Холодная корона

Чем дальше они отъезжали от столицы, тем холоднее становилось. Элбер Фелкар уже растирал замёрзшие пальцы, а ведь карета ещё не успела покинуть Сентиру. На Пустых землях будет ещё холоднее, он это знал. Отодвинув шторку, советник выглянул из кареты. До самого горизонта тянулись поля, бескрайние и безмолвные. Все они принадлежат ей – девочке, сидящей напротив него и глядящей в окно, подперев кулаком щеку. Элбер шумно выдохнул и откинулся на подбитую бархатом спинку сидения. Путь предстоял долгий и скучный: Лиссия была чем-то обеспокоена и всё время молчала, а сам Фелкар не умел себя развлекать. Несколько раз советник пытался уснуть, но стук колёс о камни не успокаивал его, как других, а, наоборот, раздражал. – Элбер, – твёрдый голос юной королевы окончательно вырвал советника из полудрёмы. Юноша перевёл на Лиссию усталый взгляд. – Кто проверяет дары перед тем, как монарх примет их? – поинтересовалась девушка. – Вы имеете в виду – проверяет на безопасность? Слуга, передающий дар королю, всегда брал его в руки первым. Если вы хотите, я могу вначале принять всё, что вам подарят. – Хочу. – Кивнула она. Элбер надеялся, что его усмешка ускользнула от взгляда Лиссии. Прекрасно, корона ещё не коснулась её головы, а она уже боится каждой тени. Что с ней будет после коронации? Не станет ли она требовать от Элбера, чтобы тот пробовал всю её еду и испивал из каждого бокала? Впрочем, последняя мера осторожности не казалась советнику глупой теперь, после смерти Одора Вайрена. Кто отравил бастарда? Вариантов было много, но Элбер чувствовал, что здесь не обошлось без того, кто отравил предыдущего короля Анверда. Многие винили Лиссию, в первую очередь, мать Вайрена. Эта несчастная женщина примчалась из Анделы в Сарканар и попыталась наброситься на Лиссию, пока та гуляла в саду. Конечно, женщины в живых уже не было. Элбер же Лиссию в роли отравительницы не видел. Не потому, что бы о ней хорошего мнения, просто это ей не шло, а Лиссия, как никто, заботилась о том, как выглядит каждый её поступок. Пусть даже об этом поступке никто не узнал бы. Кто-то постучал в дверцу кареты, и Элбер снова отодвинул шторку. С каретой сравнялся всадник в форме королевской гвардии. – Что? – недовольно спросила Лиссия. – Гербер Линлот схвачен и доставлен во дворец, ваше величество. Она коротко кивнула, и гвардеец исчез из поля зрения. Элбер, удивлённый до глубины души, поднял брови и перевёл на девочку взгляд, требуя объяснений. – Я велела посадить аптекаря под стражу. Фелкар и так уже это понял. Его интересовала причина. Лиссия продолжила, понимая, что от советника ей не отвертеться. – Я думаю, этот человек что-то знает. Он ни слова не сказал тому, кого я послала, и знаешь, почему? Он данхиэлец. Он будет бросаться чужими тайнами, но тайны своих герцогов всё равно сохранит. Кровь не перекрасишь. – Вы уверены, что ему есть что рассказать? – Абсолютно. Не удивлюсь также, если он знает, кто отравил Одора Вайрена. Она слишком своевольна. Слишком много может решать сама, слишком о многом догадывается сама. Он всё ещё советник? Или она просто держит его рядом для того, чтобы он не перешёл на другую сторону? Фелкар привык, что его слово становится решающим, может рассеять любые сомнения и поставить точку в любом разговоре. Анверд не умел принимать решения без своего советника, Лиссии же советник не нужен был вовсе. Дело, разумеется, не только в аптекаре – его судьба не волновала Элбера. Но из таких мелочей складывалась общая картина, на которой сам Элбер не был изображён – только Лиссия в короне и с руками по локоть в крови. После смерти короля она казнила всех преступников, что были больны и слабы. Тюрьмы опустели, там остались лишь те, из кого Лиссия собиралась строить свою новую армию: убийцы, разбойники, самые сильные и жестокие. Все остальные содержанцы тюрем – мелкие воры, староверцы, маги, скрывающиеся от Академии – были убиты за одну ночь, тихо, без сборищ и огласки. Королева знала, что делает, и это пугало Фелкара. Теперь, после смерти Одора Вайрена, у Лиссии стало на одного конкурента меньше. Но был ли Одор её конкурентом на самом деле? Оба бастарда, и Одор, и Грассел Колм, не пугали её. Если Лиссия кого-то опасалась, то герцогов – молодых и амбициозных, собравшихся с силами. Элбер тоже опасался их, но понимал и слабые стороны каждого. Может, затем он и нужен королеве? – Что именно вы собираетесь спросить у Линлота, когда вернётесь? Лиссия опустила веки, и тени от длинных ресниц легли на щеки. – Для начала – всё, что он знает о герцогах и их планах. Затем – что герцоги знают обо мне. – Разумно, – ответил Фелкар, не зная, что ещё сказать. – Я слышала, что Бирген собирается выдать свою сестру замуж за кого-то… кого-то важного, раз это заинтересовало Одора. – Одора? – уточнил Фелкар. Он знал, что Лиссия не общалась с покойным бастардом и уж точно не стала бы обмениваться слухами. – Я перехватила его женщину, ту молодящуюся графиню Дестецию Эльмир. Она как раз ехала от Гербера, чтобы доставить Одору новости. Она быстро раскололась. Элбера передёрнуло, однако он продолжил привычным учтивым тоном: – И кто, вы думаете, станет мужем бедной слепой Аиры Бирген? – Не подозреваю. Ты ведь считаешься самым умным при моём дворе – вот ты и скажи. Элбер тяжело вздохнул. Он больше не был самым умным при дворе – по крайней мере, Лиссия так не считала. Она умудрилась схватить графиню Эльмир и пытать её без ведома Элбера, который привык знать обо всём, что происходит в замке. Причём она не скрывала этого нарочно, раз сейчас сама обо всём рассказала. – Я думаю, что это – Грассел Колм. – Сказал Элбер вдруг. Он совсем не думал так, мало того, знал, что Бирген никогда не решил бы выдать свою сестру за бастарда. Но Элбер Фелкар был игроком; как правило, он играл на стороне своего короля, но теперь началась новая партия, в которой советник решил играть сам за себя. Лиссия Эйрин подняла на советника изумлённые глаза.