Анорексия

| POV Andy | Когда Оли прижал меня к себе в моем сердце что–то сладко екнуло и теплое приятное чувство разлилось по всей груди. Его мотивирующая речь и стремление оказать поддержку мне действительно помогли. Из него получился бы превосходный фронтмент одной из тех групп, которые спасают людям жизни своими песнями. У меня почти нет друзей, со многими мы общаемся на уровне "знакомые". Все из-за моего фриковатого вида. Меня почти никто не поддерживает кроме родителей, но мы с ними на расстоянии и их слова не обладают таким эффектом, как слова Оливера. И я не помню, когда в последний раз обнимался и получал от этого такое удовольствие. *** Я все чаще краснел и получал кайф от каждого прикосновения к своему другу, что мне явно не нравилось. Уже какую неделю я смущенно отводу взгляд, краснею или стараюсь прижаться плотнее, когда он просто по-дружески меня обнимает. Нет, меня не пугает мое поведение. Со своей ориентацией я смирился уже давно. Меня напрягает то, что я начинаю постепенно влюбляться в этого своего лучшего друга, надеясь на то, что это просто симпатия, которая скоро исчезнет. У него есть красивая девушка ии... И что? Ну как и что?! Не нужны ему мои гейские замашки. От любви одни проблемы.. Хотя нет. Я не так сказал. Проблемы обычно только от непонимания, не взаимной любви, расстояния и того как вообще поведет себя человек. Любовь – это же светлое, нежное и непорочное чувство.. "Ты знаешь его всего недели три или четыре, а уже заговорил о любви" – скажете вы. А я вам отвечу чьей-то цитатой "Очень легко влюбиться в человека, которого совсем не знаешь, и бесконечно трудно продолжать любить уже знакомую до миллиметра душу". Вот так. Оли похоже заразил меня цитатами. Уж очень он любит цитировать. Некоторые я уже знаю наизусть, но их мало. Я боюсь, что если он узнает, то нашей дружбе придет конец. Тем более шансов у меня ноль. Лечение пользу мне не приносило. Я продолжал вызывать у себя рвоту, беспокоясь том, что если сейчас наберу вес, то неприлично располнею. Но мне хотелось набрать этот чертов вес! Но я не могу, понимаете? Мне хочется, но я боюсь, что меня разнесет. Зубы и десна иногда продолжали болеть, волосы тоже продолжали выпадать. Мне порой казалось, что я стал чуть полнее, чему был рад где-то в глубине своей души, которая хотела излечиться, но и пугался, что это шаг к ожирению. Поэтому продолжал порой вызывать у себя рвоту. Мне становилось хуже, но иногда врачи творили чудеса, заставляя на время забыть меня об этом состоянии. Когда же я недовольно причитал, стоя у зеркала, Оли постоянно повторял "Уродливый не ты, а общество. Ты прекрасен по-своему. Даже если никто кроме меня так не считает". Порой я говорил, что все вовсе не так и что он может прикидываться просто для того, чтобы не огорчать меня еще больше. Но потом он говорил речи, которые опровергали сказанное мною и крепко обнимал от чего становилось безумно приятно. А еще он давал мне читать свои киги, которые лежали у него в тумбе или в рюкзаке, чтобы я временами не подыхал от скуки. Порой он вдохновлял меня на новые песни, не зная, что музой является он сам. А вот на данный момент сидя на своей больничной койке, я работаю над теми строками, которые стукнули в мою голову, когда я стоял у окна несколько месяцев назад. Через какое то время я дал ей название "In The End". – Чего делаешь? – спасил входящий в палату Оли. – Да так.. Над песней работаю.. – Над какой? – Не скажу. – Нуууу. – Рааком гнуу. – Ц! Ди, ну дай почтитать. – Нет. – Пожалуйста. – Нет. – Ну, Энди. Не стесняйся. А я тебе свои дам почитать. – Я уже читал. – Не все. – Ну и ладно. Я все равно прочитаю. – И как же? – А вот так! – Он набросился на меня, заключив в крепкие объятия, похожие на тиски, от чего мое сердце забилось чуть быстрее и на щеках появился еле заметный румянец смущения. Боже, чувствую себя женщиной. Он отнял тетрадку. – Оли, отдай! – Да щас прям, – он встал с меня и отошел, начав листать. – Отдай! Не читай, ну пожалуйста! – Но было уже поздно, ибо он нашел эту песню и начал бегать глащами по строкам, написанным мною. Я немного злился на него и мне было как то стыдно. – Черт, круто же! Мне нравится. – Правда..? – Нет. Это самый отстойный кошмарный ужас, который я только читал. Это ты хотел услышать? Конечно, правда! – Спасибо.. Только.. Только у меня сейчас вдохновение пропало. – Хочешь шоколадку? – Я посмотрел на него, как на дурака, немного изогнув бровь, – А, оу, прости. Точно.. Сказал ерунду.. – Ничего. – Щас попробуем вернуть тебе вдохновение, создав уютную атмосферу. – Как? – мне стало интересно. –.... – Оли – ... – Оли? – .... – У тебя потемнело в глазах? Ты слышишь меня? – .... – Оливер!! – А? Что? Кто ты? – он вышел из ступора, удивленно таращась на меня, – А, ой, ахахаха, я задумался просто. – Ты меня испугал. – Да ладно тебе, – он с улыбкой подошел и начал поправлять мои подушки. – Что ты делаешь? – спросил я, наблюдая за его действиями. – Ложись. Будем создавать уютную атмосферу. – Хех, хорошо, – я улыбнулся и лег, слишком высоко, шее неудобно, – он опустил их, – А теперь низко очень. – Сядь, – я сел и он стал взбивать подушки и положил обратно.– ложись, – я лег, – ну как? – Удобно, – я улыбнулся. – Хорошо, – он укрыл меня. – Мне жарко, – он снял одеяло, – а теперь ногам холодно, – он одел мне свои милые носки с пингвинами. – А так? – Хорошо, – я пошевелил пальцами на ногах. – Угу. Раздевайся. – Чтоо? – мои глаза слегка округлились. – Оденем на тебя мягкую и твою любимую одежду. – Ааа, хорошо... – я встал и начал стягивать с себя тряпки, отвернувшись от него. Мне все время казалось, что мою спину прожигали взглядом. Потом Оли прощупал и просмотрел всю мою немногочисленную одежду, которую я взял с собой и вручил мне ту, которую посчитал лучшей и мягкой на ощупь. Какая забота. Я одел на себя ее. – Ну, а теперь ложись, – я лег, – таак.. Чего бы еще сделать.. – Почему ты так заботишься обо мне? – спросил я и поджал губы. – Какой то странный вопрос. – Ладно.., – я отвел взгляд. – Чего же не хватает.. О! - Он громко включил одну из моих любимых песен на своем телефоне. – Оли! – я пытался перекричать вокалиста группы KISS. – А?! – Выключи ее, пожалуйста! – он послушался и посмотрел на меня. – Что-то не так? – Нет, все нормально.. Извини, но мне кажется, что твои старания немного.. Ну.. Бесполезны.. – Почему? – Эти больничные стены и осознание того, что я тут лечусь портят весь уют, – я вздохнул. Ох, знал бы ты, что если бы ты просто лег рядом и обнял меня, прижав к своей теплрй груди, пзволяя вдыхать твой одурманивающий аромат, то мне бы было плевать на эти сраные больничные стены. – Жаль.. – Да ладно тебе.. Все равно спасибо. Мне теперь намного удобнее, хех. – Так, прости, мне пора на процедуры. – Ты же только что с них. – А сейчас уже другие – он пожал плечами и вышел из палаты, оставляя меня на едине со своими мыслями.