Холодная корона

По Красной дороге цветастым потоком тянулись кареты, кибитки, нагруженные лошади, ослики, везущие телеги и пешие люди – кто с узелком за спиной, кто с пустыми руками. Поток словно был охвачен языками пламени – так много золотистых, рыжих и каштановых голов мелькало в толпе. Те, кто шёл в начале толпы, даже не смогли бы увидеть её конец – пёстрой лентой она вилась вдоль дороги до самого горизонта. То были пиропы, идущие на Празднество окончания великой войны. Больше всего среди них было купцов. За три дня Празднества торговец мог заработать больше, чем за весь остальной год, поэтому ни один уважающий себя купец не упускал такого случая и вёз с собой лучший товар. Самые удачливые умудрялись привлечь своим товаром какую-нибудь знатную особу. Кроме того, торговцы могли быть уверены, что по пути их не ограбят, ведь среди путников было немало воинов и боевых магов. Последние направлялись на Празднество либо в составе чьей-нибудь охраны, либо ради участия в состязаниях. На Празднестве любой, даже никому не известный солдат мог прославиться, успешно выступив на турнире или хорошо показав себя в состязаниях по стрельбе. Каждые четыре года на Празднестве погибало не меньше сотни юных и не очень воинов, зато столько же обретали славу и трофеи. Позади всех товарных повозок, всадников-рыцарей и карет знати шли люди попроще – иногда на лошадях и осликах, чаще на своих двоих. Были среди них разные умельцы, фокусники, акробаты, барды со своими инструментами, крестьяне, везущие на продажу скот, зерно и птиц, а также воры. Один из последних как раз пробирался между путниками, незаметный и неуловимый. Мальчишке было лет тринадцать на вид, был он невысокий, щуплый, с тощим веснушчатым лицом и светлыми волосами. Старый замызганный плащ с капюшоном едва ли защищал его от холода, но он совсем не мёрз. Когда-то у мальчика было имя, но теперь он звал себя просто Ферд. Настороженные золотисто-карие глаза скользили по толпе в поисках поживы, и вот зрачки мальчика расширились, а дыхание участилось. Одна из карет остановилась, съехав в сторону от дороги, из неё вышла медноволосая леди в сопровождении рослого мужчины. Ферд следил за девушкой неотрывно – точнее, за золотой подвеской с огромным изумрудом, что покоилась на пышном бюсте леди. Сколько дней можно есть вдоволь, если продать такую подвеску? Не меньше месяца. Ферд накинул на голову капюшон и двинулся за девушкой и её спутником. Те стояли на обочине, пока откуда-то спереди не появился всадник, ведущий ещё одну лошадь. Девушка тут же взобралась на коня и умчалась вперёд, обгоняя толпу. Ферд совсем ничего не понял, кроме того, что леди и её подвеску он упустил. С другой стороны – она ведь едет на Празднество. Там будет гораздо легче стащить украшение, нужно будет только найти эту рыжеволосую богачку. Незаметно стащив с чьей-то повозки румяную булку, Ферд немного замедлил шаг, чтобы пожевать. Мысли вертелись вокруг медновласой леди и её мерцающего изумруда. *** В самом хвосте шествия тем временем ехала верхом пара вояк. Оба были небогаты, о чём свидетельствовали их лошади и снаряжение. Один был невысокий, но крепкий, с косматыми светлыми бровями и суровым взглядом, звали его Брили. Второй был чуть моложе и чуть выше, светлые волосы до плеч развевал ветерок. Его звали Мотар. Эти двое мечтали поймать удачу на состязаниях: Брили был отменным стрелком из арбалета, а Мотар дрался на мечах, копьях и топорах не хуже иного рыцаря. Единственной проблемой парочки было полное отсутствие денег даже для взноса за участие в турнире, не говоря уже о питании и ночлеге. Мотару ввиду его юного возраста можно было бы простить такое легкомыслие, но для тридцатилетнего Брили оправданий нет – так сказала жена Брили, когда тот уезжал на Празднество. Но бравого вояку гнев жены не остановил, даже наоборот – раззадорил. – За победу в стрелковом состязании дают три золотых, а взнос – всего два медяка. Понимаешь, как выгодно? – втолковывал Брили юному товарищу. – У меня хоть меч есть, – усмехался в ответ Мотар, – а ты из чего стрелять собираешься? Твой самодельный лук здесь на смех поднимут. Брили держался достойно: он верил, что оружие само находит умелого владельца. Закончилось тем, что друзья принялись подкалывать друг друга, и Мотар даже вытащил из ножен свой меч – просто для вида, разумеется. Но вот вытаскивая его, он был не слишком осторожен. – А-а! – вскрикнул кто-то. Вояки мигом умолкли и обернулись на крик. Сразу за ними верхом ехала юная леди в военном снаряжении. Пожалуй, Брили и Мотар впервые видели девушку с луком и колчаком за спиной и коротко постриженными волосами. Девушка была рыжеволосой и зеленоглазой, очень худой и хрупкой на вид – таких часто принимают за мальчишек, пока они не становятся зрелыми. Однако лук её был куда более знатным, чем у Брили, а во взгляде горел огонь. – Я вас задел? – Вы чуть не отрезали мне прядь волос! – возмущённо произнесла девушка. – Простите моего друга, – вмешался Брили, – он не всегда справляется со своими чувствами. Мотар одарил его убийственным взглядом. – Хм. – Только и ответила девушка, не желая больше разговаривать с невеждами. Но было уже поздно: необычная девушка слишком заинтересовала парочку. – Вы тоже сражаетесь, леди? – поинтересовался Мотар, немного замедляя ход, чтобы поравняться с девушкой. – Нет. – Тогда зачем вам лук и стрелы? – Чтобы защищаться от назойливых юношей. Мотар понял намёк, но отставать не собирался. – Вы откуда родом? – Из Глибентара. – Столичная леди! А мы из Фирфа – это такое маленькое поселение на юге, где из девушек только свинарки. Зовут меня Мотар, а это – Брили. – Чем же вас свинарки не устраивают? – улыбнулась девушка. – Они не так красивы и воинственны, как вы. – Мотар старался, как мог. – Могу я узнать ваше имя? – Можете. Ликинель Тальсак. Мотар и Брили переглянулись. –Тальсак? – удивлённо произнёс Мотар. – Вы родственница того самого Тальсака? Главы герцогской стражи, который побеждал в турнире шесть раз подряд? – Его дочь, – с улыбкой произнесла девушка, подгоняя лошадь. Скоро она обогнала товарищей и скрылась из виду, но Мотар всё глядел ей вслед. – Что смотришь, Мотар? Тебе такая не по зубам. – Рассмеялся Брили. – Что ты понимаешь, – юноша рассеяно махнул рукой, – я ведь даму сердца нашёл.