Хаос

      В собственных покоях было как-то непривычно. Снэл уже настолько свыкся со светлыми пустыми стенами комнаты лекарей, что все казалось странным и каким-то чужим. А сколько его тут не было?       Юноша всерьез задумался, потом ужаснулся, поняв, что прошло не меньше пары месяцев. Пока выздоравливали, пока проверяли, точно ли с ними все в порядке, пока то, пока се... Тут где угодно прижиться успеешь.       Нехорошая мысль заставила его метнуться к окну и отдернуть занавеску.       — Снэл? — удивленно повернулся к нему так же замерший посреди комнаты Орас, не поняв, от чего столь горестный стон.       — Засох, — печально ответил тот, глядя на сухой стебель, торчащий из вазона. Нет, понятно, что не до цветка всем было, но все равно было по-детски обидно. Сколько лелеял, сколько выхаживал...       — Хочешь, попробую найти еще росток? — с сомнением в голосе спросил пришедший вместе с ними Алэйл. Но Орас покачал головой:       — Не нужно.       Подойдя к окну, он поворошил сухие бурые листья, усыпавшие подоконник, и извлек из-под них коробочку с семенами. Потряс, с улыбкой взглянул на Снэла, округлившего глаза, когда послышалось шуршание.       — Вырастишь, сколько захочешь.       Снэл не нашелся, что сказать, и просто порывисто поцеловал Ораса. Тот не преминул обнять супруга в ответ, кинув семена обратно на подоконник, и как-то так вышло, что поцелуй стал уже довольно далек от благодарственного. Все-таки все это время они не прикасались другу к другу, отчасти потому что сначала было плохо, отчасти... отчасти не хотелось доставлять неудобства Лайле, чью грустную улыбку они и так периодически замечали по утрам.       Оторвались они друг от друга, только когда шагнувший ближе Алэйл обнял обоих, прижал к себе. Обернулись, пытаясь унять как-то резко сбитое дыхание, но толку-то... Алхимик прекрасно видел, как у обоих блестели глаза.       И не стал ничего говорить. Пусть все идет, как идет. Наклонившись, он с тихим рыком прижался губами к губам Ораса, требовательно прихватил зубами, взяв его под затылок, когда эльф жадно ответил.       От одежды избавлялись молча и так торопливо, что ткань мало что не рвалась. Но всем троим сейчас было наплевать. Орас сдавленно застонал, когда Алэйл прижался сзади, кожа к коже, горячий и, несомненно, желающий его.       — Подожди... — странное чувство, что такое уже было, промелькнуло и ушло. — Только не сразу...       Алэйл понял и чуть отодвинулся. Снэл тоже понял, но по-своему. Опустившись на колени, он поймал губами уже давно требующую этого плоть, влажными от слюны пальцами скользнул дальше, принявшись разминать вход.       Орас внезапно осознал, как обычно чувствовал себя Снэл, оказываясь в центре внимания. Когда от тебя ничего не требуется — только прогибаться, подчиняясь жестким ласкам крупных рук, насаживаясь на толкающиеся внутрь пальцы и тут же самому толкаясь вперед, чувствуя, как чужой язык описывает круги вокруг самого кончика. Стонать в чужие губы, когда твои мало что не кусают, от сдерживаемого желания потираясь о бедро, оставляя на нем влажную полосу.       Резким движением до конца вогнав в себя пальцы, он слабо вскрикнул и обмяк, неожиданно для ласкавших его эльфов.       — Орас? — изумленно поднял голову Снэл, утирая губы. На его памяти супруг никогда не доходил до грани так быстро.       — Хорошо, — просто ответил тот, а Алэйл усмехнулся, укладывая эльфа животом на стол. Так казалось привлекательней всего, да и высота почти подходила. А рыжему сейчас было наплевать, что камень холодит разгоряченную кожу. По спине скользили ладони, теперь мягко, успокаивающе, и он окончательно размяк, не дернувшись даже тогда, когда внутри оказались скользкие от масла пальцы.       И только когда Алэйл, примерившись, взял его за бедра и медленно потянул на себя, Орас застонал. Не от боли, от осознания, что все наконец-то именно так, как должно быть. Возбуждение жаром прошибло тело, когда в него вошли до конца, задев чувствительное место — и тут же ударив туда снова.       И снова, и снова... Алэйл брал его мелкими глубокими толчками, опасаясь, что иначе сам сорвется раньше времени. Орас послушно выгибался в его руках, позволял поднять себя выше, еще выше, так что вскоре на столе он лежал только грудью, вдобавок не касаясь ногами пола. Обоим сейчас было наплевать. Севший рядом Снэл запустил руку вниз, сжал плоть Ораса — и тот выгнулся еще сильнее, царапнув ногтями столешницу. Разрядка была такой яркой, что он опять поплыл, не чувствуя торопливых движений Алэйла, стремившегося получить свое. Только вздрогнул, когда тот вышел, оставляя странное чувство пустоты.       Прийти в себя помогли пальцы Снэла, перебирающие его волосы. От косы уже давно осталось только воспоминание — скреплявший её шнурок кто-то сдернул вместе с рубахой. Чуть повернув голову, Орас подставил ухо, блаженно зажмурившись, когда ласкать стали и его. Потом собрался и кое-как сел, чувствуя, что по бедрам тут же побежали теплые капли. Поморщился было, взглянул на Снэла — и забыл о неудобствах напрочь, поняв, что тому еще не досталось ни капли ласки.       В два движения оказавшись на столе, Орас втянул туда и Снэла, повалил на спину, целуя сначала в губы, а потом уже просто, то шею, то плечо, то щекотно проводя языком по коже, то чуть прикусывая, до легкой красной отметины, спускаясь все ниже и ниже, пока щека не коснулась искомого. Но рыжий, ухмыльнувшись, не стал повторять за супругом. Вместо этого он перевернул жалобно пискнувшего что-то юношу, заставил встать на четвереньки, покрывая поцелуями теперь уже и спину. Добрался до поясницы, отстранился, нажал сильно, заставляя прогнуться из всех сил, уткнувшись носом в гладкий камень.       Так все было на виду, и Орас невольно облизнул пересохшие губы. Заклятье, без которого они как-то обходились обычно, соскользнуло с пальцев само, незаменимое при таких внезапных ситуациях. Он и на себя его, кажется, наколдовал... По крайне мере в памяти что-то такое было, как чуть екнуло в животе. Вот как у Снэла сейчас. Мышцы дрогнули от такого, и Орас не удержался, наклоняясь вперед и принимаясь ласкать их языком.       Взгляд Алэйла, сидевшего на диване и не отрывавшего от них глаз, совершенно не тревожил. Обычно Орас ненавидел, когда на него так пристально смотрели — да еще и в такой ситуации! — но сейчас... Сейчас хотелось показать, насколько хорош Снэл и насколько ему хочется продолжения. Юноша тихо скулил, ерзал, пытаясь подставиться еще больше, хотя куда уж больше. Орас будто задался целью довести его до исступления — и не давал его достигнуть, то и дело замедляясь и сжимая пальцы на самом основании достоинства супруга.       — Алэйл, — позвал он, заметив, что алхимик уже сам подается вперед, к тому же готовый продолжать.       Дважды звать не пришлось, эльф мигом оказался рядом. Потянул Снэла к себе так, что тот просто съехал со стола на пол, еле успев выпрямить ноги и все-таки ощутимо отбив колено о край. И вошел, резко, отчетливо понимая, что медлить после Ораса не стоит. А тот еще и сам лег на спину и взялся за бедра супруга, запрокидывая голову и ловя его плоть губами.       От такого Снэл только и мог задыхаться, цепляясь за протянутую навстречу руку Ораса. Даже стонать не получалось — воздуха не хватало, а долгожданное удовольствие накрывало с головой. Такого он не ощущал давно, наверное, чуть ли не с самых первых лет жизни эльфом, когда Орас был щедр на новые идеи и местами довольно странные эксперименты. Потом все понемногу свыклось, поблекло и...       А теперь те давно забытые ощущения вернулись вновь.       Он лежал на диване, устроив голову на коленях Алэйла, и бешенно колотившееся сердце постепенно замирало. Внизу ныло, сладко и тягуче, хотелось продолжения, но юноша слишком хорошо понимал, что алхимик уже вряд ли на что-то способен в ближайшее время. Или?..       Куда-то исчезнувший Орас шагнул из появившегося рядом телепорта и протянул алхимику пробирку.       Вопрос был в самом жесте: согласится ли? Захочет ли продолжать?       Алэйл взял склянку без единого звука, пальцем спихнул в сторону жалобно звякнувшую об пол пробку и выпил все одним глотком. Взглянул на Ораса — и поймал счастливую улыбку.       Теперь можно было никуда не торопиться, пока зелье не подействует. Первое желание, острое, требующее немедленного удовлетворения, ушло, и Орас сел рядом, просто прижавшись к боку обнявшего его алхимика. Провел ладонью по широкой для эльфа груди, поцеловал, чувствуя, как напрягаются под кожей мышцы.       Не было безумного пламени. Только ровное тепло, мягкие прикосновения и постепенно возвращающееся желание. Снэл сел, когда Алэйл затащил Ораса к себе на колени, лицом к лицу, чтобы удобней было целоваться и... не только.       — А? — изумленно выдохнул Орас, почувствовав, что в него мягко вталкивают что-то округлое и гладкое. Принять его сразу не вышло, предмет был великоват.       Алэйл успокаивающе провел пальцами по краю острого уха.       — Расслабься... Мы со Снэлом и побольше будем, — хмыкнул он, и Орас замер, еще не веря. Потом послушно наклонился вперед, уткнувшись лбом в плечо алхимика и позволяя медленно, то чуть усиливая, то ослабляя нажим проталкивать в себя, как он теперь понял, ту самую пробирку, не длинную, но зато довольно широкую. Получится ли все сейчас, он не знал, но мысль ощутить в себе разом обоих кружила голову.       А Снэл глядел на лицо Алэйла и понимал, что этим алхимик не ограничится. Что следующим будет он. Юноша буквально ощущал, как уже в него входит прохладное стекло, раздвигая все внутри и заставляя закусывать губу. Он быстро облизнулся. Хватило бы сил дотерпеть до этого момента. И запомнить, обязательно запомнить все до последней капли.       И, с силой вбиваясь в тело мечущегося, кричащего в голос Ораса, которого еле удерживал Алэйл, он сам в мыслях метался вместе с любимым.       Лежа на коленях Алэйла, чувствуя, как пальцы сменяются долгожданной прохладой, он вцеплялся в обивку дивана, боясь упустить, забыть хоть что-нибудь.       Но когда его зажали с двух сторон, зафиксировали, не давая дергаться, прижав руки к телу, он все-таки забылся, едва лишь только боль от такого проникновения сменилась чистым наслаждением, сделавшим весь мир далеким и неважным.