Отблеск души

Кастиэль уже знал, что небесная канцелярия не раз стирала ему память, накопленную в тяжелых сражениях, ломала его волю, внушая нужду подчинятся. Но он и не подозревал, что последняя попытка Наоми манипулировать им отнимет столь важную и шокирующую часть его прошлого. Дин целовал его совсем не по-дружески, а Кас не мог или не хотел сопротивляться. Воспоминания, которые казались невозможными, всплывали в сознании, сводя с ума так же, как некогда впитанная адская ноша Сэма. Восемнадцатилетний Дин стоит перед ним, протягивает руку и говорит всякие глупости, а Кас чувствует, как необычно его новый сосуд реагирует на эти движения и слова друга. Нельзя было выбирать весселем юную девушку, то была ошибка. Но иначе Винчестер не подпустил бы к себе незнакомца так близко. У Кастиэля не осталось выбора: Дина необходимо спасти. Прикосновения молодого охотника так обескураживают, что не хватает разумных слов его остановить. Его глаза так необычно светятся, что хочется, чтоб такой момент длился вечность. Неужели когда-то душа Дина была столь уязвима, но и столь сильна одновременно? Без Ада, апокалипсиса, без потери Сэма всё было иначе. Кастиэль это понимает. Даже сквозь дымку своего безумия он видит, что Дин светится счастьем. И это счастье делает его душу неотразимой, слепящей больше, чем волны благодати. Кас сдается. Он не может отказать родному человеку, когда тот целует и прощает. Ангел понимает, что никогда и никого так сильно не любил, даже своего Отца. Это шокирует, но и освобождает. Больше нет страха. Поэтому при последней встрече, когда Кастиэль замечает отчаяние в родных зеленых глазах, он уже сам обнимает и целует юного Дина, чтобы больше никогда не видеть этой боли. Ласки становятся настойчивей, сила воли слабее, а ангельское моджо рвется наружу. Он в руках Дина, который опять счастлив, и от этого осознания наслаждение захватывает всю сущность Каса без остатка. Душа человека на миг расщепляется, сливаясь с благодатью, и создает чудо, малоизведанное природой Бытия. Противоестественное по законам божьим, но такое естественное вопреки всем запретам. Кастиэль понимает, что случилось. Не сразу, но понимает. Ему опять страшно. Он мгновенно исцеляет душу Дина, затуманивая его память, чтобы он не страдал из-за неизбежной разлуки. Теперь Винчестер будет смутно помнить о Кассандре, так, будто это давно забытый эпизод его жизни. Кас постыдно сбегает… Но чувства к Дину, которые он осознал, никуда не уходят, лишь усиливаются, когда он вновь видит его взрослую душу. Еще более прекрасную душу, хоть и отяжеленную потерями, виной и болью. И ангел понимает, что проклятие у них общее. Кастиэль думает, что сумеет искупить эту соединенную мистической связью вину, если останется в Чистилище. Но видя отчаянный взгляд Дина в расщелине прохода, Кас понимает, как ошибался. А затем темнота, пытки, приказы Наоми, блеклые обрывки памяти и дорога в рабство, от которой его вновь спасают любимые зеленые глаза… Ангел вырвался из воспоминаний, поглощенный удовольствием, и, когда снова смог размышлять, решил, что вновь подвел Дина, а Дин снова его простил. Кастиэль был уверен в этом. Жалкими остатками ангельского моджо в каждом поцелуе он чувствовал сияние души своего человека, теперь уже больше не обремененной страданиями. Но как такое было возможно, Кас не понимал. Только продолжал ощущать свободу и воодушевления Дина, которые сопровождали неконтролируемую дрожь в теле. Эта радость, лишенная сомнений, пьянила ангела, не оставляя выбора даже тогда, когда он, наконец, догадался, что Дин его любит, как разносчик пиццы няньку, что смущало, но и вдохновляло одновременно. Кастиэль потерял связующую нить мыслей, его искалеченная после вознесения сущность наполнилась странной силой. Слабые крылья Каса, лишь частично восстановленные после ритуала, который провел плененный Метатрон, внезапно налились энергией и судорожно раскрылись, пуская в материальный мир огромную тень. Это было опасно для Дина, его душа могла расщепится, могла серьезно повредится, и Кастиэль оттолкнул своего человека. Но было уже поздно, Дин успел насладится соитием, что запустило процесс энергетического распада… Отдышавшись, Винчестер почувствовал, как ангел снова отдаляется. В затуманенных глазах Дина промелькнула обида и непонимание, он тяжело вздохнул и прохрипел: — Почему, Кас? — Я не человек, Дин, и даже не полноценный ангел, чтобы излечить тебя. Ты в опасности! Твоя душа расщепляется… — боясь посмотреть в глаза Винчестеру, ответил Кастиэль. — Душа? — задумчиво прошептал тот. — Как тогда? — Да, как тогда, — запнулся Кас и, наконец, рискнул взглянуть в сторону раскрасневшегося от новой волны возбуждения Дина. — Ты помнишь? — изогнул бровь Винчестер, всё еще сбивчиво глотая воздух. Кастиэль хотел крикнуть, что сожалеет, что был не в себе, что его обманули, но смог лишь неуверенно кивнуть. Дин улыбнулся, чем обескуражил своего ангела. — Давай не будем это обсуждать… не сейчас, — простонал Винчестер, с трудом отодвигаясь от Каса. Он был полностью раздет и чувствовал себя неудобно под пристальным взглядом взволнованного Кастиэля. Нельзя было прерывать магию момента… Гребанный ангел всё испортил! Однако Дин ощущал небывалое удовлетворение, будто не было столько лет ада в его жизни, будто он заслужил спасение. — Мне надо поспать, — добавил он, вновь приобнимая крылатого любовника, — обещай, что не улетишь, мы должны дождаться Даниэль, она излечит нас обоих. — Ей надо поспешить, Дин, твоя душа кровоточит, — испуганно выпалил ангел. — Я чувствую себя очешуенно, не заводись, — отмахнулся Винчестер и обессиленно упал на подушку, постепенно теряя связь с реальностью. Кас запаниковал. Он подскочил и, нацепив плащ на голое тело, вернулся к своему человеку, потерявшему сознание. Его рука уверенно проникла в межреберье, к реактору души Дина, и Кастиэль стал тратить остатки благодати на ее исцеление, хотя и понимал, что жизни Дина ничего не угрожает. Ангел словно сошел с ума, следуя указке жестокой, насмешливой судьбы, нашептывающей: давай, торопись, поспеши, нельзя терять не минуты. Кас понимал: что-то не так. В воздухе витала неизвестная ему древняя магия, словно кто-то заставлял его несдержанно паниковать на ровном месте. Процесс длился всего несколько секунд, но за это время свет, вырывающийся из руки и глаз Кастиэля, все глубже проникал в душу Винчестера, опустошая ангела. Крылья всколыхнулись последний раз и, вызвав дикую боль, разорвали с Касом связь. Он снова пал, на этот раз безвозвратно, потому что вырванные крылья комком энергии взвили в воздухе и прилипли к руке, плавно стекая в межреберье охотника и исполняя миссию благодати. Всё это сигналило о вмешательстве извне, но не оставляло иного выбора. Главное, Дин был спасен. А Кастиэль, с выжженным изнутри сосудом, стал человеком, который умирает. Послышался злобный смех, и ангел, с трудом возведя взгляд к потолку, увидел еле заметную тень. Магия, заставившая его опустошить себя, исчезала, выполнив свои намерения… — Кас, — выпалил очнувшийся Дин, — Кас, что случилось? — Дин, — прохрипел ангел, отчаянно коснувшись дрожащими пальцами лица Винчестера, прежде чем тьма поглотила его рассудок. — Дэль, — закричал Винчестер, вскакивая и натягивая штаны, — нужна помощь, срочно!

***

Вскоре Даниэль материализовалась в комнате и потрясенно уставилась на Дина, который стоял не шевелясь с заплаканными глазами. Он был полуголый, в одних только джинсах. Проследив за его шокированным взглядом, Дэль увидела почти раздетого Кастиэля, безжизненно лежащего на кровати. Ангела прикрывал лишь распахнутый на груди плащ. Нефелин судорожно вдохнула. — Что случилось? — испуганно выпалила она. — Я не знаю… Не время… Просто исцели его… — рвано дыша, скомандовал Дин. Даниэль склонилась над Касом и попробовала сконцентрировать силу благодати в руке. Но у нее ничего не вышло. Она всё еще была выжата после путешествия в прошлое. — Нет, только не это, только не сейчас, — всхлипнула девушка, с ужасом взирая на бездыханное тело своего родителя. За то малое время, что она знала его, Даниэль успела полюбить это пернатое недоразумение, не меньше, а то и больше самого Дина. Она панически подскочила с кровати и уставилась на мертвые глаза застывшего Винчестера. — Не теряй надежды! — приказала Дэль, заставляя себя собраться и обдумать возможные варианты спасения. Дин, всё еще не двигаясь, послушно кивнул, но его потухшие глаза не выражали ничего, кроме отчаянного потрясения. Даниэль лихорадочно забегала по комнате. Что могло случиться? Всё что угодно… Кастиэль мог потратить остатки своей благодати на спасения своего человека. Или мог просто истощиться раньше времени. Крови не было, значит, всё упиралось в опустошение ангельского моджо. Чужеродной магии она не чувствовала, хотя была без сил и могла ошибаться. Дэль сжала пальцы в кулаки, проклиная себя за то, что не уладила эту проблему раньше, пока не стало слишком поздно. Нет, еще не было поздно, убеждала она себя. Она часто дышала, еле сдерживала подступившие слезы и отрицала очевидное. Кастиэля не стало. Ее родного, единственного и неповторимого ангела. Ее друга, родителя, защитника, спасителя. Ее безумную любовь… Стоп… Это уже были чувства Дина, так незаметно и хаотично вклинившиеся в ее переживания, и Нефелин не выдержала. Сила этих эмоций высосала последние остатки энергии. Отчаянно прохрипев «Кас», она пошатнулась и рухнула без сознания прямо к ногам отрешенного Винчестера. Воздух в этой комнате заполнился удушливыми нотами, словно кто-то злонамеренно высасывал весь спасительный кислород. И Дин, судорожно глотая ртом этот, казалось, тоже умерший воздух, наконец, опустил взгляд в пол и увидел обездвиженную Даниэль. Больше не осталось даже призрака надежды, даже скребущего душу вопля отрицания. И он, схватившись за сердце, медленно осел рядом с дочерью. Боль в груди усиливалась, упрямо напоминая, что он еще жив. Но Винчестер-старший надеялся, что это ненадолго. Пока боль не возросла настолько, что пот потек по лицу, словно струи воды, а левая рука не онемела до полной потери чувствительности. Из глаз хлынули скупые слезы, а рот исказился в натянутой гримасе. Какое-то время он отстранено смотрел в никуда, боясь увидеть неподвижных Каса или Дэль, а потом, воздуха не стало совсем, и он погрузился в спасительный мрак, теряя связь с ужасной реальностью. Через несколько секунд дверь в комнату решительно отворилась, и внутрь ввалился запыхавшийся Сэм. Он только и успел, что крикнуть: — Дин, почему вы не… — слова застыли в глотке. Сэм не верил своим глазам. Он не знал к кому ринуться, кому и как помочь. Руки дрожали, когда он набирал 911. Голос срывался, пока он диктовал адрес. А мозг лихорадочно работал, толкая его к применению магии, знать бы только, какой именно. Жаль он не знал, что конкретно случилось. Но всё равно ринулся к библиотеке, чтобы хоть чем-то себя занять в ожидании скорой. Спустя тридцать секунд, Сэм, наконец, вспомнил об искусственном дыхании и рванул обратно в комнату Дина. Чувства и здравый смысл скомандовали ему склониться над братом. Он начал ритмично надавливать на грудь Дина, чередуя свои движения с вдыханием воздуха в его рот. Спустя еще минуту послышался рёв сирены, и Сэмми, спотыкаясь, помчался встречать медиков. Только бы они успели спасти хоть кого-нибудь. Только бы они спасли Дина…

***

— Инфаркт миокарда, — сочувственно произнес медик, посмотрев на кардиограмму. — Парамедики вовремя успели оказать помощь вашему брату. Сейчас мы проведем ряд тестов, чтобы оценить масштабы поражения и решить, достаточно ли медикаментозного лечения или понадобится операция. Вы должны подписать ряд документов. — Да, да, конечно, — спешно ответил Сэм, следуя за доктором в его кабинет. Он всё еще был под грузом тяжелых эмоций, и страх не отступал. Он корил себя, что, вызывая скорую, не подумал спрятать тела Нефелина и ангела. Хорошо, что Дэль пришла в себя и переместила Кастиэля буквально за секунды до того, как напуганный Сэм и парамедики ворвались в комнату. Как он мог быть таким беспечным? Если бы в бункере обнаружили труп давно пропавшего Джимми Новака, началось бы полицейское расследование, обыск хранилища, более подробное выяснения их с Дином личностей, и проблемы могли стать неразрешимыми. Даниэль всех спасла. Вернее, почти всех, младший Винчестер всё еще переживал о гибели Каса и боялся реакции Дина, когда тот очнется.