Холодная корона

Странная слабость... мир поплыл перед глазами, и стало вдруг невыносимо душно. Он двинулся к окну, чтобы впустить в покои свежего воздуха, но ноги слушались его совсем плохо, хуже с каждым шагом. Голова закружилась так сильно, что ему пришлось облокотиться о стену; он вцепился обеими руками в плотную шерсть гобелена и повис на нем, пытаясь удержаться на ногах, но шпалера не выдержала и с треском оторвалась от стены. Безумно колотилось сердце. Он упал на пол, прижался щекой к ворсу ковра и замер, пытаясь собраться с силами, но собирать было уже нечего. Дышать было трудно, словно горло сжали чьи-то грубые холодные руки. Он попытался позвать на помощь, но из груди вырвался только приглушённый хрип. Взгляд метнулся к окну; он увидел луч солнца, преломлённый цветным стеклом витража и лёгший на ковёр прямо рядом с ним. Красная полоса на белом ковре. Острая боль пронзила грудь, и он вздохнул в последний раз. Тали открыла глаза и судорожно втянула воздух. Она увидела только утреннее небо, ещё не залитое солнечным светом. Тело утопало в мягком покрывале травы; видимо, она потеряла сознание и упала на землю. За несколько глубоких вдохов она восстановила дыхание, а затем попыталась вспомнить своё имя. – Госпожа Тали! – звук приближающегося женского голоса окончательно вернул её в реальность. Служанка Аниль уже бежала к ней через сад. Опустившись на колени рядом с Тали, Аниль помогла ей сесть. – У вас кровь носом... – прошептала служанка. – Вам снова было видение? – Да, – тихо ответила Тали, стараясь удержать картины из видения в памяти. Но сосредоточиться на событиях сна мешало воспоминание о невыносимой боли, настолько резкой и острой, что она заполонила сознание несчастного. Кто был тот человек? Тали окинула взглядом Сады, чтобы успокоить мысли. Она любила Сады больше всех других красот Данхиэлы; ей казалось, только здесь ещё живы духи прошлого, и она всегда сохраняла тишину этого места. Голос свой, от природы нежный и негромкий, она делала здесь ещё тише, чтобы не потревожить тех, кого уже нет с нами, но кого ещё можно ощутить, если внимательно прислушаться к себе. В Садах пела вода, падающая стеной с каскадов тёмного камня. В Садах шумел ветер, задевая колокольчики голубого льна и дельфиниума, и цветы звенели нежными голосами, нашёптывали Тали свои секреты, передавали послания от тех, кто давно покинул подлунный мир. В Садах блестели влагой малахитовые ступеньки и отбрасывала блики на стены дворца гладь пруда, усыпанная корзинками водяных лилий. И как раз в Садах Тали чаще всего посещали видения о будущем и прошлом. Провидица промокнула пальцами кровь, струйкой бегущую из носа, и обтёрла руку о траву. Мир всё ещё качался из стороны в сторону, щёлканье птиц становилось то громче, то тише, словно кто-то прикрывал девушке уши ладонями. – Вам лучше? – обеспокоенно спросила Аниль. – Может, выпьете воды? – Нет, всё уже в порядке. Но мне срочно нужно к герцогине Илиэль. Тали попыталась подняться с травы, но наступила на подол шёлкового платья и чуть не упала снова; верная Аниль вовремя удержала госпожу за плечи. Тали была хрупкой и слабой девушкой, огромные голубые глаза в обрамлении пушистых светлых ресниц делали её похожей на беззащитное дитя. Аниль, крепкая и здоровая, всегда румяная, как после мороза, выглядела рядом со своей госпожой не служанкой, а телохранителем. Её приставили к Тали ещё девочкой, госпожа и служанка росли вместе. За пять лет Аниль научилась понимать госпожу без слов, она привыкла к видениям и моментам, когда Тали впадала в транс, и лицо её становилось пугающе бледным. Не раз Аниль на своих руках приносила Тали во дворец, к докторам. И сейчас Тали, даже не задумываясь, вцепилась в руку служанки и повисла на ней. Аниль довела госпожу до Аквамарина. Фамильный замок правителей Данхиэлы сиял белизной в свете восходящего утра. У входа как раз менялся караул. – Не стоило мне оставлять вас, – бормотала Аниль, – больше не буду вас слушать, когда вы захотите побыть одна. Тали не слышала служанку: она погрузилась в воспоминания о видении. Гобелен. Тёмная шерсть... чёрная. И на ней герб – белая змея, символ дома Акеноров. Из Акеноров жив только один – Анверд, король Сентиры и всего Арбора. Или уже не жив? Если так, Илиэль должна узнать о видении как можно скорее. Чувствуя в себе силы идти без поддержки, Тали оставила служанку у ворот и вошла в замок. Восхождение по каменной лестнице далось с трудом, но провидица добралась до покоев Илиэль и постучала в двери. Стук эхом отразился от высокого свода дворца, разбил сонную тишину, в коридорах тут же показались слуги, занятые своими утренними заботами. – Госпожа Тали, – из-за двери показалась служанка герцогини, несущая ведро с водой. Тали попыталась вспомнить имя женщины, но не смогла. – Мне нужно поговорить с Илиэль, – Тали старалась не выдавать встревоженности свои тоном, но выходило плохо. – Она охотится, госпожа, – ответила женщина, – как и всегда по воскресеньям. Провидица совсем забыла, какой это день недели. Обычно герцогиня уезжала из замка на все воскресенье. Почти сутки она и несколько её друзей проводили в лесу, стреляя в птиц и просто отдыхая от тяжкой ноши правления. С недавних пор Илиэль стала брать с собой и Зиэреля, младшего из двоих своих братьев. От того, что сегодня поделиться видением не удастся, Тали совсем поникла. Весть о смерти короля, свершившейся или ещё грядущей, была слишком важна и неожиданна, чтобы держать её в себе. Провидицу раздирало желание как можно скорее рассказать о видении, но она понимала, что никому не стоит знать об этом раньше Илиэль. С тяжёлым сердцем Тали спустилась по мраморной лестнице и вышла в сад, где её ждала Аниль. Чтобы избежать лишних расспросов, Тали сразу покачала головой. Аниль вздохнула. – Может, хотите вернуться к себе и отдохнуть? Провидица покачала головой снова. – Нет, мне не хочется идти во дворец. Давай ещё побудем в саду. Тали двинулась по выложенной светлым камнем тропинке, погружённая в свои мысли, служанке пришлось поспешить за ней. Если Анверд мёртв, думала Тали, что будет теперь? У него нет законного наследника. Очевидно, Илиэль воспользуется этим, попробует вырваться из-под гнёта Сентиры и вернуть Данхиэле независимость. Но сможет ли? Тали не была сильна в политике. Она плохо представляла силу Данхиэлы относительно других герцогств и не знала, кто в Арборе поддержит герцогиню Аквамарина, а кто направит свой меч против неё. Но Тали знала одно: решения Илиэль не всегда верны и обдуманы. Вздорный характер герцогини иногда толкал её на безумные поступки, хотя чаще все-таки помогал в управлении герцогством. Илиэль была бесстрашна, порой безрассудна, и теперь, когда у неё появился шанс изменить вековые порядки, сидеть на месте она не станет. И Тали беспокоилась о ней. Тали шла, опустив взгляд под ноги, а подняв глаза, увидела человека, о безрассудности которого не приходилось беспокоиться. Фенсел, маркиз Бреанский, шагал девушке навстречу. На брате герцогини был простой суконный камзол поверх белой рубашки, светлые, отливающие серебром волосы сияли в утреннем свете. Солнце светило из-за спины маркиза, Тали было тяжело разглядеть лицо юноши, но она и так знала его выражение. Фенсел, меланхоличный и всегда уставший. Фенсел, одаряющий её при встрече слабой учтивой улыбкой. Фенсел, никогда не принимающий участие в охотничьих забавах старшей сестры. Как вышло, что в одной семье выросли трое столь разных детей? Старшая, Илиэль, вспыльчива, словно в её жилах течёт кровь правителей Сентиры, а не Данхиэлы. Средний, Фенсел, умён и рассудителен, порой даже слишком рассудителен для своих девятнадцати. И младший из троих, Зиэрель – вечный ребёнок, азартный и любопытный. Все верили, что Зиэрель ещё повзрослеет: ему было всего пятнадцать. Однако Тали помнила, что Фенсел уже в пятнадцать предпочитал прогулку в саду побегу из замка, а книгу – фехтованию. И сейчас, увидев, что маркиз в замке, Тали почувствовала облегчение. – Доброе утро, милорд, – она поклонилась. Фенсел склонил голову в ответ и улыбнулся уголками губ. – Надеюсь, что так. – Я не знала, что вы вернулись, – начала Тали, – тем более сегодня, когда герцогиня... – На охоте, знаю. – Несмотря на то, что маркиз прервал девушку, это не выглядело невежливо. Видимо, все, что звучало из уст Фенсела, казалось верхом учтивости. Продолжая путь к замку и жестом приглашая Тали сопровождать его, маркиз продолжил: – Я хотел бы дождаться возвращения сестры, но Бреан так скучен и сер, что вчера вечером я просто не выдержал и отправился в Хинанен. Сады... каждый раз это место восхищает, словно видишь его впервые. Тали кивнула, искренне соглашаясь с маркизом. – Теперь, пройдясь по Садам, я тоже могу назвать это утро добрым, – улыбнулся Фенсел. – Я хотела кое о чем поговорить, милорд, – несмело начала девушка, – сегодня мне приходило видение, и я не уверена, правильно ли я его истолковала... Фенсел остановился, лицо его тут же посерьёзнело. В отличие от Илиэль, он вряд ли станет принимать опрометчивые решения. В то же время, он – не Илиэль, возможно, Тали не должна рассказывать ему о своих видениях раньше, чем получит разрешение герцогини. Однако отступать было поздно. К тому же, маркиз всегда внушал провидице доверие. – Я видела чью-то смерть. Вернее, я её чувствовала, как если бы умерла сама. Фенсел кивнул. – И ты не знаешь, кто именно это был. – Я думаю... я видела герб Акеноров и покои, которые могли быть покоями короля. Но ведь Анверд молод и, кажется, здоров... – Если это действительно он, его могли убить. Мало ли желающих отравить последнего Акенора? – Но кто мог это сделать? Желающих много, но многие ли могли пробраться в замок и подать королю отравленное вино? Фенсел остановился и поднял взгляд к небу. Тали невольно обратила внимание на то, какая бледная у маркиза кожа и как глубоко лежат тени под его глазами. Он выглядел совсем больным. Что с ним случилось? – Если не брать в расчёт герцогов, это мог сделать кто-то из дворца. В Камнедержце живёт Лиссия, но она его воспитанница и наследница... думаю, она не стала бы так рисковать. Это сделал кто-то очень недальновидный, тот, кто не понимал, что после смерти короля начнётся война за престол... – Вы думаете, начнётся? – испуганно спросила Тали. Она и сама думала, что спокойствию теперь конец, но предполагать войну просто боялась. – Если король мёртв – да, начнётся. Можешь не сомневаться в этом. Но что, если... Фенсел умолк и сжал губы, обдумывая свою догадку. – Что, если, – начал он наконец, – короля отравил кто-то, кто хотел войны? Кому это может быть выгодно? Опять же, не считая герцогов: ни один из их людей не смог бы пройти охрану дворца. Тали не знала, был этот вопрос обращён к ней, или же Фенсел просто рассуждает вслух. Она молчала, потирая костяшки пальцев. – Фелкар? Нет, вместе с Анвердом и он потеряет власть. Он не стал бы. Тогда кто-то из бастардов королевы? Может быть, Одор? Вдруг маркиз тряхнул головой, словно решил избавиться от мыслей. – Нет смысла думать об этом, пока смерть короля не подтвердится. Тали кивнула. Теперь, когда ей не приходилось самой нести бремя этого знания, она почувствовала себя намного лучше. Фенсел всегда нравился провидице больше, чем его сестра. Тали даже думала, что он был бы куда лучшим герцогом, если родился бы первым. Но, разумеется, никому об этом не говорила. Будучи простой девушкой, она должна быть благодарна за то, что Илиэль забрала её жить в свой замок и полностью освободила от работы. Единственной ценностью Тали был её дар; говорили, она самая сильная и способная провидица в Арборе. Благодаря дару Тали попала во дворец, благодаря ему могла вот так легко прогуливаться по саду с самим маркизом Бреанским. Илиэль дала ей кров и пищу, так что своё недовольство герцогиней Тали должна была держать при себе. У самых ворот замка Аквамарин маркиз попрощался с Тали и отправился к себе, чтобы отдохнуть после долгого пути из Бреана, своих земель на юге Данхиэлы. На шестнадцатый день рождения Илиэль подарила брату эту землю и титул маркиза; Зиэреля же она хотела наречь маркизом через полгода, когда и он достигнет совершеннолетия. Тали вернулась к Аниль, шедшей за ней все это время, и вместе они отправились в покои провидицы. Комната встретила девушек приятным теплом и нежным светом, постель Тали уже была застелена, ночное белье, оставленное на кровати, убрано в шкаф. Девушка присела на краешек кровати, разгладила ладонью шёлковую простынь, задумчиво глядя на свои руки. Аниль тем временем устроилась на кровати позади провидицы и принялась расчёсывать светлые волосы хозяйки. – Ты не слышала наш разговор? – спросила Тали. – Нет, я старалась идти как можно дальше. "Жаль", чуть не сорвалось с языка Тали. Ей даже хотелось, чтобы служанка подслушала разговор и теперь понимала бы, что гложет провидицу. Но рассказывать ей она не стала бы. Умелые пальцы Аниль перебирали волосы хозяйки, успокаивая и убаюкивая Тали, и она позволила себе расслабиться и прикрыть глаза. Служанка заплела часть волос Тали в две косы и свернула узлами, а остальные пустила свободными волнами по плечам – традиционная причёска для Данхиэлы. Каждый день Тали начинался с прогулки, затем она переодевалась, заплетала волосы и завтракала. До вечера провидица слонялась по замку и окрестностям, обедала и ужинала в компании Аниль, ложилась спать всегда в одно и то же время. Она чувствовала себя рыбой, плавающей кругами в герцогском аквариуме, но и эта жизнь, спокойная и предсказуемая, была куда лучше войны, о которой говорил Фенсел. А если Илиэль не победит? В последний раз, когда герцоги поднимали восстание, все закончилось публичной казнью родителей Илиэль, герцога фридгардского и всех их приверженцев. Что станет с самой Тали, если Аквамарин будет захвачен? Лучше быть живой рыбой, чем мёртвой, подумала она.