Фотография из бумажника

Наступил май и поэтому встал ребром вопрос о том, как проводить отпуск. Вопросов было много и ни одного ответа. Вместе ли они будут проводить отпуск, по отдельности ли, никто не знал, да и думать на эту тему не хотелось, ведь все только недавно отошли от недавнего скандала между Рихом и Тиллем. Первым нарушил тишину, впрочем, как и всегда в такие моменты, рассудительный Лоренц: -Мне кажется, нам всем стоит немного отдохнуть друг от друга. – Ответом ему было лишь молчание, хотя было понятно, что все с ним согласны. В голове у каждого был мириад своих мыслей, и едва ли мысль об отдыхе среди них была первой. -Лично я собираюсь с семьёй на море. – На этот раз это был Пауль. – Моя благоверная давно грезила соленой водой и пляжем.- Казалось, никто не услышал этой реплики, в студии звукозаписи стояла тишина, прерываемая лишь гудением кондиционера, работающего на пределе. Май выдался жарким. Неожиданно зазвонил внутренний телефон, который знали кроме самих ребят только многочисленные организаторы их концертов и продюсеры, но если кто-либо из них разглашал тайные цифры, то номер можно было легко поменять, а болтуна привлечь к суду. Трубку взял Тилль. Разговор было не слышно, но по лицу друга ребята поняли, что он в легком замешательстве, в которое его ввести было крайне трудно, почти невозможно. Когда Тилль положил трубку, он прочитал в глазах товарищей немой вопрос, ответ, а который было довольно сложно формировать, но он начал: - И так, нас вызывают в Лондон. Недосказанность в этих словах превысила любые мысленные границы. -А можно с начала? – Вопрос Оливера был явно не лишён иронии, но прозвучал и воспринялся вполне серьёзно. - Можно. - Тилль добродушно и немного зловеще, впрочем, как и всегда, усмехнулся – Мне звонил организатор нашего последнего в туре концерта. Он заявил, что кто-то пустил в интернет утку о том, что мы приезжаем в Лондон для отдыха, и теперь наши лондонские фанаты требуют нашего приезда, хотя мы никуда пока не собрались. На улицах английской столицы уже прошла пара забастовок. Что скажете? Новость немного ошеломила участников группы. Первым ожил не слишком впечатлительный Шнайдер, он же и высказался по этому поводу первым: - Ну что, мне кажется, что следует съездить, раз там такие убытки из-за нашего отсутствия, а по приезду обратимся за помощью в полицию, чтобы нашли шутника. – Во взглядах мужчин замерцала осмысленность. - То есть нам отказаться от всех планов и просто так, по прихоти какого-то придурка мчаться за границу, что бы порадовать наших фанатов? – Было видно, что Рих в яростном недоумении. - Отвергаешь, предлагай. – Лоренц уже мысленно свыкся с тем фактом, что они едут в Лондон и отступать не хотелось. – Лично я не вижу другого выхода. Времени выяснять, кто стал автором ложных сведений, у нас нет. - Это верно, но и отменять отдых в Бразилии не хочется. – Круспе поумерил пыл и теперь пребывал в растерянности, ведь билеты уже заказаны, гостиничные номера забронированы за месяц, и теперь отменять все было бы, по меньшей мере, глупо. – Ладно, я «за». - Нам дали час на обдумывание, при этом билеты и номера в гостинице на наши имена уже забронированы, вылет завтра в десять утра. - Линдеманн улыбался, но как-то печально, без радости. - Ну, тогда я согласен, хотя жена будет против этого. Но если бы я всегда слушался ее разве ездил бы с вами в туры? – Пауля явно заинтересовал этот вариант отпуска, ему всегда было интересно побывать в Британии. - Если все за, то и я с вами. – Тиллю было приятно, что его друзья так быстро приняли известие о том, что они едут отдыхать вместе. Солист позвонил организатору и сообщил о том, что они согласны. На следующий день они собрались в аэропорту за час до вылета. Все были в лёгких повседневных костюмах и солнечных очках. По поводу багажа расстарался только Рихард. При нем было два чемодана и сумка на ремне, у всех же остальных лишь по одному чемодану или сумке. Лица друзей были практически непроницаемы, Тилль был серьёзен, Пауль на взводе после тяжёлого разговора с женой, Шнайдер слегка навеселе, а все остальные улыбались перспективе четырёхнедельного покоя. Вшестером они сидели в зале ожидания и мирно беседовали. Между ними с недавних пор словно пробежал холодок. Все это видели, но виду не подавали. Осознавая сей факт, они не раз поодиночке часами ходили эмоционально выпотрошенные, ведь так долго были вместе, ни ссоры, ни разногласия не разлучали их много лет, и вот они стали будто чужими друг для друга. Исчезла простота в общении, вечные вечера у кого-то из них не приносили удовольствия, а наоборот, расширяли их взаимную дистанцию. Но вот объявили их самолёт, и они двинулись к стойке регистрации. В проходе Рихард поймал на себе заинтересованно-игривый взгляд одной из работниц аэропорта, впрочем, он этому не удивился, так как давно привык. Регистрация на самолёт закончилась. В самолёте 10:45 Группа расположилась на своих местах, по счастливому стечению обстоятельств расположенных в удобном для долгого полёта месте и приготовились к взлёту. На экране в самолёте шла очередная неинтересная программа, рядом с Тиллем дремал Круспе, позади них говорили о чем-то полушёпотом Олли и Флаке, ну а впереди них спали, подпирая головами друг друга, Дум и Пауль. Линдеманну спать вовсе не хотелось, так как ему объяснятся дома было не с кем, и предыдущую ночь он провёл в царстве Морфея, поэтому он несильно, но настойчиво стал толкать в плечо Рихарда: - Эй, Круспе, проснись! – Рих, сонный, пытался понять, в чем дело, где он, и кто его будит одновременно. Окончательно проснувшись он вспомнил, что летит в самолёте, и обнаружил, что его будит Тилль. - Чего тебе? – Рих был немного раздражён, но не настолько, чтобы выяснять с любовником отношения. - Слушай, - Тилль улыбался, ему нравилось, когда Рихард был раздражён, – мне кажется, или между Паулем и Шнаем появилось нечто кроме дружбы? – С Риха слетели последние следы сна, ведь он тоже думал об этом. Все в группе знали об их с солистом отношениях, так неужели скоро появится ещё одна пара в их дружественном коллективе? Но не следовало делать поспешных выводов, тем более в таком деле. - С чего ты это взял? – Гитарист старался предать голосу как можно больше небрежности, но получалось нечто несуразное. – По-моему, все в норме. - Всё, да не всё. Заметил, как они друг на друга пялятся, когда напьются? – Ещё б не заметить! Цвен давно приметил этот животный взгляд от Шнайдера к Паулю и обратно. - Да нет¸ вроде, ничего необычного. – Кого он обманывает? Линдеманн его насквозь видит, так, что его невозможно обмануть. - Ничего необычного?! Да я этот взгляд навсегда запомнил. Ты на меня все смотрел так, когда мы ещё не были чем-то большим, чем просто друзьями. - Это ложь! – Щеки Рихарда вспыхнули. Правда есть правда, но не хотелось признавать, что это он Тилля в постель затащил, почти силком, а не его, такого умного и красивого. - Да ладно тебе, ничего такого в этом нет. Не кипятись, кровати в наших номерах двухместные, я узнавал. - Тилль успокаивающе вложил свою ладонь в раскрытую ладонь Риха. Но того не покидало, разбуженное Тиллем, тягостное ощущение беспокойства за Шная и Пауля. Самолёт уже садился, когда внезапно для самого себя резко проснулся Шнайдер. Ворча, он скинул со своего плеча голову Ландерса и, покачиваясь, от выпитого виски перед полётом поплёлся в туалет. Вернувшись на своё место, он обнаружил, что Пауль, неудачно скинутый накануне, мирно спал на полу между рядами сидений. С прохода это было незаметно, но с кресла это сразу бросалось в глаза. Проклиная все на свете Кристоф принялся поднимать, по его вине съехавшего, Ландерса. Он подхватил друга под ребра и вернул на его место. Восстановив дыхание Дум обнаружил, что из кармана куртки у Пауля выпал бумажник. Он завалился в щель между сидением и стеной. Кошелёк был без замочка, и поэтому, когда Шнай подцепил его, чтобы вернуть обладателю, он раскрылся. Из отдела для визиток на Криса неожиданно глянул он сам, точнее, самая удачная его фотография. Барабанщик пролистал все ячейки бумажника, но кроме своей фотографии не нашёл ничьей больше, никого из ребят, только его. Прямо у трапа их встречал симпатичный на вид семиместный внедорожник, временное владение которым входило в их поездку. Сразу к ним подъехала обыкновенная легковая машина, из неё выскочил странного вида человек. Он был небольшого роста, ниже Пауля, одет в строгий костюм, на голове у него была голубая панама, на шее болтался галстук, красный, в жёлтую полосочку, а на ногах у него красовались синие носки и потрёпанные сандалии. Он все время что-то делал, тараторил, размахивал руками, выдавал горы ненужной информации, и весь состоял из движения, что было очень удивительно в такую жару, невиданную для туманного Лондона. Если отбросить пустую болтовню, то получалось вот что: - Я ваш гид, меня зовут Джим, и этот месяц мы проведём с вами вместе! – Речь его была настолько эмоционально насыщенна, что ему не требовалась никакая реакция его «подопечных», его реакции хватало на семерых, как раз семеро их и было. – Я всегда мечтал с вами познакомится, японский городовой! – И он стал размахивать у ребят перед носом табличкой с их именами. С такой обычно встречают незнакомых, прежде не виденных людей. - Вот уж точно, только японских городовых нам и не хватало, - Пробурчал себе под нос Оливер. Все настроение команды растаяло, ведь их ждал целый месяц Ада с этим чудаковатым идиотом. В гостиницу они ехали в одной машине, во внедорожнике ребят. Всю дорогу Джим болтал без умолку, даже непрошибаемого Тилля он выбесил начисто, хотя до гостиницы было всего полчаса езды. Но как только Линдеманн оказался в своём номере он вздохнул спокойно, естественно предварительно захлопнув с грохотом двери перед носом у навязчивого гида. Точно так же поступили и остальные пятеро ребят. Но Джима это ничуть не остановило, он до четырёх утра собирал интересные сведения и места Лондона, что бы с рассветом разбудить мужчин и показать им город во всей его красе. Но грёзам Джима о совместных радостных экскурсиях не суждено было сбыться, так как наутро никто из участников группы двери ему не открыл и на звонки отвечал ему лишь бесстрастный голос о том, что аппараты выключены или находятся вне зоны действия сети. Ответ на мысленный вопрос гида о том, почему он не может связаться с Раммштайн, содержался в том, что все участники группы независимо от того, жаворонки они по типу живых часов, или совы спали сегодня до обеда. Они разнились временем начала бодрствования только парой десятков минут. В остальном их действия были лишены разницы. Они все как один встали, приняли душ, в случае с Рихардом ванну, позавтракали, проведали друг друга, выпили по банке пива за приезд и отправились по своим номерам, привести в порядок мысли и составить легкозаменяемый план на ближайший месяц.