Подчиняться стоит лишь сердцу

- Не обнадеживай его, Тауриэль. Не мучай его зря. Всё равно я не позволю своему сыну быть с тобой. Так сказал ей владыка Трандуил. Ее господин, ее покровитель, ее приемный отец. Эльфийка тихо шла сквозь лес, отравленный темной магией из Дол-Гулдура, и сердце ее съедала бессильная злость. Не ему решать, с кем быть его сыну. Не должен эльф, пусть и король, решать судьбу других, на это право имеют лишь Валар. А свою судьбу она и вовсе никому не отдаст. Начальница королевской стражи остановилась и подняла глаза к небу. Через густую листву вековых древ на нее смотрели вечерние звезды. Тауриэль глубоко и тяжко вздохнула. Только они ее и понимают. Их печальный и мудрый свет направляет ее всю жизнь, дает ей надежду, дает ей силы. Сейчас она, как никогда раньше, чувствует приближение краха того шаткого мира, установившегося с падением Саурона. Но куда больше ее волнует шаткий мир внутри нее. Тауриэль не могла сказать, что любит Леголаса, но шесть столетий, проведенных рядом с ним, были лучшим временем в жизни эльфийки. Он ее друг, ее опора, ее учитель. Она улыбнулась, рисуя в уме образ златовласого принца. Но слова его отца, Великого короля Лихолесья, пронзили этот образ, как стрела пронзает жертву. - Я подчинялась твоим приказам, но сердцем своим командовать не позволю! - крикнула она в тишину леса. Птицы, испугавшись, взмыли к небесам. Хотелось бы и Тауриэль быть птицей. Странствовать между облаками, дружить с ветром и не знать земных забот. Окрыленная этими мыслями, эльфийка взобралась на ближайшее дерево. Чем выше она поднималась, тем свежее и чище был воздух, тем яснее были ее мысли и чувства. Усевшись меж толстых дубовых ветвей, Тау запрокинула рыжеволосую голову и устремила свой взор к звездам, сияющими на небе. - Нет, глупый гном, - шепчет эльфийка, - свет звезд не чужд нам и не холоден. Он чист и прекрасен, это свет наших сердец. И она забылась там, убаюканная песней птиц и шелестом листьев, под зорким взглядом Варды. Молодой эльфийке(по меркам Эльдар, конечно) снились отец и мать, погибшие в войне против Темного Властелина, снилось Лихолесье. Еще свежее и прекрасное, деревья зелены, воздуж свеж и бодрящ, и Леголас на отдаленной прогалине дает ей уроки метания ножей. Для нее принц - идеал, высшее существо, о котором и мечтать запретно. Было ли ей приятно, когда Владыка сказал, что она стала дорога ему? Конечно. Сердце обрадованно колыхнулось, дыхание слегка участилось. Но разум, хладный разум эльфа, не дал чувствам разыграться. Ах, зачем, зачем она не ушла тот час, зачем осталась и начала оправдываться? Зачем не сказала, что Владыка ошибается и не ушла? Ну как, зачем? Она надеялась, ждала, что милостивый король Трандуил благословит ее, заверит, что если Леголас выберет ее, то он уважит этот выбор. Глупая. Нет больше милостивых и мудрых королей, не осталось больше. Тауриэль проснулась от шороха. Не открывая глаз, чтобы не привлекать внимание врага, она нащупала рукой кинжал. Сквозь полуопущенные ресницы она разглядела разбудившее ее существо. Это был эльф. Он высок и статен, но капюшон скрывал от нее его лицо. Быстрее стрелы эльфийка метнулась к нему, приготовившись прижать нож к его горлу, но ее опередили: эльф развернулся, и Тау чуть не наткнулась на острие кинжала. - Тебе не стоит убегать так далеко, Тауриэль, некоторые о тебе беспокоятся. - Эльф убрал нож и скинул капюшон. Это Леголас, ее принц, ее учитель, ее друг. - Прошу прощения, владыка. - она нагнулась, чтобы убрать нож за голенище сапога и скрыть свое смущение: он только что признал, что волновался за нее. - Тебе не нужно извиняться, - принц улыбнулся и спрятал кинжал, - просто не стоит уходить так далеко от крепости. Лес сейчас не безопасен. - Тауриэль молча кивнула. Сказать, что так далеко в лес она ушла как раз за тем, чтобы встретить опасность, значило показаться глупой и ветреной в глазах Леголаса, а этого она не хотела. - Пойдем, - позвал ее принц, - будет лучше, если отец не заметит нашего отсутствия. - И он начинает спускаться с дерева. Легко, с присущей только ему грацией, он перелетает с ветки на ветку, Тауриэль за ним. Ученица не превзошла учителя, но и не отставала от него. - Так зачем ты ушла? - спрашивает он налету. - А зачем ты пошел искать меня? - Ну, мне было бы досадно, если бы твой сон потревожили пауки или орки. - эльф уже стоял на земле и протянул Тауриэль руку, чтобы помочь спрыгнуть с ветви. Гордость Авари не позволила эльфийке принять помощь, и она спрыгнула вниз в сумасшедшем кульбите. Леголас, улыбнувшись, опустил предложенную руку и последовал за ней к тропе. - Я проснулась от одного шороха твоего плаща, владыка. Неужели ты думаешь, что я бы не услышала движение паука или дыхание орка? - Не хочу тебя расстраивать, но я пробыл возле тебя несколько часов. - Невозможно! - эльфийка не верила. Не мог слух так ей изменить, - Я бы проснулась. - В этом нет ничего такого, Тауриэль. Я знаю, ты измотана бесконечными стычками с пауками, сон был тебе нужен. - Ты тоже измотан этими стычками, Леголас, но я уверена, ты бы уловил и стук моего сердца! - столь красивое и через чур романтичное сравнение непроизвольно слетело с ее языка, и она его прикусила. - Я слышу его всегда. - Ее зеленые и переменчивые глаза Леголаса встретились. Тау почувствовала, что краснеет, и спешно отвернулась, сделав вид, что что-то привлекло ее внимание. - Что там? - Леголас инстинктивно потянулся за стрелой. - Ничего, показалось. - кровь уже отхлынула от прекрасного лица эльфийки, и она вернулась к собеседнику. Несколько минут они шли молча. Тауриэль отчаянно пыталась не встречаться с Леголасом взглядом, а принц, словно смеясь над ней, сверлил свою рыжеволосую спутницу глазами. Наконец его голос прозвенел в тиши леса: - Ты так и не ответила, почему ушла? - Общество гномов - не самое лучшее. - Мне показалось, что с тем лучником тебе было интересно. - голос принца потяжелел, словно каждое слово давалось ему с трудом. Тау не знала, мимолетный ли это отзвук ревности, или просто неприязнь к наугримам. - Он сноснее остальных. Этот гном молод и полон мечтаний, я лишь поделилась с ним своими. - Леголас остановился и с нескрываемым укором сказал: - Ты делишься мечтами с гномом, которого знаешь один день, но ни разу не посвящала в них меня? - Вы хотите знать, о чем я с ним говорила? - Тауриэль не хотела злиться. Она понимала, отчего негодует Леголас, но его приказной тон задел ее за живое. - Если этого хочешь ты. - принц смягчился и попытался восстановить мир между ними. Тауриэль отвернулась, подбирая слова. - Я рассказала ему, что люблю уходить на закате в лес. Люблю смотреть, как тьма накрывает мир, как первые звезды зажигаются на небесах. Вот все, что я сказала ему. - Тауриэль злилась на принца за его глупое подозрение, но ей была приятна его ревность. Леголас наверняка увидел ее раздражение. - Тауриэль, - он взял ее за руку и развернул к себе, - прости меня. - За что ты извиняешься? Ты спросил, я ответила. - Авари высвободила руку и продолжила путь. - Я не должен был. - крикнул ей Леголас вслед, догоняя, - Не должен был выспрашивать сокровенное. - Тау разозлилась еще больше: они знакомы более шестисот лет, и он не знал, что эльфийка уходит на закате из крепости? - Хочешь сказать, ты этого не знал? - Знал. Я следовал за тобой каждый раз, как ты уходила, но каждый раз, едва ты скрывалась из виду, я терял тебя. - Признание поразило эльфийку. Она повернулась к принцу, не веря своим ушам. - Ты уходил за мной каждый раз? Но зачем? - За тем же, за чем и сегодня. Я боялся, что тебя настигнет беда. - теперь пришла пора Тауриэль смущенно опустить зеленые глаза. - Со мной ничего не случиться, Леголас, а тебе не стоит следовать за мной. Владыка Трандуил, - она сглотнула комок подступившей неловкости, - будет не рад, если узнает. - Только ли поэтому ты отвергаешь мое общество? - Конечно, - Тау пошла дальше вглубь леса, - других причин нет. *** Принца Лихолесья за всю жизнь волновала лишь одна женщина - Тауриэль. Отец взял ее воспитанницей после битвы Последнего союза людей и эльфов, где доблестной смертью погибли ее родители. Тогда Тау была почти ребенком, прекрасная рыжеволосая малышка сразу запала в душу принца лесных эльфов. Она росла, и была для Леголаса и младшей сестрой, и боевой подругой, и, в последнее время, его тайной зазнобой. Не знал он, когда взыграла в нем эта любовь, но теперь переменчивые глаза принца неустанно наблюдали за ней, ловя каждое движение, каждый взмах ее ресниц, каждую светлую улыбку. Почему он скрыл от нее свое прекрасное чувство? Леголас боялся, что в ней его нет, боялся, что она видит в нем только принца, только учителя, только командира, или только старшего брата. Однажды, собравшись, наконец, поговорить с прекрасной Авари, принц пытался найти ее в крепости, но не сумел. Боевые собратья эльфа сказали, что она ушла до заката в лес. Отправившись за ней тогда, Леголас привык следовать за ней постоянно. Чистое и прекрасное, как свет звезд, чувство стало превращаться в манию. Тауриэль была нужна ему, как воздух. И каждый, с кем она говорила, вызывал в груди царевича жгучую ревность. Не найдя выхода, любовь стала жечь его изнутри. Лишь сегодня принцу удалось найти эльфийку. Рассматривая каждый лист и каждый след, он проследил ее до огромного старого дуба и нашел спящей на толстых ветвях дерева. Как прекрасна она была! Укрывшись плащом, она спокойно спала под взором светлой Варды. Грудь ее вздымалась и опускалась, отмеряя дыхание, изящные, как ветви юного дерева, руки лежали под головой, а волосы цвета осенней листвы обрамляли ее красивое лицо. Леголас любовался ею, казалось, всего несколько мгновений, но вскоре звезды начали гаснуть, а восток алеть. Принц хотел было уйти, но, услышав его, Тауриэль проснулась. Едва не убив друг друга, они спустились вниз и направились обратно.Разговор получался натянутым, непроизвольные ревнивые нападки Леголаса раздражали Тауриэль, да и его самого тоже. Ее отстранённость ранила принца в самое сердце пуще клинка, в зеленых глазах не читалось и намека на ответную нежность. Уже дважды за это утро Лего признался, что волнуется о ней, но в ответ получал лишь вежливую благодарность и легкое смущение. Еще не начав, принц знал, что в битве за сердце Авари потерпел неудачу. Они подходили к воротам крепости, когда со стороны реки затрубили в рог.