Глава 1
28 января 2015 г., 14:59
Сонно потягивая кофе, восседал за своим любимым дубовым столом Константин Сергеевич Лихарев, главный редактор журнала «ART Слово». Ничего здесь не изменилось с тех пор, как он признался в любви Артему. Прошло два года, а кабинет злого начальника сохранял прежний лоск. И по-прежнему часто сюда наведывался рыжий молодой человек — в прошлом обзорщик, а ныне редактор отдела. По-прежнему Лихарев орал на него за погрешности в работе, как и на других подчиненных, но Артем Чех всегда получал в этом процессе гораздо больше страсти, гораздо больше эмоций… И, как следствие, стол главного редактора подвергался регулярным проверкам в обеденный перерыв.
Но крики Лихарева только обедом, конечно, не ограничивались. Например, еще было время завтрака, когда всей редакции дозволялось лениво раскачиваться перед грядущей упорной работой. На ногах, переполненный энергии, был лишь один человек — и он уже спешил к своему начальнику прямиком из канцелярского магазина со срочной доставкой. С самой настоящей заботой в сердце.
— Костя! В смысле, Константин Сергеевич..! — в кабинет, как обычно без стука, залетел в весьма приподнятом настроении Чех. На стол Лихарева рухнули контейнеры для бумаг. И все бы ничего, но то были голубые контейнеры. — Зацени, какие классные. Теперь все твои бумажки-писульки будут в одном месте, в одно время. Во-о-о-от, — Артем лилейными жестами устраивал офисную атрибутику на столе у начальника.
— Они у меня и так всегда в одном месте в одно время, — начал было отмахиваться Лихарев, жмурясь и явно не желая поднимать усталые веки, — просто мне нужны были новые конте… — Мысль оборвалась, так и не успев сформироваться. Тяжелый взгляд главреда наткнулся на яркие лотки, которые выглядели на шикарном темном столе, как сладкий леденец на горе кожаного бандажа. Лицо Лихарева тут же побагровело, а зрачки забегали из стороны в сторону, ища и не находя гармонии.
— Чех! Ты издеваешься?! В прошлый раз розовые стикеры, теперь это! И куда мне их деть?! Да у меня тут… у меня же тут все черное и коричневое, ну неужели ты не мог найти что-нибудь строгое и нейтральное?!
— Пф! Сиди с такими, а то я обижусь. Должен же хоть кто-то вносить краски в твой скучный мир начальника. Ты даже Лосося до того затравил, что несчастный кот срет только определенными кучками, соблюдая радиус разброса дерьма по лотку.
— Я здесь ни при чем, — сердито свел брови Сергеевич и, в последний раз тоскливо посмотрев на контейнеры для бумаги, все же пододвинул их к себе и тут же загрузил стопками документов.
«Теперь главное — изолировать всех важных шишек от моего кабинета…» — думал безутешный Лихарев. И все же всякий раз после такой проделки его переполняла нежность. И она, пожалуй, была даже сильнее голубизны несчастных лотков.
— Спасибо, — сквозь тщательно скрываемую улыбку буркнул главред.
— Это еще не все… — зловеще хихикал Чех, спрятав руки за спиной.
— Ты меня вгонишь в радужную могилу… — глаза Кости вновь округлились от такого страшного стресса. Мужчина теперь неотрывно смотрел на лицо возлюбленного, кажется, умоляя его взглядом больше не дарить ничего яркого и милого. Но последний был непреклонен. И с хитрой улыбкой вдруг шлепнул на стол главреда какую-то радужную наклейку-сердечко, что переливалась приятным розовым. При этом юноша принялся остервенело ее тереть, чтобы та прилипла получше и доставила больше хлопот. После Чех убежал в другой угол кабинета, отклеивая от основы еще одно такое девичье украшение.
— Артем, блядь! Я тебя убью, сука! Ну-ка брысь отсюда!..
Лихарев ревел и орал благим матом, как, впрочем, и обычно. А из его кабинета выбегал, сверкая пятками, довольный экс-обзорщик. А ведь и не скажешь, что ему под тридцать…
В общем-то, Чех всеми силами старался навек остаться в том возрасте, когда все жизненные невзгоды нипочем и преодолеваются играючи. Это, несомненно, сказывалось и на его внешности, как Лихарев ни старался ее исправить. Например, еще год назад все члены редакции стали свидетелями последствий такого вот случая:
— Артем, — нарушал все границы личного пространства главный редактор, подваливаясь к Чеху под бок, пока тот смотрел новости. — Нам нужно поговорить.
— Чего? — удивленно глянул на главреда рыжий.
— Тебе двадцать семь.
— Что?! Нет! Кто сказал?! Все, отстань. Негативные эмоции старят кожу… — Чех глянул на главреда. — И тебе тоже надо об этом задуматься.
Лихарев закатил глаза и засопел, а потом продолжил:
— У меня под щетиной все равно не видно. Я это к тому, что ты уже не мальчик, работаешь в дорогом журнале, занимаешь высокую должность… может, тебе поработать над имиджем? Сменить прическу, например? — главред запустил пальцы в торчащие кверху огненные волосы. У Артема округлились глаза, он схватился за голову.
— Ты что, очумел?! Нет! Я нормально работаю, мои волосы на это никак не влияют!
— Просто ты выглядишь, как чоткий пацанчик, а не как супер-редактор, — зафыркал Лихарев. Он улыбался и старательно сминал в ладони рыжую шевелюру.
— Лихарев, ну нет! Это мой имидж!
Но Костя был непреклонен, ведь хороший начальник должен тщательно следить за лицом своего журнала! А потому в ближайшие выходные Артема сплавили в салон. Только вот непосредственно на стрижке Лихарев отсутствовал. И зря…
Артем, конечно, не смог согласиться с традиционными видами оформления шевелюр, которые с особой нежностью подпихивал ему Лихарев посредством журналов, личного примера и прочего… Но среди предложений начальника Чех находил собственные решения, пока не пришел к тому, которое, возможно, могло бы удовлетворить всех.
Из парикмахерской юноша вернулся с коротко выбритыми висками и объемно уложенным затылком. Артем даже решил, что волосы на макушке можно будет отрастить подлиннее, чтобы выглядеть благороднее, а пока редкие прядки экстравагантно торчали кверху. Как и раньше.
— Это, Костя, называется «британкой»... понял? Я почти англичанин! — вбежал радостный редактор на кухню, где его с бледным лицом уже ждал возлюбленный.
— Ты, блядь… какого хера вообще? — едва не вспыхнул Лихарев, оживая, но тут же вдруг успокоился. Он подошел поближе, покрутил Артема и, вероятно, решил, что все не так уж плохо. Что-то консервативное зло скреблось у мужчины в груди. Но его тонкий вкус и объективность оценили модную стрижку, а потому рыжий был удостоен ласкового поцелуя в затылок. Чеха это очень сильно обрадовало. К тому же, ему даже нравилось свое отражение в зеркале. В таких настроениях он на следующий день отправился на работу.
В редакции рыжий чувствовал себя уже не так уютно, как дома под похвалой Лихарева. На него как-то странно озирались, а девушки вообще неадекватно себя вели. В какой-то момент экс-обзорщик просто забежал в кабинет начальника и спрятался там, нервно потирая виски.
— Чего такое? Новая прическа чешется? — подшучивал Костя, отпаивая Артема свежим кофе.
— Ой, Артем, — сладко улыбалась Оксана, уже привыкшая к набегам на кабинет шефа секретарша. — А тебе хорошо. Прямо стильный парень.
Видно, за стиль Артем тут же и получил дополнительную булочку с корицей. И очень воодушевился, хитро глядя на начальника.
— И так целый день, — проинформировал Лихарева Чех.
— Ну так и чего тебе не нравится? Влюбишь в себя всех девок, — главред не отставал. Правда, у него взгляд был в данной ситуации самый влюбленный, хоть и замечали это немногие.
— А, ты так об этом судишь? Ну хорошо. Пошел девочек кадрить, — хмыкнул Артем и поднялся с дивана. И тут же получил шлепок по заднице, когда секретарша отвернулась…
Кроме прически Артема, со временем в редакции изменились и ее обитатели. Например, сисадмин Артур, являющийся завсегдатаем журналистской сходки, стал встречаться с Сонечкой. Впрочем, никто и не сомневался, что до этого дойдет, а потому в ближайшее время все ждали объявления о помолвке. Изменился и Игорь: он начал заметно чаще появляться на работе, мотивируя это тем, что «стало, с кем общаться». Но главное, что из редакции сгинул главный раздражитель, что прежде щеголял дорогими шмотками и холеной внешностью, а также в узких кругах славился умением ставить засосы без помощи рта…
***
— Мам, хватит. Я уже большой мальчик и сам разберусь со своей личной жизнью, — Чех устало тер переносицу, опершись о стену напротив оконного проема. Вечерело. «Твои разборки пока не приносят никаких плодов, дорогой мой», — раздался в телефонной трубке ехидный голос. Командный тон не оставлял ни одну реплику женщины. — «Плоды», как ты их называешь, не должны появляться по долгу службы перед отечеством. «Не в твоем случае. Ты у нас один, внуков нам с отцом больше взять неоткуда. А тебе уже почти двадцать восемь лет!» — раздался грохот, женщина явно стукнула кулаком по столу. — Мам, мне двадцать семь еще пока. И вообще, это не возраст! Не пятьдесят же, а? — Артем уже терял всякую надежду урезонить воинствующую дамочку, посему принял политику «молча стой на своем». Это работало… Ровно до того момента, пока он не получил хорошую должность и не начал неплохо зарабатывать. Тут-то родственники и решили, что пора бы уже вить семейное гнездо и поскорее, пока на то есть реальные ресурсы. За нежелание этого делать Артема заклеймили последним человеком на Земле и настоящим оборванцем, который думает только о себе. «Ох-х-х-х-х-х, Артемка, ты абсолютно не прав и тратишь драгоценное время», — негодовал голос. — Это называется «жить». Затраченное время меня вполне устраивает, если ты не заметила… Я же достаточно достиг, чтобы… «Все твои достижения — воля случая и безграничной удачи! А реальных основ ты и не собираешься закладывать! Вот не будет нас, и что ты будешь делать, а? Не к кому обратиться. Не с кем поговорить. Ты будешь страшно одинок, и ты сам себя обрекаешь на жалкое существование. Мужчину красит семья!» В этот момент в комнату тихо проскользнул Лихарев, только-только явившийся из магазина. Артем и не заметил его прихода, пока мужчина не дал о себе знать неожиданным поцелуем в макушку. Рыжий едва не шикнул в трубку, обернулся и захлопал глазами, мол «не подкрадывайся ко мне сзади», а потом быстро ответил матери: — Мам, я устал и пришел с работы. Давай безвременно отложим этот разговор? — Чех был запредельно спокоен, но усталость в голосе сделала его старше. — У меня завтра тяжелый день. — У тебя завтра тяжелый день? — с полуулыбкой спросил не вполне согласный с этим главред, дождавшись, пока Артем повесит трубку. Костя сел рядом с возлюбленным на диван, попутно стянув с себя пиджак и сложив его на коленях. — Да. Типа того, — немного резко ответил рыжий, откладывая мобильный куда-то в сторону. Он не хотел даже намекать на тему неприятного разговора, но раздражение лезло наружу. Поэтому Артем поспешил переключиться. — Пошли ужинать, м? — Мне даже интересно стало. Нагрузить тебя работой? Я могу, — Лихарев заухмылялся, а потом, обратив внимание на то, что Чех и так не в настроении, кивнул. — Иди на кухню, я сейчас переоденусь и приду. Озвучить все никак не испаряющийся немой вопрос Константин Сергеевич решил только за столом, опустошив свою тарелку. — Я смотрю, даже еда не делает тебя счастливее. Что-то случилось? — он поднял взгляд на юношу, щурясь и явно не намереваясь остаться без ответа. — Нет, — Артем спешно накидал в рот еды и, распределив все по щекам, показывал всем своим видом, что либо он будет говорить с набитым ртом (что убьет всякое эстетическое чувство главреда), либо не будет никак. Костя только закатил глаза и отодвинул на край стола тарелку с салатом. Он был неумолим и готов терпеть, а горячее Чех уже почти доел. Последний вздохнул, дожевывая. — Да реально все в норме, — Артем пожал плечами, ковыряя пальцем стол. — Тебе в последнее время зачастили родители звонить, после чего ты всегда как в воду опущенный, — пошел в лобовую Лихарев, хмурясь. — Ну, что это? Стандартные родительские приставания из серии «сынок, ты уже взрослый, тебе пора жениться»? Вздохнув, мужчина чуть улыбнулся и погладил Артема по щеке, приподняв этим жестом его лицо и вынудив смотреть в глаза. «Говори, я все это проходил и в этом нет ничего страшного», — значилось во взгляде главреда. Но прекрасно выстроенная тактика поведения обратилась в прах, разбившись о непробиваемое упрямство. — Ничего, я сказал, — Артем откинулся на спину стула, отстраняясь от собеседника. — Я бы сам разобрался с проблемами, если бы они и были. А их нет. Все нормально. Лихарев вздохнул снова, но теперь в значении «ой, все». — Если ты мне врешь и потом какая-то ситуация вылезет наружу, тебя ждет трехчасовая лекция на тему «Почему Артем Чех дебил». Усек? — Да, папочка, — рыжий смешно поморщил прямой нос. — Меня твои эти родительские интонации бесят просто. Сразу чувствую себя мальчишкой, который принес двойку и его папочка ругает. Папочка… извращенец… больной до попочек… — У меня таких ассоциаций вообще не возникало. Так что это у кого-то другого проблемы, — зловеще захохотав, Лихарев подскочил на месте, обхватил Артема за талию и резко поднял, тут же, впрочем, захихикав и закряхтев от натуги. Только-только наполнившийся желудок Чеха на такую непозволительную активность ответил недовольным бурчанием. — Щас надорвешься! Это мне тебя впору поднимать! — заволновался Артем, стараясь облегчить любимому начальнику свою тяжеловесность. — Иди на хер. Я вешу больше тебя. И то, что ты поел, тебе не поможет сравнять счет, — отдышавшись, весь покрасневший главред обхватил рыжего поудобнее — под задницу — смяв руками крепкие ягодицы. В данной ситуации Чеху ничего больше не оставалось, кроме как обхватить мужчину ногами за талию. Центр тяжести тут же сместился в нужную сторону, и удерживать юношу на весу стало не трудно, а значит, можно было и говорить свободно. Лихарев не упустил возможность подозрительно сощуриться и расставить все точки над «и». — Или ты думаешь, что я такой старый и позвоночник у меня слабоват? — М-м-м-м… Ну-у-у-у-у-у… Я не буду отвечать без своего адвоката! Лосось, где ты есть?! — заорал Артем, надеясь, что кот проникнется неловким положением хозяина и спасет от жестокой расправы за такие ужасные намеки. Лихарев снисходительно улыбнулся и, развернувшись, медленно понес юношу в спальню, где, свернувшись калачиком на покрывале, дремал «адвокат». — Эй, киса. Ну-ка помоги подсудимому придумать оправдание! — скомандовал главред коту, не произведя на того, впрочем, никакого впечатления. Зато когда тушка Артема приземлилась на кровать, Лосось в шоке поднял голову, уши, хвост… в общем, пришел в полное недоумение и стал смотреть то на одного хозяина, то на другого. Лихарев, чтобы обвиняемый не сбежал, припечатал его к постели своим весом, поглаживая по рыжим, модно уложенным волосам. Артем сначала было забрыкался, хотя делал это недолго, да и без особого энтузиазма. К такому с собой обращению он давно уже привык. — Щас Лосось тебе все скажет! — Чех был уверен, что дорогой друг его не бросит. Но кот, демонстративно повернувшись задом, просто ушел из комнаты спать в другое место. И вид у него был столь возмущенный, что самому Артему стало как-то даже стыдно. — Лосось считает, что обвиняемый дурак и защита ему не поможет, — победоносно засмеялся Лихарев. — Так что отвечай за себя, супостат: стар я для тебя или нет? Вожделеет твое тело молодой плоти, или и так сойдет под пиво? — Под супчик ниче так. Но только горячий! — захихикал Чех, все еще не оставляя попыток убежать. Главред ловил его и старательно подминал под себя, заламывая руки и сцепляя ноги. — В супчике совсем градуса нет. Значит, я и для незамутненного трезвого взгляда пока в цене? — Твои супчики такие вкусные, что меня выносит… совсем. Может, это не только на меня действует, и тебе попробовать открыть свой ресторан? Хотя, я не переживу толпы фанатов, влюбленных в твои супчики… — весьма серьезно размышлял Чех. — А я и не хочу готовить никому больше. Обойдутся. И, кстати, больной я тоже не до попочек — а только до твоей, — важно заявил Костя, как раз облюбовывая ладонью то самое место у Артема. — Да ну? Да ты попочек не видел просто! Учитывая, какой выбор ты делал до моей, мощи эти страхолюдские, ты впервые нормальную попочку пробуешь-то… — захохотал Артем, немного ерзая. — Всю жизнь мне это припоминать будешь… — мужчина закатил глаза и свалился рядом с рыжим, задумчиво почесывая грудь. — Ладно, надо посуду помыть. Я или ты? — Лосось. — А мы что будем делать в это время? — сощурился Лихарев, поворачивая голову к Артему. — Мое тело будет вожделеть плоти, а ты — играть в маньяка до попочек… — Артем, перевернувшись, склонился над губами Лихарева. — Ну, тогда… — начал бархатным голосом начальник, привлекая рыжего к себе и проводя ладонью от щеки до плеча. — ...пиздуй мыть посуду, потому что Лосось — твой кот! И с этими словами Лихарев столкнул Чеха с кровати, дерзко хохоча. И — натянул на себя одеяло. — Ну ты…! Урод, — Артем, злобно топоча, отправился на кухню. Послышался звон разбивающихся тарелок…***
— Артем, зайди к Лихареву, пожалуйста, — проворковала проплывшая мимо Чеха Сонечка и, чтобы сразу заметил, отобрала у молодого человека кружку с чаем, который тот упоенно сосал. Рыжий тут же картинно заломил руки и, недовольно ворча, отправился к начальству. Стоит ли напоминать, что молодой человек никогда не стучал в двери? — Звал, начальник? — Артем просочился в кабинет и тут же с грохотом приземлил зад на диванчик, с упоением потягиваясь. Однако тут же он мог обнаружить, что сидит здесь не один… — Знакомься, Артем. Это Лера. Она только что устроилась на работу, и я вверяю ее тебе, — монотонно процедил Лихарев, напряженно перекладывая какие-то бумажки в голубые лотки. Кажется, он до сих пор ненавидел возлюбленного за них. — Здравствуйте, — вторило эхом справа от Чеха. К нему склонилась молодая девчушка, совсем еще даже девочка, как будто бы ей и восемнадцати лет не исполнилось — только чувство здравого смысла подсказало Артему, что главред не взял бы на работу абы кого. Она была высокая, тонкая, хотя и не тощая, с типично женской фигурой, круглым личиком, круглым светлым каре, такими же круглыми глазами и ротиком… На ум Чеха в этот момент пришла только одна ассоциация: это О из романа Замятина «Мы». Он никогда и не думал, что увидит в жизни человека, поражающего такой геометрической плавностью. — Ага… — Артем еще с минуту оценивающе глядел на девушку, а после обратился к Лихареву. — И что мне с ней делать? И вообще, почему я не участвовал в выборе кандидата? — Потому что ты справишься. А тебе что-то не нравится? — Константин Сергеевич, выглядевший каким-то особенно недружелюбным сегодня, потер висок и тяжело уставился на рыжего. С него взгляд перекатился на «О», которая удивленно захлопала своими карими глазками, а потом замерла в ожидании, словно оба потенциальных начальника сейчас решали: отправить ее душу в Рай или в Ад. — Уф… Ладно. Ну, пошли, Лера. Будешь искать себе рабочее место, — Артем поднялся и решительно направился из кабинета. Лихарева своим присутствием он больше обременять не хотел, мужчина и так был слишком загружен. Как только Чех привел девушку в свой отдел, он тут же принялся тыкать пальцем в народных работяг, называя их имена и должности. Артем это делал нехотя и несколько недовольно, хотя на данный момент времени никакого раздражения к девушке не питал. Она была тиха, странно заглядывала ему в рот на каждом слове и постоянно кивала. «Как китайский болванчик», — подумал Артем, указывая Лере на маленький стол в углу. — Работаешь, в общем, тут. Располагайся, я сейчас сориентируюсь и дам тебе какие-то первые наметки в твоей трудовой деятельности. Круг обязанностей, там... Жди, короче. — Да я все знаю, — тихо подала голос Лера спустя недолгое время, махнув рукой. — Константин Сергеевич сказал пока, чтобы мне дали обзвонить организаторов каких-то мероприятий и договориться о встрече, потом найти базовую информацию и отдать все это вам… И, мол, вместе с каким-нибудь корреспондентом отправить меня на место, чтобы я там помогла. Ну и что-то на ваш вкус… А вы ведь раньше обзорщиком были? Лера смотрела на Артема, как невинный ангел, заправляя пряди светлых волос за круглые ушки. Она все держала руки на коленях, сцепив их в замок, и заметно сутулилась. Видно было, что человек раньше мало касался деятельности, которую можно сопоставить с корреспондентскими выездами. — Да? Ну, значит, ты у Сергеевича и узнаешь список для обзвона, — Артем едко ухмыльнулся, направляя взгляд на кабинет Лихарева. Все знали негласное правило: не буди лихо, пока оно тихо, и не трогай главреда, когда он выглядит очень загруженным. Это может спровоцировать выброс агрессии в твою сторону. Да и, кажется, кто-то уже нашел свою погибель в логове Кощея, судя по крикам. Чех пожал плечами, сел за свой стол и принялся с упоением раскладывать какие-то бумажки. — Ну… он ведь занят, — возразила девушка, похоже, искренне удивившись такой реакции. Тем не менее она встала, вышла из редакции, помыкалась, видно, попытавшись разработать какой-то план действий (или просто обойдя здание без видимой цели), и в конце концов вернулась на место. Какое-то время Лера бессмысленно сидела, теребя в руках что-то мелкое. Артем вынужден был отвлечься от своей работы еще раз, когда коллеги начали неодобрительно коситься то на него, то на нее. В этот момент Чех проклинал тот день, когда согласился на повышение до должности редактора… — То есть, выпендриваться мы умеем, а смелости никакой. Идеальный журналист. Помни, что начальников у тебя много. И не надо обижать одного за счет другого, — Артем вновь одарил девушку достаточно едкой ухмылкой, а после подвинул к ней листок со списком номеров. — Держи, звони, договаривайся. На обратной стороне то, что находить. Когда закончишь и отдашь мне, скажу, за каким корреспондентом ты закреплена. Удачи, — с этими словами рыжий уткнулся в бумаги, явно не желая отвлекаться. — Извините, — лепетала Лера. Трудно было сказать, что после получения инструкций девушка активизировалась: работу она выполнять, конечно, старалась, но все валилось из рук. Так прошел час. Артем за это время успел устать, как не уставал, пожалуй, от диктатуры Сергеевича: тот хотя бы конкретно говорил, что ему нужно. А вот новенькая девчушка больше пускала пыли в глаза, чем делала дел. Конечно, она успела обзвонить несколько антикафе и клубов, но то тут, то там забывала что-то уточнить, и в результате Чех вынужден был доделывать часть работы за нее или бегать к ответственному секретарю за разъяснениями. После обеда в редакцию вломился Игорь. Он за два года тоже успел незначительно измениться внешне: например, в его гардеробе появилась пара новых футболок, волосы отросли и хаотично торчали вверх, а на живом, вечно кривляющемся лице замелькали маленькие мимические морщинки. — Эй, рыжий! — заорал Игорь на все помещение, находясь при этом буквально в полуметре от Чеха. — Че как? Чего такой убитый? С утра минетик не сделали? — он еденько захихикал, а вместе с ним — еще с десяток услышавших последний вопрос сотрудников. Новоиспеченный редактор только улыбнулся, привыкший к подобным подколам. — Да вот обделили что-то, — он неопределенно пожал плечами, а после заметил округлившиеся от удивления глаза Леры. Сразу стало заметно, что человек никогда не работал и понятия не имел, что такое коллектив. Ох уж этот молодой максимализм! Артем тем временем поспешил представить девушку. — А это Валера. — Лера, — поспешила поправить Круглая (как для себя уже окрестил ее Артем). Она изрядно поморщилась, недовольная таким обращением со своим именем. — В-А-Л-Е-Р-А! — выкрутил громкость своего голоса на максимум Игорь, расплываясь в улыбке и раскидывая руки. Приняв к сведению именно мужскую версию имени, он протянул девушке ладонь для рукопожатия. — Добро пожаловать в эту обитель разврата и содомии! Как работка? Повезло с симпатичным рыжим начальником, а? Девушка не успела даже сориентироваться, как ее ладошку уже потряхивал в своей лапе жгучий брюнет в очках. Игорь Леру внимательно рассмотрел: судя по выражению его лица, он тоже отметил тотальную округлость корреспондентки, но еще большее недоумение у него вызвало другое: — Слушай, Артем, а с каких пор к нам берут школьниц? Или она первокурсница? Так сейчас, вроде, не время практики… — Не, она уже закончила, — шепотом парировал Артем, чтобы не отвлекать Валеру от дел. — Ей… — Чех показал на пальцах цифру «двадцать три», так как неприлично указывать на возраст девушки (по крайней мере, вслух), и одними губами произнес: «Я сам в шоке». Когда Лера неуверенно обернулась, чтобы посмотреть на шепчущихся за ее спиной мужчин, Артем тут же уткнулся с серьезным видом в бумаги. Игорь же, поскольку он в редакции был только проходом, предпочел просто картинно отвести взгляд в противоположную стенку и прикинуться предметом интерьера, кокетливо опираясь о рабочий стол Чеха. Потом брюнет куда-то убежал, а вернулся уже с бутербродом (подозрительно ровным и красивым, что сразу выдавало того, кто покормил наглого редактора) и бесцеремонно уселся на свободный стул между Артемом и Лерой. — Ладно, красавица, — деловито начал он, пережевывая ворованный ланч, — расскажи мне, кто ты и откуда. К чему стремишься. Какой опыт. — Ну… работать хочу. Никакого опыта пока нет. Первая работа… — Не очень амбициозная ты, в общем, дама, — тут же отозвался рыжий, пододвигая к Игорю свою, хоть и холодную, чашку чая. Все равно Соня допить не дала, а много в сухомятку не пожуешь. — Нет, почему? Я хочу, конечно, дальше работать… Но пока мне необходим опыт, я так думаю… — девушка заговорила менее уверенно, когда ощутила сокрушающую прямолинейность Артема на себе. Ее голос начал дрожать, а моргала она так часто, что «хлопай ресницами и взлетай» — это про нее. — И ты, несомненно, думаешь правильно! Но — первая работа? Серьезно? Ох, опять кто-то бедному Косте по знакомству сует всяких... девушек, — пожалел друга Игорь, подобрав самый нейтральный, и в то же время самый сексистский вариант. Артему он строго погрозил пальцем, протягивая в качестве бартера за чай свой бутерброд. — Чех, а ты, вообще-то, не смущай человека! — Че это?! Это моя работа! — наигранно хлопнул по столу Чех. Лера подпрыгнула. — А вообще, я-то тоже был по знакомству. Да и она ж пока занимает должность, ее положению соответствующую. Так что пусть старается. Не получится — дальше пойдет пробовать, — Артем пожал плечами и отмахнулся от бутерброда. Мол, сам ешь. — Тогда дуй в критики, это они там кого хочешь смущают, обижают и выводят из себя, — в тон ответил редактор. Обиду рыжего он поспешил успокоить заговорщицким шепотом и страшно выпученными глазами: — Ты не девушка, — а после добавил уже громко, — но ты прав. Салагам не место на нашем крейсере! И с этими словами он выбросил свою руку в воздух, грозно посмотрев на Леру. А та вдруг стала похожа на те самые игрушки, у которых при нажатии вываливались глаза. Причем, не по степени нажатия, а по размеру этих самых глаз. Артем не сдержал смеха, тут же разрушив трагичность ситуации. А так как смех у него был громкий и заливистый, как бы он ни закрывал рот руками, все равно слышно было на всю редакцию. Вместе с Артемом хихикать начали все понемногу. Лера все еще давила из себя шок и невинно улыбалась. — Зато здесь коллектив хороший, — аккуратно вставила девушка посередь смеха Артема. Явно пыталась расположить к себе мужчин. — Ага, — угрюмо раздалось сверху. Еще не успевший подавить в себе улыбку Игорь вжал голову в плечи, потому что в редакцию до опасного тихо проник Лихарев и материализовался рядом с нарушителем порядка. На стол Артему он кинул какой-то документ, а Лере — трехкилограммовую стопку подшивок журнала. — У тебя две недели, чтобы прочитать все, — вынес свой приговор главред, одарив девчушку тяжелым взглядом, а потом подцепил Игоря за шкирку и потащил за собой. Тот и пикнуть не успел. — Ой, блин, чуть инфаркт не схватил. Думал, это мне! — еще громче захохотал Чех, а вместе с ним и пару ближайших человек, которые давно знали о «теплых» отношениях Лихарева с экс-обзорщиком. — Ладно, работай, — скомандовал он Ближе к вечеру вся редакция узнала о том, что Лихарев на пару с Игорем уехал по каким-то неотложным делам, и радостные журналисты заработали спустя рукава. Вернее, как, заработали… они просто вернулись к привычному ритму жизни, не установленному «на конвейер» суровым начальником, прекрасно осознавая, что скоро и так можно будет ехать домой. — Артем, мы хотели в буфет пойти посидеть, пока там диванчики не заняли. Ты с нами? — подошла к рыжему Сонечка, которую в дверях поджидал Артур. Она приветливо улыбнулась Лере, с которой сегодня уже виделась несколько раз. — О, да, неплохая идея. Опрокинул бы чаи, кофеи, — Артем радостно подскочил и засобирался. — А ты не хочешь с нами? Узнаешь основной коллектив. Китов, так сказать, редакции, — Чех усмехнулся, пряча какие-то документы. Девушка улыбнулась и даже, вроде как, кивнула. Хотя мужчина не особо зафиксировал этот момент и просто двинулся в путь. А та увязалась за ним. Когда вся старая компания уселась в буфете, первым засуетился Артур. Он с Лерой единственный не был знаком, так что представился первым, однобоко ухмыляясь и щурясь. — О, у нас прибавление. Я Артур. Сисадмин. Делаю так, чтобы вам легче работалось. — Лера, — девушка вежливо улыбнулась, испуганно вцепившись в кружку с чаем. Артем мерно попивал кофе, прослеживая за нитями бесед. Но встревать не спешил. — Ты ведь сегодня первый день, да? Не видел тебя раньше… и как работается? — не унимался дружелюбный компьютерщик. Впрочем, он, как истинный патриот издания и издательства в целом, просто должен был услышать мнение. — Да, неплохо, — отозвалась девушка, тут же приняв достаточно странное выражение лица. Оно не было дружелюбным, но и скептическим не являлось. Все это безобразие перекрывала широкая улыбка. — Я когда практику проходила в издательстве, там немного иначе себя вел начальник. Ну, непосредственно редактор того отдела, в котором я работала. Меньше сил тратил на шуточки. Тут даже Соня, которая до этого обсуждала с главбухом какие-то моменты, чуть притихла. — Это ты просто, видимо, нашего главного начальника плохо запомнила... — с нервным смешком Артур сочувствующе покосился на Артема, мол: «Она что, мимо Лихарева успела пройти?» Артем пожал плечами, слегка расстроившись. — Нет, я видела Константина Сергеевича. Он давал мне задание. У него настоящий командный тон начальника. Ну и симпатичный… — Лера мечтательно улыбнулась, а Артем вспыхнул всеми оттенками красного, какие существовали бы в палитре художника. — Слушай, девочка, — встряла в разговор главбух, которая тоже уже не выдержала и отвлеклась от беседы с Соней. Это было довольно полная женщина средних лет из разряда тех, кто любит крупные украшения, носит очки в экстравагантной оправе и закатывает банки с огурцами одной левой. — Тебе не на главреда надо тут перед всеми ноги раздвигать. А то непосредственное руководство тебе раздвинет двери. На выход. Быстро. — Да, Юлия Сергеевна, вы, как всегда, со всей прямотой… — с плохо скрываемым смешком протянул Артур. Сонечка тоже прикрыла кулачком рот, подавляя улыбку. В бухгалтерии знали, как строить новобранцев… А Валерия немного обиженно надулась, тут же испуганно вытаращив глаза. — Ладно, я не думаю, что она имела ввиду этот контекст. А что, Юлечка, скажешь, наш Сергеевич не красавец?! — встрял Артем, переборов в себе ревность и обиду. Он умел сглаживать острые углы, вот и сейчас с большим удовольствием это делал. А критику своего руководства воспринимал охотно, ибо не считал себя достаточно хорошим лидером. — Смотри, премия бухгалтерию обойдет, а твоя помощница первой пойдет на выход! — Сергеевич — красавец. Но ты понял, о чем я, — прищурилась на рыжего Юлия Сергеевна взглядом бывалого вояки. — Ладно, Лера, раз уж ты и на практике была, и Лихарев тебя на работу без нареканий принял… Расскажи, где училась, как училась, как к нам попала? — решил продолжить импровизированное собеседование Артур, по долгу службы слишком долго варившийся в одной кастрюле со всеми остальными специалистами, чтобы не разбираться в их работе. — Ох, ну, у меня хорошее образование. С таким дипломом я смогу и до начальников дослужиться, мне так говорили. Как Артем Александрович, например, — тут же показала Лера в сторону рыжего начальства. — Он действительно является примером «дослужился». — Артем Александрович? Это кто? — внезапно озадачился сисадмин, даже не донеся кружку с кофе до рта. — Это Артем, — со смехом ответила Сонечка. — Артем? Серьезно? Ты — Александрович? Ну, тогда понятно, почему ты такой еба… гм, — прервался Артур, не имея сейчас никакого желания разъяснять теорию всех каверз имени «Александр». — Ладно. Тогда мне тем более понятно, что ты у нас абсолютный, самый лучший пример для подражания! Особенно в том, как тратить силы на шуточки… — перехватывая взгляд рыжего, он захихикал. Сейчас Артуру только и оставалось, что подтрунивать над Лерой: слишком уж она раздражала его, слишком уж хорошо о себе думала. А ведь ее резюме в электронном виде нет-нет, да уже прошло мимо компьютерщика. — Так, я не понял! Чем вам мое отчество не нравится?! Сейчас булку доем, все работать пойдут, — грозно заявил Чех, закладывая булку за щеку и запивая это дело чаем. — Ой, не волнуйтесь, Артем Александрович, оно нам очень нравится. Артур просто шутит, — захихикала Соня, перегнувшись к редактору, утешительно чмокнула его в висок и потрепала по рыжей голове. Тот же недовольно бубнил. А Лера смотрела прямо в лицо каждому, кто начинал заговаривать вновь.***
Этот вечер был один из тех, когда Артем возвращался домой позже, чем Лихарев. Поэтому рыжего юношу уже ждал на кухне свежеприготовленный ужин и любимый мужчина. Стоило заметить, что настроение главреда за прошедшее время так и не поднялось: он вышел из комнаты угрюмый и сонный. — Как там твоя мучительница? — сухо поинтересовался Костя, запахивая халат потуже и перемещаясь на кухню вслед за Артемом, возле ног которого уже вился, громко мурлыкая, заскучавший Лосось. — Ты издеваешься? Откуда ты вообще ее взял? Объясни мне, пожалуйста! Она вообще, совершенно, абсолютно не стрессоустойчивая. После обзвона номеров, когда я начал ее критиковать, у нее начали трястись руки, глаза полные слез, и она разрушила своей неуклюжестью половину редакции! — Чех устало уронил задницу на стул, засунув за щеку чупа-чупс. — Терпи. Это всего на две недели. Может, даже меньше, — вздохнул Лихарев, потирая переносицу. Взгляд поневоле наткнулся на конфетку, скользящую между губ Артема. Занятие молодого человека никак не могло не привлечь внимания, а Лихарев в полной мере осознал значение фразы «обсосать дело». — Это племянница или какая-то знакомая одного из наших рекламодателей. Просто сделка с ними была очень уж выгодная для нас, а они все ломались. Ну, вот… пришлось немного постараться. — Вот так и спи с начальником. Вечно кидает тебя под танк. Поставил бы ее куда-нибудь еще. Вон, к Сонечке. Им все равно скоро светят дети, как раз научилась бы, — Артем грустно-грустно вздохнул, закладывая конфету за щеку. Леденец оказался достаточно большим и странного синего цвета. Страшно представить, сколько в нем красителя! Но рыжий с упоением и без какого-либо умысла сладко смаковал конфету. — А еще она меня чисто по-человечески бесит очень. И сказала, что ты симпатичный! — Больше не к кому было. Правда, — честно признался Лихарев, все же поневоле выдавив улыбку на умильное зрелище. — Зато у тебя тоже есть возможность познать на своей шкуре долю редактора-няньки. То ли еще будет. Я к тебе и студентов направлю, если появятся… К тому же, ты сам в этом не так давно варился. Потому и выйдет у тебя воспитывать мелочь пузатую гораздо лучше, чем у кого бы то ни было. И вообще. Ты аппетит себе не перебьешь? Главред включил «мамку», ухватил пальцами скрывшийся за щекой Артема леденец за палочку и потянул на себя, пытаясь преодолеть сопротивление зубов и губ. Артем возмущенно замычал и отобрал лакомство. — Я таким не был. И тупым не был. И пахал, как конь, между прочим, — обиженно отозвался Артем. Он сложил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, исподлобья уставился на главреда. — Или ты так не считаешь? — один из тех самых неудобных вопросов полетел прямо в лоб Лихареву. — Не был. Потому ты и редактор теперь. Наставляй юные умы на путь истинный, конек, — усмехаясь, главред не остановил штурм и снова ухватился за палочку, водя ее из стороны в сторону в попытках вытащить изо рта. Артем зарычал и пнул ногу Кости. — Я еще посмотрю, чья она там родственница. А то мало ли. Симпатичный, значит, ага. Вот уже пошла критика меня. Сонечка показывала мне свои бабские журналы, там написано, что это признаки измены! Я тебе говорю, засранец, узнаю чего не то по поводу способа ее проникновения в редакцию, отпинаю, — Чех направил конфету в сторону главреда, угрожающе ею качая. — Нашел, меня с кем сравнивать. Вообще-е-е-е-е, слов нет. Я вылез из жопы Бога, мать твою. Ибо именно жопой Бога можно назвать твое страшное критиканство и быть тебе неугодным, — Артем, будучи задетым, недовольно бурчал. Это не всегда долетало до ушей Лихарева, так как рыжий все еще сосал конфету. А главред оскорбленно скрестил руки на груди, смотря на него с явным скепсисом. — Ты закончил? — спросил Костя, когда Артем наконец перестал бухтеть. По лицу Лихарева было совсем непонятно, как он отнесся к этой тираде и что собирается сделать в следующий момент. — Да. И, кстати, конфета — это единственное, что я буду сегодня сосать, — Артем скривился. Лихарев тяжело вздохнул и отошел к плите, в молчании методично наполняя чистую тарелку ужином для возлюбленного, который и к двадцати семи годам не запомнил, что сладкое разрешено только после еды. — Ну, тогда слушай, что я тебе скажу. Вот ты тут разошелся, — мелодично, что сразу наводило на мысль о подвохе, говорил мужчина, любовно сдабривая рис подливой, — а об одной важной детали забыл. Тут главред сделал паузу и приблизился к молодому человеку со спины, перегнувшись через него, чтобы поставить тарелку. Теплая ладонь Кости легла на плечо, и, наклоняясь, он приблизился лицом к уху рыжего, словно желая поведать страшный секрет. И поведал же! — Я — гей. — И что? Может, она Валера? Транс? Парень? Ты видел нынешних парней, ты, офисный планктон? Да даже я выгляжу просто викингом! Сам забыл, как спал с Малиновским, которого от бабы отличала только висюлька между ног, и то весьма сомнительного размера! — вспыхнул Артем от столь явных издевательств. Лихарев закатил глаза и, зарычав, влепил юноше затрещину, отчего тот едва не улетел лицом в богатую порцию еды. — Слушай, молчи уже, вождь Арнфрид Рыжий Лобок. Я слишком старомоден, чтобы якшаться с трансами. Мне нравятся мужики. А Малиновский просто конкретно испортился в какой-то момент. — Я смотрю, великий Хрень-тебя-пойми-как Лобок Брюнета хочет меня убедить, что Малиновский стал страшным бабовидным дрыщом только тогда, когда появился в редакции я? Пф! Я слишком мудр, чтобы верить этой откровенной лжи! Так и признай, что спал с дерьмом. Фу-у-у-у-у! — не унимался Чех. Он мог бы и едой начать бросаться, но его же потом убирать и заставят… всю квартиру. Языком. — Скорее, когда я начал давать ему деньги на салоны, — уточнил Лихарев, а потом призадумался. — Но вот дрыщом он был всегда, да… Главред, кажется, вовсю ухохатывался в глубинах мозга, сохраняя «дефолтное» выражение лица «кирпичом». Ему было весело, он просто дразнил Артема. Но вот еда стыла, пока Чех брызгал слюной, и пребывающий в приподнятом настроении Лихарев подсел поближе, взял вилку, набрал ею побольше свежесваренного риса и стал метить ею в рот рыжего, сюсюкая: — Ну, давай, за то, чтобы все страшные женственные мужики сдо-о-охли… — с угрозой исколоть все губы, Лихарев все же вырвал чертов чупа-чупс, закинув его остатки себе за щеку. — А эту вилочку — чтобы Лерочка поскорее свали-и-ила… Артем надулся, но вилочку за Леру таки съел. Сейчас на Лихарева он смотрел своим самым хитрым взглядом и явно готовил очередную пакость. — Ну что еще? Скушай вилочку за папочку теперь, — мужчина похабно урчал, — и за папочкину попочку. А Артем жевал-жевал, а потом ка-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак плюнет пережеванной едой прямо в лицо главреду. И сделав максимально невинное лицо, выдал: — Агу? — Чех захлопал глазками. — Ты, блядь, больной? — Лихарев подскочил, выронив вилку, и ебнул — иначе не выразишься — кулаком по столу. Его в один момент перетряхнуло так, что казалось: еще секунда — и он свернет Артему шею. Зло сопя, главред утопал умываться, а потом — в комнату, определенно медитировать и пить успокоительное. Артем тем временем, закидавшись едой, тут же прибежал извиняться. Точнее, сначала он оказался в дверном проеме, осторожно выглядывая из-за стенки. А после медленно подплыл к главреду. — Костенька, ну чего ты сердишься? — Артем ластился ровно так, как это делает Лосось, когда решает, что справлять нужду в одном месте из раза в раз слишком скучное занятие. — Мой бойфренд — верблюжонок. Что мне с этим делать? — ответил Лихарев, лежа на диване и глядя в потолок, таким тоном, словно находился на приеме у психолога. Палочка от чупа-чупса до сих пор торчала у него изо рта. — Нет, я просто гениальный актер! Типа маленького играл. Видишь, как правдоподобно?! — захихикал Артем, присаживаясь на пол. — Очень. Я тебе тоже потом чем-нибудь в лицо плюну. — Да ладно тебе. Ну налупи меня, я ж плохо поступил. Снимать штаны? — Чех отобрал у Лихарева конфету, с которой тот почти уже справился. Надо сказать, что немного расстроило рыжего. Главред проводил карамельку тоскливым взглядом и задумчиво пожевал губу. — Давай. Ты пожалеешь о том, что это предложил, — и Костя лихо соскочил с дивана, отправившись к платяному шкафу, откуда выудил свой лучший ремень. К Артему он повернулся уже с угрожающей плотоядной ухмылкой. Орудие наказания приветливо щелкнуло в руках. — Эй! Я же маленький, только ладошкой! Ты совсем охренел?! Мне завтра на этой самой жопе целый день сидеть! Лихарев! — рыжий подпрыгнул и рванул прятаться где-то в квартире. Лосось же, решив воспользоваться занятостью хозяев друг другом, отправился на кухню доедать с тарелочки ужин.
