Достойный Несовершенства

       Артем был зол. Очень-очень зол. Прошлым вечером маньяк начальник все же добрался до его задницы и отшлепал ремнем. Лихарев старался сильно не размахиваться, но в какой-то момент все-таки вошел во вкус, так что пятая точка у экс-обзорщика сегодня ощутимо побаливала. Так побаливала, что даже пара синяков осталась!        — Привет, Чех, — подсел к другу Артур, отхлебывая из чашки чай. Из-за уха у сисадмина торчала сигаретка.        — Угу, — вяло отреагировал рыжий, вздыхая.        — Ты чего кислый такой? Кругляшки, вроде, нет еще, — прозвище Леры быстро разошлось по редакции и дальше, так что Артур уже вовсю его обыгрывал по-всякому.        — Да, сидеть больно, — как-то совершенно не задумываясь над смыслом сказанных слов, так же сухо отреагировал Артем. Он чем-то занимался, вновь на столе возвышалась большая стопка бумаг.        — Э-э-э… — смущенно протянул Артур. Но долго втыкать в полученную информацию у него не получалось, потому что поблизости появилась пара лишних ушей. И принадлежали они слишком шумному Игорю.        — А чего тогда расстраиваешься? — захихикал Игорь, приземляя пятую точку на край стола Чеха с таким смаком, что трудно было усомниться: брюнет сделал это специально. Кокетливо поправив очки, он еще и поелозил на заднице, чтобы совсем раздразнить страдающего Артема. — Попка твоя должна быть рада.        — В смысле? — рыжий сначала даже не понял, к чему все эти похабные ухмылки на злобных рожах. А когда до него дошло, глаза экс-обзорщика округлились похлеще Лериных. — Вы идиоты?! Да не поэтому! Поэтому она уже давно не болит!        — Ужас! Лихарев, на тебя поступает жалоба! Задница Артема болит не потому, почему должна!.. — заорал Игорь, вытянув голову в сторону дверного проема, чтобы вопль разошелся и по коридору, в конце концов, может быть, достигнув ушей начальника. Мужчине было так смешно, да и Артуру рядом, да и всем в редакции… в общем, к гейским шуткам давно привык весь коллектив, поэтому никто и никогда всерьез не задумывался об ориентации соседа. Все сводилось к полунамекам. Но только у тех, кто действительно давно работал в журнале…        — Что болит? — раздался рядом с компанией удивленный голосок Леры. С ее появлением Артур и Игорь, как по команде, натянули на лица едкие ухмылки.        — У дантиста в кресле болит… зуб. Когда эти двое будут его вставлять! — Чех подскочил и напинал Игорю и Артуру. Он бы и в драку полез, но на работе драться нельзя. Лихарев запретил. А то опять налупит.        — Вставлять… зуб? — неуверенно переспросила девушка, посмеиваясь и приглаживая волосы. Фраза Артема, похоже, даже ей показалась абсурдной, а его друзья усердно давили хохот, особенно возбужденные словом «вставлять».        — Да, зуб. Лер, иди работать, а! — зарычал Артем, с грохотом усевшись на свое место… И взвыл. Чех, конечно, попытался подавить в себе боль, но гримаса на его лице столь исказилась, что несчастный просто перекатился на стуле на «полупопие», едва сдерживая болезненные вздохи. Его голос тут же стал сдавленным. — Все, идите все отсюда.        Ухохатываясь, Артур с Игорем разошлись по своим местам, решив продолжить издевательства после. А вот девушка, кажется, редко видевшая в своей жизни нечто столь же сумасшедшее, с любопытством захлопала ресницами в сторону Чеха. В этот раз она даже выглядела милее, прикованная вниманием к его персоне. Кажется, прониклась сочувствием.        — Вы, наверное, ушиблись? — наивным тоном спросила она спустя несколько минут, впрочем, даже не имея в виду ничего другого. Артем, привыкший к стулу, к тому времени уже успел позабыть о своей травме.        — Нет… Да. В общем, неважно, — простодушно отмахнулся рыжий, углубляя свое внимание в какие-то материалы, что лежали на столе.        — М-м… — протянула девчушка, а потом вдруг хихикнула. — Вы так забавно общаетесь с Игорем и Артуром, да и вообще… хотя я к такому не привыкла. Интересно, так на любой работе или это только у вас так весело?        — На каждой есть свои весельчаки. И зануды. Раньше тут Денис работал, вот там была зано-о-о-о-о-о-за в заднице. С ним не пошутишь. Лихарев тоже шуток не любит… Но кого это волнует? — ухмыльнулся Чех, метнув хитрый взгляд в сторону кабинета главреда. — Но мне поначалу было сложно. Ты как-то быстрее адаптируешься.        — Да? Мне вот так пока не кажется… — Лера задумчиво заскребла коротким ногтем столешницу, потупив глаза. Однако похвала ей явно понравилась, девушка улыбалась. — А что за Денис?        — Да, работал тут один. Педик полный. Во всех смыслах, — Чех заулыбался и захихикал в кулак. У Леры от такой новости глаза стали еще круглее, чем были. Она шокированно посмотрела на Артема.        — Что, серьезно?! Ужас… и как вообще с ним люди работали… — она окинула взглядом редакцию, где мужчин было в настоящий момент на порядок больше. Эмоции очень ярко отражались на личике девушки, и сейчас она испытывала то ли сочувствие к коллективу, то ли отвращение. Геев она определенно не любила.        — Да? Странно в столь творческой профессии встретить человека с архаическими взглядами. А чем плохи геи, по твоему разумению? — Артем вопросительно приподнял бровь. Он старался, конечно, не выдавать своего личного интереса в этой теме, но любопытство пересиливало попытку пропустить замечание просто мимо ушей.        — Ну, это как-то… противно даже, — Лера покосилась на своего начальника с таким взглядом, словно ответ на вопрос должен быть вообще очевиден. — Мне кажется, они больные люди. Неполноценные или что-то в таком духе. То есть… либо с девушками им не везет, и тогда у них какие-то проблемы с отношением, либо просто шовинисты. Либо с мозгами что-то не так. — Она пожала плечами и, закусив губу, уткнулась в свои бумажки. — Мне было бы неуютно рядом с таким человеком. Тем более, если он направо и налево об этом орет. Да и вообще, по закону пропаганда гомосексуализма в СМИ карается… а как ее может не быть, если в СМИ геи работать будут?        — А как это нарушает данный законопроект? — вдруг прервал собственное молчание Чех, подавляя в голосе недовольные нотки. Он чуть неестественно улыбался. — Ведь этот человек никак не будет пропагандировать принадлежность к сексуальным меньшинствам только тем, что работает… Не знаю. Мне кажется, ты слишком строго с ними. Какая разница, кого человек любит. Главное, что он человек и любит. Пусть я и не поддерживаю стремление заявить о себе. Но и не поддерживаю желание затравить человека, каким бы он ни был. Исключая, конечно, критичные случаи типа преступников и извращенцев.        — Ну, так ты же сказал, что этот ваш Денис педик полный. Явно было? Раз он тебя самого так бесит? И что он, извращенец? Хотя, конечно, да. Я не знаю, это все и есть какое-то извращение!        Девушка всплеснула руками на эмоциях. Даже раскраснелась, так ее проняла эта тема. Она и не заметила сразу, что в споре быстро потеряла субординацию и перешла на «ты», а когда заметила, вдруг притихла и посмотрела на Артема.        — Ой… Извините…        — Он уродом был, потому что был уродом. Геи — не уроды. Твое поведение равно тому, если б я сейчас начал бы гнобить тебя и орать, что ты баба. Какого хрена ты делаешь на работе? Ты должна сидеть дома и быть прижата яйцами к кровати. Приятно? А я рыжий. У меня есть веснушки и я вообще левый. Меня тоже стоит за это бить? Я тебя не понимаю, — Артем пожал плечами и вздохнул, возвращаясь к работе. Он явно больше был не намерен разговаривать.        Лера недовольно вздохнула. Она явно трусила спорить дальше, видя, как поменялось настроение Артема, но мнения своего не поменяла.

***

       — Бля. Бля-я-я, — рычал Артем. Ему только-только сдали несколько материалов, а большая статья, на которую делали ставку в готовящемся номере, оказалась написанной из рук вон плохо. Чех и сам продолжал писать в журнал, и необходимость переделывать чужую работу времени не прибавляла.        — Что случилось? — участливо поинтересовалась находившаяся в этот момент рядом Лера. Была пятница, а девушка почему-то не торопилась домой и сидела теперь допоздна вместе с Чехом, которому сегодня тотально не везло. Даже Лихарев уже уехал и наверняка даже начал готовить ужин…        — Все ленивые засранцы! — всплеснул руками Чех, а после разгневанно швырнул очередную бумагу в сторону. — Работы в три раза больше. Домой сегодня точно не попаду… Эх. Ладно. А ты что не идешь? Нравится тут сидеть?        — Да нет… — начала, было, Соловьева, но тут же застенчиво хихикнула. — В смысле, в журнале, конечно, нравится. Просто у меня тоже еще много работы осталось, да и неловко как-то своего редактора одного оставлять…        — Много работы? — Артем весьма задумчиво почесал затылок, явно не понимая, о чем говорит девушка. Давал-то эту работу ей он! И там было немного. Ровно столько, сколько он сделал сегодня утром. Но Чех был, хоть и постоянно орущим и возмущающимся, но достаточно воспитанным парнем. Он только улыбнулся и как-то смазано ответил: — Ну работай. Я тоже буду.        Так они и сидели еще минут сорок. Рыжий постоянно раздраженно поглядывал на часы, но каждый раз возвращался к своим делам. А девушка вела свою деятельность очень странно и неорганизованно: она часто возвращалась к уже проделанному, долго ковырялась и проседала на каких-то абсолютно незатейливых моментах. Чеху даже показалось это в какой-то мере милым и невинным. Но у мужчины возникло ощущение, что ей просто не к кому спешить. Таких людей Артем видел много в издательстве, на улице — да везде. Те, кто может себе позволить потерять лишний час на работе, в метро, где-то еще. Те, кому скучно дома и нечем себя занять.        В какой-то момент Лера обратилась к Артему с очередным вопросом. Она задавала их немало, что утомило экс-обзорщика. Но в конце концов она сказала то, что привлекло внимание. В этот момент девушка, кажется, скорее рассуждала сама с собой, но Чех так привык к диалогу с ней, что не смог не ответить.        — Кстати, вот, тем более… Я еще не хочу уходить, потому что стараюсь помогать людям. Да и вообще стараюсь принимать всех. Ведь каждый человек прекрасен таким, какой он есть, правда?        — Правда, — на автомате откликнулся Артем, отвлекаясь от работы. Он был удивлен столь, как показалось на тот момент, разумным рассуждениям девушки, которая сначала произвела впечатление не очень разумной. Или, сказать прямо, очень неразумной. Но Чех никогда не ставил людям планки и принимал их такими, какие они есть. И тут встретил единомышленника. — Вообще хорошо, когда кто-то принимает истину человеческую. Суть всегда пугающе проста…        — Почему пугающе? — в Лере, кажется, снова проснулась невинная дурочка. Захлопав ресницами, она взглянула на Чеха с обыкновенной веселой улыбкой.        — Потому что меня иногда пугает то, насколько люди мелочные сволочи, — Артем отразил некорректное поведение корреспондентки, так же глупо улыбаясь. Лицо Леры стало очень задумчивым. Похоже, в очередной раз за день она узнала очень новое и чуждое ей мнение о мире. И, как происходило всегда в таких случаях, надолго замолчала.        Просидев еще около полутора часов, Артем наконец дал команду «отбой». Лера и тогда не закончила свою работу (Чех все дивился, насколько же медленными бывают люди: «Зачем она вообще пошла в журналистику, если не может укладываться в сроки? И это сейчас она стажируется. А дальше что?»), но рыжий подгонял ее. Было поздно, редакция опустела, здание закрывалось. До метро Артем с Лерой дошли вместе, где и разминулись. Тогда молодой человек еще радовался, что дальше им не надо ехать вдвоем, поскольку, хоть и был очень отзывчивым и дружелюбным, но быстро уставал от чужих людей. Сказывалось получение новой должности и новой ответственности.        Зато как счастлив был Чех попасть домой! Несмотря на утомление, по обыкновению влетел в квартиру. Любые эмоции, хорошие или плохие, готовились выплеснуться на Лихарева.        — Герой трудового фронта вернулся, — поприветствовал главред возлюбленного улыбкой. От Константина вкусно пахло булочками, и он смиренно ждал у поворота на кухню.        — О-о-о-о-о-х, — Артем картинно закатил глаза и начал быстро раздеваться. Так быстро, что упал на задницу, стаскивая с себя красивые официальные ботинки. Они же и полетели в угол прихожей. Кстати, это был специальный угол для Артема, куда он мог кинуть все свое добро, а разобрать не сразу, а после. Этакий островок хаоса и беспорядочности. — Весь день бок о бок с Лерой! Ненавижу тебя! — Артем подскочил на ноги и кулаком несильно ударил начальника. — Она ненавидит геев. Да как. Как! Ты не представляешь вообще. Мне даже как-то неловко рядом с ней работать…        В принципе, все кривлянья закончились сразу, как только Артем обнаружил еду на кухне. Точнее, учуял. Рыжий тут же материализовался за столом.        — Ну, значит, она привыкнет. Благодаря Игорю процент «голубых» шуток у нас и так вышел за пределы нормы, а в присутствии гомофобки этот злодей приведет его к максимуму. Да и чего тебе волноваться? По тебе не видно, что ты живешь с мужчиной. По мне тоже. Все хорошо, — Лихарев утешительно улыбнулся. Он накрыл на стол для себя и Артема — сам до сих пор не ел. — И что, от нее совсем ничего хорошего? — добавил он немного погодя, когда Чех уже набил щеки.        — Прифыкнет? — Артем спешно проглотил кусок и даже немного закашлялся. — Да там такая святая ненависть, что Инквизиция с их походами и сожжениями курит в сторонке, — Он всплеснул руками, вырисовывая вилкой причудливые узоры в воздухе. — И вообще, она чудная, что «пипец». И хорошего… Не знаю. Вроде, мысли у нее не такие тупые, какой она хочет казаться.        — Либо она просто пару раз показалась не такой тупой, какая есть, — ухмыльнулся Лихарев. — Ну ладно, скажи уж: мне быть хорошим главредом и дать ей шанс, как и любому, или быть плохим и, пользуясь властью, завалить ее?        — Знаешь, учитывая, как ты обращался со мной, это такой ужасный моральный выбор… — Артем хитро улыбнулся и сощурился, отчего его глаза стали абсолютно раскосыми.        — Тебе я давал шанс, — главред недовольно выгнул брови и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди.        — После того, как я проявил свои гейские наклонности… Даже неопытный я оказался лучше твоей бывшей селедки! — Артем засмеялся, откровенно раздразнивая главреда. — Я добился всего через постель! Ах ты мерзкий-мерзкий-мерзкий старый пидорас, — Артем ткнул вилкой в Лихарева.        — Ты дебил?! Ты до этого проработал у меня полтора года! И если бы ты был тупым, то даже через постель ничего бы не добился! — Костя пренебрежительно оттолкнул руку Чеха, вооруженную столовым прибором. Какое-то время он еще гневался, но после успокоился. Лицо мужчины разгладилось в эту минуту противостояния, что значило только одно: он решил отомстить. — Ладно. Раз ты такого мнения, значит, занимайся с ней. Посмотрим, каков ты в качестве редактора и сможешь ли задержать у нас эту дурочку.        Лихарев едко оскалился и встал из-за стола. Он отнес уже опустевшую посуду в мойку, а после остановился перед сидящим Чехом, властно глядя на него сверху вниз. Грозный, куды бечь.        — И ты издевался надо мной, как сволочь! — но Артем тут же совсем поменял тему разговора, когда редактор начал «выпендриваться». Именно так характеризовал у себя в голове Чех состояние главреда, когда тот думал, что он лучше других. — Ах так, значит, да? Тоже через постель ее задерживать?! — Завопил рыжий, но тут же поник и уже тише добавил: — Боюсь перепутать дырку…        — Да, ты точно дебил, — подвел неутешительный итог Лихарев, закатив глаза. Слова Артема он не воспринимал серьезно, хотя и ревновал в меру своих собственнических чувств. Наконец рука мужчины легла на макушку Чеха, взъерошивая волосы. Такое утешение: «Ну ничего, милый, ты все поймешь… Я тогда над тобой издевался, сейчас поиздеваюсь, и вообще всегда и над всеми буду издеваться…»        — Божья пяточка научилась сквернословить? — Артем наигранно удивился и пожал плечами. — Я прям в шоке. Куда катится мир, даже Божьи пяточки уже не те, не те…        — А раньше не умел, что ли? Слишком правильный, по-твоему? — Лихарев все улыбался. В его ленивом поведении так и сквозили знакомые намеки. Да и Костя не спешил присаживаться, зато продолжал удерживать голову рыжего на уровне своего живота.        — Да. Это я тебя всему научил, — гордо заявил Артем, вздернув нос. И поэтому смог посмотреть на Лихарева. Ему в лицо, а не… — И хватит светить передо мной тут своими причиндалами в штанах.        — Вот именно, что в штанах. Поэтому я не свечу. А ты вообще, я смотрю, не хочешь, чтобы я тебя, там, как-то утешил после длинного рабочего дня, да? Все, я тебе был нужен только для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице? — Костя продолжил наигранные обиды, ни на секунду не убирая из голоса эти низкие растянутые ноты, рокочущие где-то в гортани. Он укоризненно поцокал языком и, задев пальцами подбородок Артема, отвернулся и побрел вон из кухни, трагично бросив через плечо: — Все! Бросаю тебя!        — Я тебе щас брошу! Стулом по морде! — заорал вдруг Чех, а линия бровей выгнулась в привычном для лица выражении — «да вы тут все обнаглели». Артем тут же подскочил и побежал за Лихаревым. Настиг он начальника уже в коридоре. И сразу прижал к стенке, грубо толкнув, а после припечатал рукой в грудь, упираясь предплечьем в начальника. — Ты не забывай, что я... «эмоционально нестабилен»? Так ты выразился однажды, м-м-м-м? — Артем потянулся и укусил главреда за подбородок и смешно зарычал.        — Серьезно? Да когда я мог такое сказать! — Лихарев сегодня был прямо мистер наглость. Он определенно получил, что хотел, и вскоре перехватил губы Артема своими, увлекая в страстный поцелуй. Что уж говорить, напряженные графики, неопределенно-длинный рабочий день — все это сказывалось на желании, укрепляло его, дразнило. А главред любил Чеха. И сам чувствовал себя любимым. Лелеял это чувство, которого не знал с Малиновским. А потому и речи не могло быть о том, чтобы не сделать Артему нечто хорошее и приятное после продолжительных вынужденных разлук. В поцелуе Костя прижал его крепче к себе. Сильные руки то стискивали со всей силы от обожания стройное тело, то раззадоривали трепетными прикосновениями и поглаживаниями. Медленно посасывая губы и язык возлюбленного, Лихарев потягивал того за волосы и щекотал кожу за ушами и на изгибе шеи. А когда Артем разомлел и стал нетерпеливо тыкаться и тереться пахом о бедра главреда, последний провел дорожку поцелуев от губ к виску и стиснул ладонями крепкие юношеские ягодицы:        — Ну что, сквернословный мой? — зашептал он, елозя вдоль стены в унисон Чеху. У Лихарева и самого кровь кипела в паху, а член чувствительно выпирал сквозь домашние брюки. — Передумал? Или решил еще поуютнее местечко в редакции выбить? — Косте было весело, он тихо захихикал, но и без того низкий голос быстро сел, а его обладатель резко переключился на другую тему. Более интересную в данный момент: — Давай, порази меня своим лексиконом… Проси отсосать тебе.        Лихарев, очень довольный и возбужденный, на этом слове укусил Артема за ухо, а потом с агрессивным сопением набросился ртом на шею, чтобы вылизать чуть солоноватую кожу, расцеловать и отпечатать следы зубов… Артем же дернулся, немного отстраняясь, когда ощутил более яркие прикосновения на шее, чем ожидал. Но вскоре привык и просто плавился под страстными ласками.        — Умеешь сосать что-то помимо леденцов? — заулыбался рыжий, хрипло выдавливая из себя каждое слово. Впрочем, он скоро начал давить руками на плечи главреда, тем самым отстраняя от себя и провоцируя поскорее спустится вниз. Где-то в моменте между протестами то со стороны Чеха, то со стороны мужчины, Артем успел поменять положение, опершись спиной о стену, а любимому предоставив возможность быть сверху.        — Я смотрю, ты очень сильно хочешь меня обидеть? — Лихарев сощурился. Однако он не мог злиться на Чеха. Не сейчас. Хотел только довести его сам, поскольку требуемого так и не получил. Снова губы мужчины прильнули к шее рыжего, но с другой стороны, а ладонь легла между бедер, поглаживая промежность. Косте нравилось, как Чех подергивает бедрами и нервно зажимается от болезненной тесноты брюк. — Ты плохо просишь, Артем…        — Отсоси мне… — Артем поймал руками лицо мужчины, отстраняя от себя. Он смотрел ему прямо в глаза, а в них вновь скакали бесята, как всегда случалось, когда парень разгорался интересом и азартом. Так и сейчас. Он почти поцеловал главреда, но перед этим успел завершить просьбу: — Пожалуйста…        Чех выдохнул в лицо Кости это «волшебное слово», при этом прильнув губами к его губам. Очередной страстный и немного грубый поцелуй сопровождался жадными ласками тела уже Лихаревского. Артем одной рукой уверенно обвил чужую шею, чтобы главред не успел отстраниться раньше времени и не до конца «выслушать» требование, а другой гулял по хорошо изученному телу. Ему никогда не надоест бродить по этой красоте, как считал рыжий, очередной раз кокетливо задевая сосок или щекоча пальцами сладкое место под домашними штанами. Артем отстранился только тогда, когда раззадорил свое и чужое возбуждение до состояния непреодолимого желания. И тогда же Лихарев опустился перед любимым на колени. Порывистыми движениями расстегнув пуговицу и молнию, спустив брюки вниз, он тут же забрал ртом твердый орган, и тихий стон, вырвавшийся из груди, пронизал ствол звуковой дрожью. А потом Костя плотнее сжал губы и высосал весь воздух, оставив плоть в крепком вакууме, перед тем как с громким хлопком оторваться, нежно тронуть губами головку и продолжить ласку. Артем гулко выдохнул, изогнувшись. Спасительная стена помогала не упасть. Лихарев пропускал член глубоко в рот, ублажал влажно, грязно и горячо. Губы легко скользили по следу слюны на теплой коже, а горячие пальцы дразнили снизу яички и маленький шов на коже, уходящий от мошонки до ануса. Его мужчина тоже трогал, чуть поглаживая и раздвигая дырочку в те моменты, когда быстрые движения губ сменялись томными поцелуями в промежности. А Артемовы ноги широко раздвигались с каждым таким движением. Иногда он вдруг осознавал, как непристойно выглядит, и собирал колени. Но это было ненадолго.        Лихарев то и дело поднимал взгляд к лицу кайфующего, изнемогающего от желания Артема. Давая себе отдых, он чуть отстранился, одна ладонь заскользила по стволу члена. Вторая же продолжала гладить молодого человека между бедер.        — Знаешь, мне даже нравится подолгу ждать этих моментов, — прошептал Костя, глядя на Артема снизу вверх. — Потому что сейчас аж сожрать тебя хочется… так изголодался.        — Каннибал драный… — отозвался немного погодя Артем и застонал.        Мужчина, медленно облизав пальцы, протолкнул один из них в задний проход Чеха. Тот зажмурился и блаженно осел на чужую руку. Оргазм все сильнее набухал в паху от мерного массажа простаты. Очень скоро Артем стал просить, самостоятельно насаживаясь на чужие пальцы и неугомонно шевеля тазом. И Лихарев, повинуясь, с нетерпеливым сопением снова забрал его член ртом. Экс-обзорщик задергался, задвигал бедрами навстречу любимому, глотающему его плоть. Вязкая слюна пошло сбивалась на губах главреда, смешанная со смазкой…        Как всегда, суматоха и некоторая сбивчивость движений, горячность, слепая страсть обрушилась на тело рыжего. Но момент, и Чех запнулся, переставая двигаться, замирая на полувыдохе. Толкнувшись навстречу Косте последний раз, Артем вцепился мертвой хваткой в плечи, застонав особенно чувственно и протяжно именно сейчас. Оргазм захватил его с головой, и если бы не Лихарев и его чудесный разлет плеч, рыжий точно бы повалился на пол. Белое горячее семя сочилось большими каплями, лишая сил и напряжения, что захватывало молодую трепещущую плоть в ласках.        Лихарев мелко дрожал, не в силах владеть своим телом. Все это время он держал Артема одной рукой за бедра, а другой выжимал из него амурные соки, массируя стенки ануса. И тут наконец отпустил. Горячая и чуть влажная ладонь мужчины ласково прошлась снизу по мошонке, и главред отстранился, когда Артем захлебнулся в ярких послеоргазменных ощущениях. Лихарев сдержанно улыбнулся и утер уголки губ запястьем, сглотнув переполняющую рот сперму и поднявшись на ноги.        — М… — пробормотал он в унисон Чеху, лениво столкнувшись с рыжим парнишей носами. Артем в этот же момент почувствовал, как к его чуть опавшему органу жмется эрекция Лихарева, приспустившего свои брюки. Тому определенно не терпелось. Сергеевич очень откровенно и прямолинейно — в своем духе — напоминал, что неплохо бы и Чеху честь знать…        — Прямо тут, что ли? Или ты донесешь меня до кровати, старикан? — злобно и хрипло захихикал Артем, восстанавливая дыхание и голос после стонов.        — Тебя еще и донести, борзота? — Лихарев ухмыльнулся и лениво снял с себя штаны окончательно… а потом, разгибаясь, вдруг обхватил Чеха под бедра и взвалил себе на плечо. Ну, донесешь так донесешь, как говорится… Мужчина натужно засопел и чуть покачнулся, ища равновесие, а после бодро зашагал в спальню — в такой ситуации, конечно, спешка оправдана. А затем оба любовника уже оказались на постели, и Лихарев облегченно выдохнул, тычась Артему в шею губами, а рукой — в промежность. Снова Сергеевич раздразнивал юношу, а тот охотно извивался навстречу, оказавшись в более удобной обстановке.        — Ну хватит… — шептал Чех, смеясь тихим смехом на грани вздохов и стонов. Добравшись ладонью до лихаревского паха, он мягко сжал тому яйца, а потом оттолкнул от себя. Рыжий заулыбался и полез куда? Под кровать! Ведь именно там он оставил разодранную, словно ей игралась дикая собака динго (а на самом деле Лосось), пачку презервативов и баночку смазки. Для этого, конечно, рыжему не хотелось слезать на прохладный пол. Поэтому он свесился передней частью туловища с края кровати, оставив задницу кверху и торчком. Артем, конечно, был не из тех людей, кто стесняется… однако это позволило ему, хоть и неумышленно, но во всей красе продемонстрировать чудесную кошачью растяжку, идеальную округлость ягодиц… и отсутствие мозгов. Впрочем, Лихарев не собирался делать с дураком-Чехом ничего плохого. Тот, не успев подняться, почувствовал, как в задницу вцепляются пальцы любимого, а потом его щетину на нежной коже, а потом… Язык мужчины коснулся входа в распаленное тело, чуть раздвинул тугие стенки. Обнимая рыжего юношу за бедра, редактор раздразнивал ртом дырочку, в которой совсем скоро собирался оказаться совсем другой частью своего тела. Чех же только протяжно застонал и вытянулся, разминая каждую косточку позвоночника. Но скоро отстранился, возвращая нерадивого начальника на свое законное место на кровати. Артему очень нравилось доставлять удовольствие Лихареву. Вот и сейчас он медленно и с расстановкой натянул на член любовника тесный презерватив, пригладив все складочки. А потом аккуратно нанес смазку, растирая и возобновляя интерес. Хотя, причина и так торчала весьма неплохо… Ухмыляясь, Артем вырос над начальником, расставив ноги по обе стороны от него, и начал тянуть время.        — Я молодец? Хорошенький у тебя? — похвала от Лихарева для него, похоже, стала сродни ласкам… просто моральным.        — Лучше нету… — выдохнул Костя, настойчиво увлекая Артема к себе. Он ерзал под юношей, то лениво, то почти всерьез сражаясь с ним в хватке объятий, пытаясь усадить на возбужденный орган. В какой-то момент Лихарев даже не выдержал и сел на постели, а Артема обхватил за талию. Одной рукой он при этом скользнул между ягодиц Чеха, и на своем пути сперва снова погладил дырочку, а потом направил к ней головку.        Чтобы отвлечь рыжего подчиненного на себя, главред поймал его губы и блаженно закрыл глаза. В этот момент время, кажется, потекло медленно, стало вязким, подобно меду… В поцелуе Костя зарылся пальцами в волосы на затылке Чеха, роняя короткие «люблю», «ну…», «давай же», «хороший мой» — то страстные, то жалобные, то умоляющие, то раздраженные. А твердый член юноши жарко касался лихаревского живота, напоминая о полной желанности и взаимности любовного акта.        Наконец, тугую тишину разорвал столь привычный стон в унисон. Артем, обвив ногами талию Лихарева, уткнулся носом ему в щетинистую щеку.        — Пусть это все никогда не кончается… — прошептал Костя и страстно подался вверх.

***

       Следующий рабочий день осветился приятным послевкусием после бурной ночи. И Артем, сладко потягиваясь на своем редакторском стуле, поглядывал на то, как Лера с трясущимися руками (и всеми прочими конечностями, как показалось экс-обзорщику) выполняла очередное поручение. Сам рыжий жевал ручку и почитывал чью-то писульку. Отвлекла его от дел только Оксана, которая занесла документы от Лихарева. Эта уверенная высокая девушка, идеально выглядящая в роли верной помощницы босса, подобно своенравной кошке со временем привыкла к Чеху, и иногда с ним безобидно по-женски кокетничала, хотя и с не меньшим рвением напоминала, что Артем при этом — совершенно не ее тип.        — Эй, Артем Александрович, — брюнетка разложила листы на столе перед Чехом в порядке важности, — посмотри тут, это на будущий месяц планы. Лихарев попросил тебя посмотреть и выбрать, чем будешь свой отдел забивать.        Она скрестила руки на груди, ожидая, пока Артем рылся носом в листах. Оксана не уходила просто потому, что была любопытна. Пару раз она метнулась зрачками от Чеха к Лере, выглядящей на фоне этой светской львицы еще более серой, и обратно… А потом, усмехнувшись заметила:        — Слушай, Чех, у тебя тут с каждым разом все больше и больше девушек мелькает, а ты всех пропускаешь. Сонечку, вон, увели… а тут рядом с тобой молодая сотрудница. Хоть бы развеялся, а то, кто ни зайдет — ты все трудогольничаешь. Надеюсь, ты не с журналистикой решил обвенчаться? — Оксана растянула тонкие алые губы в едкой, но не злой улыбке.        — Ну, мое сердце отдано работе. А все прочие так, любовницы, — заулыбался Артем, поднимая взгляд на девушку. Он быстро разобрался с бумагами и дал секретарше окончательный ответ. Наверное, в большей степени Артем хотел побыстрее от нее избавиться, ибо жуть как не любил эти странные разговоры про замужество, детей и все то, что касалось его личной жизни. Где-то в глубине души он до сих пор не был уверен в своем выборе. Сомневался в своем будущем.        — Ох, однолюб ты наш, — Оксана зацокала языком — а потом и каблуками, унося бумаги обратно, в логово Главного. Правда, трудно было не заметить последний взгляд секретарши, направленной на Леру, которая несчастно ссутулилась и надулась, приняв ответ Артема за какое-то личное оскорбление. У девушек всегда так. Даже если о них ты ничего вообще не сказал, это все равно едва ли не признание в непривлекательности той самой девушки… А Лера, по юности да наивности, вообще очень быстро сложила в голове свободу Артема на личном фронте и то, что при всем при этом он на нее не обратил внимания. И обиделась.        Артем же, бросив спешный взгляд на Леру, как-то неоднозначно вздохнул. Ее поведения он не понял и вновь уткнулся с упоением и интересом в свои бумаги. Целый блок работы почти был закончен. И Чех потерял счет времени, с удивлением осознав, что дела-то все кончились. Тогда великовозрастный ребенок начал играть в мобильник. Да-да, именно этим и ничем иным занимаются уже взрослые дядьки на работе.        — А это правда, что ты за время работы тут вообще себе никого не нашел? — задумчиво поинтересовалась Лера, как-то неожиданно выплыв из тишины. Сама она тоже дорабатывала последние свои задания, как обычно растягивая отведенное на них время вдвое, а то и втрое. Теперь ее замедлили еще и попытки прикинуть, сколько сам Артем вообще работает в «ART Слове». — А раньше?.. Такие как ты, вроде, многим девушкам нравятся… — Соловьева чуть улыбнулась, всем видом показывая, что Артем нравится ну как минимум ей самой.        — Были рандеву, но как-то не сложилось, — Артем пожал плечами, убивая киборгов нажатием пальцев по дисплею телефона. В такие моменты он чувствовал себя всесильным. — Да я еще и не такой старик, чтобы задумываться об этом так уж серьезно. А у тебя есть милый сердцу кавалер? — Чех не оторвал взгляда от своего занятия, но выражение лица изменилось на заинтересованно-доброжелательное. Он мастерски научился за время работы журналистом переводить все личные вопросы, адресованные ему, на собеседника.        — Да нет… честно говоря, мне все это вообще не было интересно, — пробурчала скороговоркой Лера, потупив взгляд. Она нервно перебирала пальцами свой ежедневник, загибая и разгибая уголки страничек.        — Неинтересно что? Любовь тебе неинтересна? — вот теперь Артем оторвался от экрана. Он уставился на корреспондентку недоумевающим взглядом. «Асексуалка, что ли?» — с каким-то недоумением пронеслась в пустой голове ошарашенная мысль.        — Да нет, просто… не представляю себя в отношениях, в общем. У меня их никогда не было… Как раз потому, что я не хочу без любви… — Лера сильно запиналась, видимо, тщательно подбирая слова, чтобы как-то выразить свою проблему. Вообще видно было, что ей тоже не очень нравится отвечать на эти вопросы, но девушка не злилась и не огрызалась. Более того: скорее, уже мечтала о том, что здесь ее полюбят и прекрасный принц все-таки найдется…        — М-м-м-м… — Артем вдруг вспомнил свой путь от нормального парня, гулящего по девушкам, до верного гея. И вздохнул, как-то неоднозначно улыбнувшись. — «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…» Так что рано тебе еще говорить о своих интересах, коль ничего не попробовала. А парней тут во-о-о-о-он сколько. Выбирай любого, все хороши, — улыбнулся рыжий, явно не имея ввиду самого себя. — Только Артура не трогай. Сонечка дама тихая-тихая, а когда надо — прямо ух, какая!        — Да тут все в основном какие-то… — девушка замялась, пытаясь подобрать более корректное обозначение, — какие-то очень взрослые для меня. Ну, может, я ошибаюсь, но за исключением студентов-практикантов ты тут самый молодой… — она хихикнула, прикрыв рот ладонью.        — Не, я ж говорю, я занят. Работа — женщина доминантная, — заулыбался Артем. — Да и не такая уж ты и маленькая. Ты уже взрослый человек. Разница в пару, а то и пять, а то и десять лет — вполне нормальна. Вообще все в этом мире нормально… Ладно, какие у тебя вкусы? Я не имею ввиду парней, вообще отношения… — Артем протестующе замахал руками, отрицая все, что могла бы сказать Лера. — Я вообще. Что читаешь, что любишь, чем занимаешься в свободное время?        Соловьева снова неопределенно надулась в ответ на поучения Артема, став окончательно Круглой, а после, выпустив воздух из щек, начала охотно перечислять:        — Ну, вообще я много читаю. Люблю фэнтези и фантастику… А еще рисую, плету из бисера потихоньку. Увлекаюсь мифологией. И без музыки вообще не могу. Ну, вот, так как-то… — она широко улыбнулась, явно не в силах сдержать какую-то гордость за свои увлечения. По глазам Леры было видно, что за ними стоит и еще что-то, не озвученное, но Чех и сам был не готов сейчас узнавать больше.        — М-м-м-м, — протянул рыжий, явно обдумывая свой ответ. — Сколько там тебе лет? Хотя, ладно, какая разница. Главное, чтобы тебе нравилось этим заниматься. Ладно, ладно, я пойду, меня дела зовут. А ты… иди домой вообще, раз все сделала. Или доделай и иди домой.        Артем указал на Леру, будто припечатывая тем самым девушку к месту. А сам, спешно удалившись из кабинета, отправился к Игорю, которого, к слову, давно не видел.        — Эй! — рыжий залетел в тесную каморку редактора, водружая свой зад на первое попавшееся место. — Ты даже не представляешь, чем она занимается… Это вообще нормально для молодой девушки… она вообще нормальная? — захныкал Артем, не давая невольному собеседнику вставить ни слова. — Зачем Лихарев делает это со мной?        — Женя, уйди с мида, а! И ДД туда пусти, а то сольемся... Погоди… погоди, ко мне тут зашел… Да нет, нет, я не АФКшу, все ок, просто научитесь угадывать мои мысли за это время! — проорал Игорь вместо ответа. Все это время он сидел в наушниках, уткнувшись в ноутбук. Из динамиков до Чеха доносилась какая-то крайне эпическая музыка и звуки битвы. Игорь, в общем-то, взгляда от экрана не отнимал, но смахнул гарнитуру с головы и быстро переключился на Чеха.        — Так что? Лихарев? А, он просто, наверное, был пьян. С ним иногда случается, — с ухмылкой ответил редактор, очевидно, вообще не понимающий, что происходит, и тем более забывший о существовании Леры. — А в чем проблема-то, собственно?        — Лера. Корреспондентка. Она меня доканывает. Каждый день. Она странная. А сегодня я узнал, что мы читаем только фэнтези и фантастику… И она не хочет любви. Но делает мне странные намеки. Но любви не хочет! Где логика в этой женщине?! — Артем всплеснул руками, перебираясь поближе к Игорю и вникая в игрушку. Со временем он, как обычно, медленно и верно просто вынудил редактора поделиться стулом, вытеснив его задницей.        — А, эта ботанка круглая… Ну… знаешь, я чего-то ожидал такого, — Игорь ухмыльнулся под нос, поправил очки и резво кого-то убил несколько раз подряд. С приходом Артема его команда как-то стала брать реванш… — Не знаю, по-моему, она просто очень тупая, и у нее проблемы. И я не думаю, что Лихарев оставит ее надолго, если он, конечно, не собирается заполнять журнал ее тварьчеством. А он как-то умнее… мне казался… — Еще один бравый воин на экране лег под файерболлом великого мага Игоря.        — Ну, его попросил это сделать кто-то там важный. И я сомневаюсь, что скоро она нас покинет. А свалил все на меня, зараза… — обиженно отозвался Артем, но был уже менее встревожен. Наблюдал за игрой. — Может, я тоже был такой идиот, когда только пришел…        — Я тебя не видел, не ко мне вопрос! Но у тебя мозгов, думаю, все-таки больше... в целом… — Игорь перевел взгляд на Артема и расплылся в плотоядной улыбке, думая определенно не о мозгах. А если о мозгах — то это делало брюнета очень опасным человеком.        — Что значит «в целом»? Ты сомневаешься в моих мозгах, засранец? Сейчас мои кулаки тебе покажут силу мозгов! — шутливо завопил Артем в своей обычной манере полоумного сумасшедшего и нажал что-то на клавиатуре. Конечно, специально.        — О-о-о, нет! А еще я не сомневаюсь в силе твоей привлекательности, в отличие от Лериной… — Игорь расхохотался, отпихивая руки Артема. — Ладно, хватит с тебя комплиментов, а то Лихарев объявит мне охоту за головами…        — Ой, да ладно. Как говорит наш бухгалтер: «мужикам нужно постоянно создавать конкуренцию!». Во-о-о-от, пускай и конкурирует, — вздохнул Чех, возвращаясь все же к проблеме с Лерой. А за ней всплыла и еще одна — с детьми. А надо заметить, весь свет словно вторил голосу его родителей: обязательно найди себе пару, создай семью, заимей ребенка. Семью Артем создал и был ей доволен и уверен в ней. А вот с детьми – проблема... И вообще, со всеми этими разговорами он казался себе до того неправильным и плохо скроенным вселенским мирозданием, что каждый должен был тыкать в него пальцем. В общем-то, с этими грустными мыслями Артем и ушел от Игоря, пребывая в полном смятении.        И таких ситуаций было столько, что Артем потерял им счет. Каждый божий день кто-то обязательно дружелюбно интересовался о семейном положении и наличии детей, а рыжий видел в их лицах злобный оскал. Ему даже в глубине сознания казалось, что в этом мире рейтингов и медалей семья — это некоторая ступень к благополучию. И как наличие отпрысков сделает тебя успешнее? Ну как? Никак. Просто ты будешь похож на всех прочих, будешь им соответствовать, и только тогда они будут считать тебя хотя бы равным. А уже после — принимать твои заслуги. Но только после!        Артема страшно раздражал этот факт. Прошло несколько месяцев, как обыкновенная мысль, подброшенная безжалостным общественным мнением, превратилась для Артема в паранойю. Вечные разговоры о семье и детях просто душили редактора, и он никак не мог найти способ борьбы с этой ситуацией. Завершающим аккордом в глобальной проблеме личности рыжего, как то всегда бывает, послужили родители. А именно — мать. Артем с большой неохотой каждый раз поднимал трубку и корил себя за такое отношение к собственным родственникам. Замкнутый круг между любовью и стыдом, в который его загнали, казался непреодолимым. А постоянная ложь, как казалось парню, методично выкладывала кирпичики в его собственной дорожке в ад.        — Да, мам. Что ты хочешь? — с плохо скрытым раздражением начал говорить Артем в телефон, сжимая его как-то неестественно напряженно.        «Артем! Ты уже бесишь меня просто. Я не знаю ни где ты живешь, ни как ты живешь, ничего! Ты действительно считаешь это нормальным?!» — в голосе женщины булькали те самые слезливые нотки, которые так ненавидел рыжий. Они им манипулировали.        — Я же сказал, что… не сейчас, мам. Я живу, у меня все хорошо, просто пока что неоднозначно. И я не хотел бы это освещать, — Чех старался говорить спокойно и бодро, в своей манере. Хотя в самом деле был чертовски подавлен.        «Я смотрю, ты хочешь, чтобы я позвала отца. И он тебе все разъяснил?» — женщина думала, что тем самым выставляет тяжелую артиллерию. Хотя, признаться, самому Артему было проще разговаривать как раз с отцом, нежели с матерью.        — Не начинай, мам. Очень тебя прошу…        «Либо ты приезжаешь к нам в ближайшее время, либо мы сами к тебе нагрянем и разберемся с этой чертовщиной. И я привлеку отца, так и знай!» — женщина бросила трубку. А Артем закатил глаза. Он тоже швырнул телефон в сторону и начал разминать виски в поисках ответа. В его голове роились сотни тысяч мыслей и попыток сложить ситуацию правильно. Не знакомить же их с Лихаревым? Или знакомить? Может, найти кого временного и представить, как пару? Вновь безбожно врать? Это казалось мерзким самому Артему. Более прочего ему не хотелось ударить в грязь лицом перед отцом.        «Я столько времени потратил на то, чтобы доказать, что я стою большего. Что я талантлив… Твою мать, а!» — Чех пнул диван, и мебель с жалостливым скрипом, кажется, даже немного отъехала в сторону.