Фотография из бумажника

РОV Тилль 19:57 Надеюсь, сегодня будет удачный вечер и ко мне придёт моя муза. Или же повременить? Правильно, стоит иногда отдыхать. Даже от творчества, тем более такого духовно изматывающего. Интересно, как там Рихард? Наверно извёл уже целый парфюмерный магазин. Да, он такой. Все плохие, а он такой весь благоухающий и блестящий. Ну, вот что мне с ним делать?! Совершенно невозможный человек! Вроде взрослый, но иногда ведёт себя как трёхлетний ребёнок. Нет, я ничего такого не думаю, он действительно взрослый самостоятельный человек, но как скажет что-нибудь в его духе, так и оторопеешь. Может все-таки включить телефон? Мало ли кто может позвонить, например дочь, хотя она знает, что я уехал и звонить мне, когда я в другом городе, бесполезно. Или пойти к Флаке? Уж он-то знает, как мне помочь. Или к Риху, хотя нет, он наверняка сейчас занят какой-нибудь ерундой. Сам не пойму, что со мной происходит, вроде отдыхать приехали и ребята как раньше общаются, да вот гложет что-то. А что - лишь дьявол один знает. К чертям собачьим все. Пойду в бар. Наверняка Шнай уже там. РОV Автор 21:48 Зайдя в бар, Тилль действительно увидел там Шнайдера, но кроме него в баре никого не было. Это показалось солисту странным, и он подсел с бутылкой коньяка к Крису. - Где Пауль? – Вопрос был скорее из ненужной вежливости, чем из заинтересованности. Но Крис, казалось, ждал вопроса: - У себя в номере, по телефону с женой разговаривает. – При упоминании Пауля Шнайдер судорожно вздрогнул, его взгляд стал сконцентрированным, но уже через секунду он рассеялся. – А ты чего не у Риха? Тилль не ожидал такого интереса к своей личной жизни и немного растерялся. – Он занят, просил не заходить. – Линдеманн вовсе не собирался лгать, на автомате получилось. – Выпьем? – Они пили часа четыре напролёт, говоря, о чем попало, чаще всего разговор заходил о Пауле и Рихарде. После пятой бутылки алкоголя они разошлись по номерам. Шнайдер у себя сразу же уснул, а Тилль долго ворочался, все раздумывал, прогонял мысли и снова оказывался у них в плену. 03:29 Наконец он встал и вихляющей походкой пошёл к Флаке. Его вовсе не смущал тот факт, что на часах почти четыре утра, ему просто необходима была сейчас психологическая помощь, он знал, что спокойнее, рассудительнее и лучше Лоренца в этом вопросе никого нет и быть не может. Все номера были на одном этаже и устроены по одной схеме, то есть спальня-ванная-гостиная и найти в этом нехитром лабиринте друга, даже для полупьяного Тилля, не составило труда. Флаке спал за столом, положив на руки голову, видимо долго работал, никак не хотел идти спать, но сон, как известно, не спрашивает, а забирает сразу. Линдеманн растолкал его и попросил посидеть с ним. - Ты меня успокаиваешь. – По пьяни солист становился до ужаса непохожим на себя трезвого. Они сидели в гостиной, пили чуть тёплый зелёный чай, пакетики с которым в обилии имелись в шкафчике с простой гостиничной кухонной утварью. За все те два часа, что они сидели в гостиной никто не произнёс ни звука. Клавишник от души жалел Тилля, который все свободное время тратил на самобичевание и поиски музы, поэтому Флаке старался ни о чем не думать. Тилль просто сидел и впитывал тягучие волны спокойствия, которыми Флаке награждал все, к чему прикасался. Они наполняли тело и душу истомой, уносили солиста от его проблем. Спать не хотелось никому, и они так и продолжали молчать. Лоренцу хотелось помочь Линдеманну, поэтому он разорвал вату тишины между ними: -Что тебя гложет? Расскажи мне. – Задавать такой личный, почти интимный вопрос в такой момент было опасно, поэтому Флаке не ждал правдивого ответа. Но Тилль внезапно поднял глаза и вполне осмысленно посмотрел на него. Он раздумывал с минуту или две, а затем выдал: - Понятия не имею. Все вроде хорошо, но чего-то не хватает, это меня мучает, и спать ночами не даёт. – Протянул Линдеманн. Такой ответ показался клавишнику честным, и его осенило: - Ты что, пьян? – Нет, не подумайте, он сразу уловил чёткий запах алкоголя, но не думал, что солист пьян настолько, чтобы душу выворачивать. Даже так незначительно, ведь он никогда ни с кем не делился тем, что его беспокоит. - И что с того?! – Тилля мало беспокоило то, что о нем думают, тем более он не мог терпеть, когда его кто-то начинал корить за большое количество выпитого алкоголя. Даже если такая претензия исходила от друга. - Нет, ничего. – Лоренц был парнем крайне неконфликтным, - Ещё чаю? – Сидеть без дела было неудобно до неприятного, и чай мог занять головы и руки на десяток-другой минут. - Да, можно. – Тиллю ужасно не хотелось покидать это пропитанное спокойствием место, и он всеми силами пытался продлить это чаепитие, хотя пить чай у него уже не было сил. Он привалился к пологой мягкой спинке дивана и на секунду закрыл глаза. 10:53 Пауля разбудил громкий, настойчивый стук в дверь, которая ходила ходуном, распространяя грохот на весь номер. Ландерс спал крепко, поэтому только через пять минут понял, что к нему стучат. Он встал, натянул халат и поплёлся к двери. Как только он повернул ручку замка, дверь распахнулась, и в номер влетел, сшибая вещи, Рихард. Прямо с порога он испуганно начал: - Не видел Тилля? Он вчера как заходил, так больше я его не видел. На звонки он не отвечает, в номере его нет, никто не открывает. - А может, он просто крепко спит? – Паулю явно не хотелось верить, что Тилль пропал. – Или вышел в магазин. - В такую рань?! Нет, горничная мне сказала, что утром заходила к нему, а кровать не расстелена даже была. – Рихард силился не волноваться, все-таки Тилль взрослый, самостоятельный человек, но у него это плохо получалось. – Может он у Шная? Ты не знаешь? - Нет, я уверен. Уж кто-кто, а Тилль точно не остался бы у Криса. Спроси у Флаке, наверняка тот знает, куда делся наш солист. - Думаешь? – Неуверенно протянул Рих – Да, думаю, ты прав. В номере у Флаке. (Со вчерашнего и до сегодняшнего дня) После того, как Флаке накрыл скоропостижно уснувшего Тилля покрывалом, он тоже решил идти спать. Разбудить солиста не было возможности, так как тот очень крепко спал, позвать кого-то из ребят на помощь тоже смысла не имело, может, кто и встал бы, но поднять его с постели – нет, это невозможно. Флаке разбудил яростный стук. Он мгновенно проснулся, ведь спал всегда очень чутко, и обнаружил за дверью взволнованного Риха: - Тилль у тебя? И чего он так волнуется? Будто миллион потерял. – Подумал Флаке, а вслух сказал: - Да, у меня, спит. Попробуешь разбудить? – Тут Рихард успокоился и стал говорить помедленнее. - Нет, пусть спит. Я думал он шляется где-то, вчера я видел его идущим по направлению к гостиничному бару. Вот и подумал, что он ходит где-то. Все бы ничего, да он Лондона не знает. Да и языка. - Ну, что бы там ни было, он спит в моей гостиной. Когда проснётся, я скажу ему, что ты рвёшь и мечешь, его ищешь. – Флаке усмехнулся, но по-доброму. - Нет, лучше не надо. Пусть встаёт, я к нему вечером зайду. – Он улыбнулся и, развернувшись, пошёл к себе, но вдруг обернулся – Нас сегодня ждут экскурсии, – После этого Флаке закрыл дверь и зашёл в ванную. Когда вышел, Тилля в гостиной уже не было, он пил давно остывший вчерашний зелёный чай, который клавишник ещё вечером заварил и оставил на столе. - Как голова? – Тилль обернулся и смерил Флаке мрачным взглядом. - Раскалывается. – Клавишник улыбался, ему были знакомы эти симптомы, у его друга прогрессирующее похмелье. - И не мудрено. Налить чего покрепче? Как рукой снимет, – Сам Лоренц редко пил, но у него были такие друзья, что ему стоило везде брать с собой бутылку-другую чего-нибудь крепкого, например виски. Тилль кивнул. Клавишник прошествовал к шкафу, где держал кое-какие документы и достал оттуда небольшую продолговатую бутылку, отливающую металлом, наполнил стакан светлой жидкостью и протянул его солисту: - Держи, сейчас подействует. – Было видно, что Тилль ему благодарен, однако он остался молчать, а только опустошил стакан, поставил его на стол, попрощался и ушёл в свой номер. Целый день на номера друзей поступали сообщения о том, что им не может дозвониться их гид. Ребята только смеялись его пустым попыткам, потому что он не первый простак, которого нанимали, что бы поразвлечь их. Но на следующий день была запланирована встреча с фанатами, из-за которых, собственно, и затевался сей спектакль, по этому поводу стоило поговорить и шестеро парней, не сговариваясь, собрались вечером у Оливера, холодильник которого никогда не пустовал в смысле алкоголя. - Одеваемся повседневно, раздаём пару тысяч автографов, фотографируемся и обратно в гостиницу. – Рихарда, как всегда, волновали только шмотки и камеры. В остальном он был не заинтересован. - Потом, после встречи фанатов, нас просили попозировать, и дать пару кратких интервью для местной газеты, но это необязательно. – Тилля явно не напрягала их, ставшая постепенно обычной, миссия, он был спокоен и уверен в себе и своих парнях. – Кто желает? - Наверно, как всегда, я. – Хмуро произнёс Шнайдер. – Может Пауль составит мне компанию? – Он выразительно посмотрел на Ландерса, ожидая от того согласия. - А что, я не против того, чтобы засветится в прессе. – Пауль был в приподнятом настроении от предстоящей гонки за их автографами. Приятно было осознавать, что люди сходят сума только лишь из-за твоего отсутствия. Ну, у кого что, а у Ландерса пресса на первом месте! – воскликнул Дум и все дружно засмеялись. 21:37 Измотанные, потные, голодные парни ввалились в свои номера. Рихард давно переехал к Тиллю, Пауль просто зашёл к Шнайдеру, так как у самого в номерной ванной были неполадки с водой. А Оливер решил пожить пару дней у Флаке, потому как выяснилось, что на него плохо влиял лондонский климат, и немного времени под наблюдением врача ему ещё не требовалось, но уже не мешало. В номере Шнайдера сейчас шёл долгий и утомительный разговор. - Я давно заметил, ты стал по-другому относиться ко мне. – Шнайдер говорил осторожно, по чуть-чуть вытягивая правду из Ландерса. - Нет, с чего ты взял? – Пауль заметно напрягся, занервничал, черты лица его заострились, лоб покрылся испариной. - Да так, просто раньше мы были хорошими друзьями, вечера проводили вместе, а теперь ты меня избегаешь, даже в бар со мной не пошёл, хотя всегда был не прочь выпить. – Криса оскорбляло такое поведение Пауля и он решил во что бы то ни стало узнать причины его столь скорого отдаления. - В бар? Мне жена запретила пить. – Пауль умел врать, но сейчас он был не в состоянии здраво мыслить, поэтому в данный момент лгал как первоклассник, которого мама застала с сигаретой. - Когда тебя это останавливало?! Нашёл кому врать!- Шнай был в ярости, он только недавно осознал тот факт, что хочет иметь отношения с Ландерсом намного более близкие, чем дружеские и любой шаг в сторону давал ему основания думать, что Пауль обо всем догадался и теперь презирает его. Шнайдер испытующе посмотрел в глаза друга и не увидел в них ничего кроме растерянности. Дал о себе знать алкоголь, Крис не выдержал, в два шага он оказался около Пауля и через мгновение он уже целовал его со всей страстью, на которую был способен, а в голове пульсировала, отдаваясь внизу живота лишь одна мысль «сейчас или никогда». Он протянул руку к животу Ландерса и, убедившись что тот не сопротивляется, продолжил наступление. Сам Дум был возбуждён до одурения, он свалил Хайко на кровать, сам упал следом и запустил руку Ландерсу в джинсы. Тело под Крисом содрогнулось, а когда он коснулся рукой члена Пауля тот застонал Шнаю в губы. В первую секунду Пауль был возмущён такой бесцеремонностью, но сам ждал этого вот уже полтора года и, не колебаясь с головой кинулся в этот омут. Он еле сдерживал стоны возбуждения, ощущая руки Криса на своём теле. Он стянул с барабанщика штаны и закинул ему на спину ногу. Его будто током ударило, когда он почувствовал ладонь Шная на внутренней стороне своих бёдер, его тело непроизвольно выгнулось, поощряя деятельность чужеродных рук. Через долю секунды гитарист почувствовал, что в него вошли грубо, с силой и он почувствовал боль, но она осталась на втором плане, после удовольствия. Его тело невольно двигалось навстречу движениям Дума, руки скользили по его широкой спине, а мозг, казалось, отключился совсем, отдаваясь на попечение инстинктам. Не раз Шнаю виделась во сне их близость, но не так. Он жил сейчас в этом моменте, ему не хотелось осознавать, что придётся отпустить Пауля от себя. Сейчас для него существовал лишь он и диван под ними. Он не слышал трели телефона, равно как и гудков машин на улице, он лишь двигался в порыве страсти, доставляя удовольствие себе и своему любовнику. Излившись в партнёра, Шнай обмяк, переводя дыхание. После этого они с час лежали неподвижно глядя друг на друга, после чего отправились вместе в душ, стирать с тел следы близости и обрабатывать ненароком нанесённые, незамеченные в аффекте царапины и ссадины. 21:45 - Мне кажется, тебе не стоило идти с нами. – Флаке уже минут пятнадцать наблюдал за тем, как Оливера тошнит. – У тебя со здоровьем не все в порядке, ещё этот ужасный мокрый ветреный климат. Голова болит? – В ответ Олли промычал что-то вовсе невразумительное, но врачу слова не требовались. - Кружится, значит. Ну что ж, сейчас травяного чаю заварю тебе, пройдёт все, а то к антибиотикам твой организм пока невосприимчив, таблетки могут вызвать зависимость и без них ты уже жить нормально не сможешь. Погоди-ка, я сейчас. Самое умное, что в такой ситуации мог сделать Ридель, то это идти к Флаке, спецу в таких делах, это он и сделал. Если б не Лоренц, неизвестно, дожил бы гитарист до утра, или нет. Вскоре вернулся Флаке, он нёс дымящуюся кружку, издающую непривычно терпкий, щекочущий ноздри запах сена и чего-то ещё, неуловимого и неожиданно вкусного. - Пей, это настой ромашки, чабреца и календулы. Он помогает при отравлении и смене климата. Если выпьешь все, то подействует минут через пять-семь. – После этих слов Олли в три глотка опустошил пузатую кружку и почувствовал облегчение, его перестало рвать и вообще он стал чувствовать себя намного лучше. - Спасибо, мне лучше. – Оливер слегка улыбнулся, боль и дискомфорт прошли, но воспоминания о них ещё заставляли содрогаться все его существо. – Я останусь у тебя? – Это был полу вопрос, полу утверждение. И, конечно, Флаке согласился. Он принёс из соседней комнаты покрывало и подушку. Ридель забылся сном на диване, обивка которого хранила на себе чуть сладковатый и тяжёлый запах парфюма и мускуса Тилля Линдеманна. 21:56 В почти по-семейному тихом номере царил полумрак. Горел ночник около кровати - Рихард читал книгу и лампа на столе - Тилль все искал свою музу. Видимо, муз всех разобрали, так как уже через полчаса Линдеманн не выдержал и улёгся на кровать к Рихарду: -Что читаешь? – Рихард поднял глаза, с полминуты раздумывал затем сказал: - Фантастика. Кроме этого в твоём номере ничего похожего на книгу не обнаружилось. – Тилль придвинулся поближе, положил Риху руку на бедро. Нагло опустил книгу на пол и коснулся губами губ Риха. Тот ответил на поцелуй и углубил его, на секунду он отстранился и произнёс: - Мне надоело быть снизу. Сегодня ты мой. – Это заявление не могло быть оспорено, так как губы Тилля были заняты поцелуем, и ему пришлось согласиться. Весь номер содрогался от их стонов и скрипа кровати, Рих снова и снова резко входил в партнёра, заставляя того судорожно глотать воздух и и стонать от боли и удовольствия. Так однообразно прошла неделя. Они гуляли днём, избегали гидов и назойливых фанатов, пили вместе вечером, проводили парами без сна и отдыха ночи, наведывались к выздоравливающему Оливеру, брали его с собой, болтали, шутили и смеялись так громко, что прохожие оглядывались на шестерых мужчин. На десятый день их совместного отдыха Шнайдер исчез. Его телефон лежал у Пауля в номере, он не появлялся в гостинице уже дня три и обеспокоенные друзья не знали что делать. Ждать, или обращаться в полицию с заявлением о пропаже друга. Нет же, он и раньше исчезал на недели, но то ли дело Берлин, там его все знали, и он знал каждую улицу, каждый бар, а тут он не знает ни города, ни языка. Его, пьяного, могли забрать в полицию за неподобающее поведение и оставить до выяснения обстоятельств, а так как документов при нем нет, они остались в сумке, его могли закрыть очень надолго. За то время, пока Шнайдера не было, Пауль сильно похудел, его лицо приобрело землистый оттенок, круги под глазами были фиолетового цвета, ведь он почти не спал и не ел, а часами напролёт рыскал по городу на том внедорожнике, который был их временной собственностью. Он не обходил вниманием ни один бар, ни один паб, расспрашивал барменов о человеке с внешностью Шная. Его измученный вид был красноречивее любых слов, поэтому ему бармены и официанты выкладывали все, что знали, видели и слышали за последний месяц. Но все было тщетно. Шнайдера нигде не было, Ландерс просто валился с ног от усталости и отчаяния, на него больно было смотреть, а Флаке зачастил к нему. Каждый раз приходя в номер к Паулю он спрашивал: - Узнал что-нибудь? – Ответ был все время один и тот же: - Нет. Совсем ничего. – После этого Флаке приносил ему чашку успокаивающего отвара и гитарист засыпал тяжелым, полным кошмаров сном, во время которого с ним был кто-нибудь из группы, чтобы не дать ему вскочить среди ночи и опять бросится искать Криса. Всегда наутро того, кто оставался с Паулем спрашивали: - Как он спал? – На что получали один и тот же ответ - Ворочался, размахивал конечностями, бредил. – Друзья тяжело качали головами и продолжали поиски. Они обзванивали морги больницы, отделения полиции и везде получали лишь информацию о том, что таких людей/трупов к ним не поступало.