Подчиняться стоит лишь сердцу

И снова Тауриэль убедилась, что мудрость покинула короля Трандуила. Как мог он позволить отряду орков безнаказанно пересечь их границы? Как мог он разрешить им напасть на их пленников? Почему не велел отрядам отправится в погоню? Он приказал ей уйти. Что ж, она ушла, но не вернется, пока не будут отмщены убитые в схватке ее боевые братья и сестры, пока она не убедиться, что отряд гномов, чья цель казалась ей весьма благородной, добрался до Одинокой горы, пока не увидит своими глазами, что Кили, молодой лучник, понравившийся ей, жив или, что конечно же хуже, мертв. Ей не всё равно. Тауриэль не простит короля за его безразличие. Она саму себя не простит, если вернется. Тауриэль взяла с собой свой лук, свои кинжалы и меч. Эльфийка знала, что в конце пути ее ждет битва. К ночи она надеялась добраться до озера, а к следующему вечеру - до Асгарота, и любая тварь, что попадется на ее пути и попытается помешать ее плану, будет убита. Эльфийка неслась сквозь зелень леса. Солнце стояло в зените, когда она пересекла границу Лихолесья. Запад заалел, когда Тауриэль добралась до устья реки. С крутого берега ей открывался вид на Асгарот, за ним в тумане маячила снежная вершина Одинокой горы. Эльфийка огляделась: на земле вокруг нее было множество следов, по большей части - орочьих, но также имелись гномьи и даже человеческие. Тауриэль привлекло темное пятно на светлом камне у воды. Подойдя поближе, Тау поняла, что это кровь. Жидкость потемнела и сгустилась. Она была отравлена, а Тауриэль знала, какому гному отравили кровь. - Кили, - прошептала она. Сзади послышался шорох. Авари в мгновение ока наложила стрелу на тетиву и обернулась. Это был не орк, и слава Эру. - Я приняла тебя за орка. - крикнула она принцу. Леголас в полном вооружении стоял в пятидесяти метрах от нее с луком на изготовке. - Будь я орком, ты была бы уже мертва, Тауриэль. - сложив оружие, он подошел к ней. - Почему ты ушла? Приказ был не входить и не выходить из крепости. Отец гневается на тебя. - Я больше не подчиняюсь приказам, идущими вразрез с приказам моего сердца. - сверкнув глазами ответила она. - А то, что владыка Трандуил гневается - его право, так же как и мое - гневаться на него. - повисло неловкое молчание. Леголас ждал, что еще она скажет, ждал, что она будет убеждать его пойти с ней. Что ж, она действительно была бы не против его компании. - Ответь мне, Мелон, почему мы должны прятаться за нашими стенами, пока другие гибнут, сражаясь с тьмой? - Тауриэль видела, что и его мучит бездействие короля Трандуила, видела, как в нем борется желание пойти с ней против воли отца и желание быть послушным сыном и строгим командиром. К счастью Авари, победило первое. - Ты права, Тауриэль. Мы не должны прятаться за стенами. Мы должны охранять Средиземье от зла. - Леголас говорил тихо, так, словно убеждал сам себя. - Но всё же, что ты надеялась сделать одна против целой стаи орков? - Но я же не одна. - улыбнулась эльфийка. - Ты знала, что я пойду за тобой? - Я знала, что и ты не сможешь позволить себе бездействовать. - вспомнив их утренний разговор и то, как важно было принцу услышать, что она в нем нуждается, Тауриэль добавила, - Я буду рада, если ты присоединишься ко мне, Леголас. - И я буду рад сделать это. И они двинулись дальше вместе. Ретивый конь принца скоро донес их до моста Асгарота, но последние осенние сумерки быстро сменились ночной тьмой. Было решено дождаться рассвета здесь, под сенью деревьев. Тауриэль вызвалась первой нести караул, ей не хотелось спать и было о чем подумать. Леголас не возражал. Они поели, затем он расстелил на траве свой плащ и лег. Тауриэль села спиной к принцу и лицом к открывавшемуся в прогалине меж деревьев виду на город. Ночь стояла ясная, звезды тускло мерцали, их свет затмевала старая луна. О чем она думала? О разном. Она думала о своем изгнании, и о том, что Леголас, по сути, добровольно разделил его с ней. Где-то в глубине души Тауриэль знала, что они уже никогда не вернуться в чертоги Лихолесской крепости. Она думала о гномах. Об их тяжком пути, об их благородной цели. Она помнила, как давным-давно к королю приходил Торин Дубощит и просил помощи, помнила, как ему отказали. Уже тогда в душу юной Авари было заронено семя недоверия к владыке Трандуилу и ко всему живому. Это семя взросло, став ее характером, ее убеждением, ее силой, но только сегодня оно стало ее неповиновением. Впервые Тауриэль ослушалась прямого приказа, и она этим гордилась. Теперь ей казалось, что в этом есть сила - пересечь границу дозволенного, поступить не по чести, а по велению сердца. Она чувствовала в своей непокорности свободу. Но не все оковы пали с нее. Будь она свободна ото всех цепей, она бы сделал то, чего всю жизнь боялась. Она бы сказала ему, поведала о том, что чувствует. Но путы все еще были, а потому Тауриэль не могла позволить себе этого сделать. *** Зеленолист долго не мог уснуть, мучимый душевными треволнениями. Огонь страсти, неведомый ему прежде и чуждый многим эльфам, не позволял принцу успокоиться. Прошло время, а сон все не шел. Леголаса снедали тысячи мыслей, и каждая - о ней. Он прокручивала в голове мгновения их кратких встреч наедине, пытался представить, как он говорит ей: "Gi melin, Tauriel!", но никак не мог довести этот мысленный диалог до конца. Ночь уже минула свою середину, так и не сомкнув глаз, Леголас поднялся, чтобы сменить Тауриэль на посту. Она сидела на траве, поджав под себя длинные стройные ноги и обняв колени. Зеленые глаза ее были устремлены вдаль, они ласкали своим взором гладь озера, порой скользя мимо Одинокой горы, блуждали по проулкам Асгарота. - Тауриэль, - позвал он, - иди спать, я посторожу. - Не нужно, мой принц. - отозвалась она, не отрывая глаз от черной глади воды вдалеке. - Мне совсем не хочется спать. - Леголас сел рядом. Его глаза-хамелеоны устремились в ту же даль, что и глаза Тауриэль. Они молчали. Наследник Синдар, принц лесного королевства, и эльфийка-Авари, чьи родители были близкими друзьями короля Трандуила. Могучие воины, сильные и смелые. Но сейчас каждый из них был полон опасений, каждый не смел надеяться, что будет понят, что будет любим. Но сердце Леголаса, пораженное недугом любви, наконец не выдержало. Он оторвал взгляд от воды и перевел глаза на эльфийку. Не скрываясь, он любовался ею, и чем более он разглядывал ее, тем сильнее возгоралось в нем желание, прежде неведомое. Почувствовав на себе его взгляд, Тауриэль повернулась, недоуменно вскинув брови. - Что-то не так? - вежливо осведомилась она. - Да, Тауриэль, что-то не так. - отчего-то сурово и даже строго ответил принц. - Что-то не так уже несколько столетий. - Что же тревожит тебя? - глаза Авари мерцали в полумраке. Она прикладывали все усилия, чтобы не выдать своего волнения: что-то будет. - Меня давно тревожит новое, жгучее чувство, - стараясь держаться спокойно, ответил Леголас, - и знаешь, Тауриэль, рядом с тобой оно жжет меня лишь сильнее. - Тауриэль, округлив глаза, повернулась обратно к озеру, сердце ее бешено колотилось, она знала, что дальше скажет ей принц. Пусть сегодня она познала неповиновение, но ослушаться приказа короля, не подавать его сыну надежды, она не могла. Эльфийка поспешно встала и отошла к стоявшему поблизости дереву. Уперевшись в его ствол рыжеволосой головой, она пыталась собраться с мыслями. Она не знала, что ей делать. На ум пришло только одно: попросить - Не надо. - глухо умоляет она принца, - Прошу, не говори мне этого. - Леголас тоже поднялся и подошел, но всё же оставался на расстоянии. - Почему? - в голосе его не поддельная горечь, - Почему должен я скрывать это? Если ты не чувствуешь того же - скажи. Я стерплю боль, и не стану принуждать тебя. - Нет, - Авари почти плачет, глаза полны слез, - нет, все верно. Мне это не чуждо, я...мое сердце трепещет, Леголас, и ты - причина его трепетанья, но я не могу ответить. Нет. - Но отчего? Что держит тебя? - Тауриэль обернулась и с мольбой посмотрела на принца. - Твой отец велел мне держаться подальше, не обнадеживать тебя, Леголас. - слезы брызнули из ее глаз. Эльфийка закрыла лицо руками и расплакалась от собственного бессилия. Не могла, никак не могла она ослушаться этого последнего приказа короля. Леголас подошел к ней вплотную. Он отнял тонкие руки от лица Авари и, аккуратно взяв за подбородок, поднял ее взгляд. Сейчас его глаза были цвета молодой весенней листвы. - Но моего отца здесь нет. - Мягко возразил принц, нежно касаясь щеки Тауриэль, утирая ее напрасные слезы. Она закрывает глаза и, как верный зверь, как любящий ребенок, льнет к его руке. На его прикосновение сердце эльфийки отозвалось учащенным биением, мысли спутались, стало мало воздуха. Леголас наклоняется к ней и прислоняется своим высоким лбом к ее. Авари открывает глаза и встречается с ним взглядом, теперь его глаза синие, такие, каким должно быть море. - Gi melin, Tauriel. - шепчет он. И эльфийка знает - это не ложь, она знает, что это истинная правда. И знает, что и она любит царевича. Освободившееся чувство теперь властвует над ней, и повинуясь его приказам, Тауриэль шепчет в ответ, видя свое отражение в синих глазах принца. - Поцелуй меня. - Ты мне приказываешь? - с улыбкой спрашивает он. - Смею просить. - теплая рука скользнула под волосы Тауриэль и остановилась на ее точеной шее. Леголас привлекает ее к себе, и губы их смыкаются в поцелуе.