал весь драконий лес и нашел нужный кустик прямо у входа в драконье логово, стало полегче. Эльфийка с улыбкой смотрела на юношу, взявшегося приводить в порядок свой цветник, на Ораса, просто мирно сидевшего на низкой ветке корявого, будто гнутого ветрами дерева и нет-нет, да вставляющего реплику в разговор.       С ними было тепло и уютно.       И уже под вечер, когда стало темнеть, она только рассмеялась, когда Снэл без всякой задней мысли предложил спрятаться от подступающего холодка в спальне, раз уж Алэйл так и спит, а Орас длинно шипяще выдохнул и пошел объяснять супругу допущенную бестактность.       Почему-то эльфийке польстило, что такая скорее семейная сцена произошла при ней.       И в спальню она уйти согласилась, тем более что действительно похолодало.       И, устраиваясь в единственном кресле, она только улыбалась, глядя на легшего на кровать Ораса и севшего, опершись на него, Снэла. Рыжие? Какой там, рыжие все только об одном думают, бесстыжие их морды. А с этими двумя хочется говорить и говорить, пока глаза слипаться не начнут. ***       Когда Алэйл проснулся, солнце еще даже не поднялось из-за горизонта. Только едва-едва посветлел краешек неба, обещая рассвет.       В комнате пахло непривычно и привычно одновременно. Поднявшись, алхимик быстро оделся, глубоко вдохнул и опознал наконец запах. Лайла.       Заглянув в спальню, он изумленно поднял брови. Орас, Снэл и эльфийка мирно спали на широкой кровати, все вместе, а нюх подсказывал алхимику, что между ними однозначно ничего не было. Пожалуй, эльфийка долго сидела в кресле, потом все уснули... Потом она решила лечь на край кровати — не так давно, вон, там еще все смятое. А потом, уже во сне, перебралась под бок к теплым эльфам.       Алэйл глядел, как естественно лежит рука Ораса у нее на плечах — и покачал головой.       Это — надолго. Если не навсегда.       Но... Боль царапнула сердце, пока еще слабо, на пробу.       Но если Лайла останется тут — найдется ли место для него?       Этим же вопросом он задавался через год, глядя, как Орас вместе со Снэлом в четыре руки плетут косу сияющей от счастья Лайле.       И, поняв, что иначе боль окончательно разъест все внутри, задал этот вопрос прямо, когда эльфийка через несколько дней ушла на дежурство, а они остались одни.       Орас коротко глянул в ответ. Задумался, потом поманил Алэйла в спальню.       Тот замер, потом послушно пошел следом, подталкиваемый Снэлом. Сердце колотилось как сумасшедшее, чуть не выскочив из груди, когда хитро переглядывающиеся эльфы увлекли его на кровать, раздевая и укладывая на живот. Пальцы Ораса скользнули по спине, вниз, Алэйл сжался было — и расслабился, позволив ему делать, что захочется.       Снэл что-то шептал на ухо, касаясь чувствительной кожи губами, уговаривал не зажиматься, поддаться ласкам. Гладил по плечам, массировал то и дело напряженно деревенеющую шею.       Когда к разгоряченным мышцам прикоснулось что-то холодное, Алэйл вскрикнул, сам тут же устыдившись своего порыва, и попытался обернуться. Ему позволили, и Орас медленно поднял руку, показав пробирку. Ту самую, Алэйл сначала глазам не поверил.       Потом лег обратно, медленно выдохнул и чуть приподнял бедра, осознавая, что готовить его будут еще долго.       Но это были Орас и Снэл. А им можно было все, что угодно. В конце концов, это были его эльфы, да и он уже окончательно принадлежал им.