Отблеск души

Дин и Дэль сидели в библиотеке в ожидании Сэма. Он позвонил и обещал вернуться через полчаса. Даниэль обдумывала, как ей побыстрее свести влюбленную парочку упрямых идиотов, чтобы ее больше не беспокоили противоречивые терзания Винчестера, которые она так остро чувствовала из-за своего дурацкого переходного возраста. А Дин сверлил недовольным взглядом несчастный телефон, потому что Кас опять не отвечал на его звонки. — И какого черта это было, Дэль? Зачем ты полезла со своими тупыми советами? Кас же не человек и воспринимает всё искаженно, он просто растерялся из-за того, что просьба исходила от тебя, ты же вроде как моя ксерокопия, — проворчал Винчестер. — Давай без этих пренебрежений, я явно более удачная и сообразительная копия тебя, — подмигнула Нефелин. Дин закатил глаза, процедив наигранно угрожающим тоном: — Я знаю его дольше тебя, а ты тут строишь из себя тетушку Фрейда. Просто отвянь и займись своими делами! — Это мои дела, вы же мои папочки, — невинно хлопая ресницами, пояснила Дэль, с удовольствием подмечая розоватые пятна, выступившие на коже Винчестера. — Все, хватит! — прогремел его грозный голос. — Мне надоели твои шуточки. — Я даже не начинала шутить. Тут недавно Сэмми рассказал мне, как горячо Кас реагировал на поцелуй Мэг. Может, ты сейчас сравниваешь его детский поцелуй с тобой с теми горячими импульсами, и тебя бесит такая несправедливость? — съехидничала она, пристально смотря на Дина, который уже багровел от гнева. — Давай, можешь мысленно убивать меня, тебе это не поможет разбудить в нем страсть. Он так и будет боготворить тебя, как своего отца, не смея прикасаться, а ты будешь боятся опошлить свою привязанность и осознать новые грани своей ориентации. Тем временем ваша невероятно глубокая связь будет тяготить вас обоих, не найдя реализации в ваших неконтролируемых эмоциях… — протараторив все взахлеб, она запнулась и ошарашенно добавила: — Черт, а я крутой оратор, однако, Сэмми будет гордиться мной! Наверное, это тоже побочный эффект взросления. Чувствую уже пару месяцев, что материнская благодать меня просто заполняет занудной мудростью! И еще эти мучительно медленно растущие крылья. Ну почему я не обычный человек? Дин молча смотрел на нее, слушая вполуха. Возможно, она и была в чем-то права. Но тридцать шесть лет уверенности и принципов не могли рухнуть за три месяца безумной тоски. Даже ради странных чувств к Касу он не был готов отказаться от своей убежденности. Нет, он ничего не имел против геев, считая себя абсолютно толерантным. Но всё это не должно было касаться лично его. Он эгоистично хотел, чтобы Кас был рядом, при этом не претендуя на большее. Дин и так сблизился с ним максимально допустимо, впустив его в святая святых своей семьи. Чего еще можно желать? Мысли о поцелуе упрямо возвращались и смущали, но Винчестер был уверен, что скоро они исчезнут, и дружба с Касом вернется на круги своя. Даниэль чувствовала колебания и сомнения Дина и погружалась в новую хандру. Ей уже казалось, что она переоценила эротическую составляющую этой связи и нужно было замять эту неловкость, чтобы они вернулись к былой дружбе. Но помня поступок Кастиэля, Дэль сомневалась, что такое возможно. Вдруг она поспешила, разрушив нечто невероятное? Что, если Кас не был ее матерью? Череда пугающих вопросов, хлынувших в сознание, начали ее тяготить, и она даже не могла разобрать: это ее собственные чувства или чувства Дина, снова терзающие ее благодать? А затем ее осенило… — Какая же я дура, все же было очевидно. Я слепая, тупая идиотка! — выкрикнула она, покосившись на вздрогнувшего Дина. Он непонимающе уставился на нее и безмолвно потребовал ответ, c любопытством изогнув брови. — Все это время я чувствовала лишь твои тревоги и эмоции, совсем не ощущая внутренних посылов Сэма или Чарли, которая вчера заезжала. Только тебя! — Ну и что, ты же моя копия, забыла? — буркнул Дин, не видя причин для озарения. — Иногда ты нереально тупишь, — фыркнула она. — Я начала чувствовать твои эмоции только после усиления во мне благодати. Что, если это и есть ответ на наш вопрос? — На какой вопрос? — непонимающе развел руками Дин. — Кто моя ангельская мать, — уставившись на отца, пояснила Даниэль, — она та, что имеет особенную глубокую связь с тобой, отсюда и резонанс твоих эмоций с ее благодатью во мне. Черт, теперь я уверена, что она и есть Кастиэль. Просто его благодать украл Метатрон и, с тех пор он хуже понимает или чувствует тебя, ведь он живет за счет чужой силы. Нет, нет, не уходи, выслушай, — погнавшись за вскочившим из-за стола Винчестером, воскликнула Нефелин. — Подумай, это значит, что я была зачата еще до того, как небеса закрылись. Возможно, в тот период, когда он вызволил тебя из Ада, но вы еще официально не дружили, или тогда, когда у него поехала крыша, или когда его контролировала Наоми. И Кас может искренне не помнить всего этого, но стоило части его благодати вернуться к нему через меня, когда я лечила его в мотеле, так он сразу признался, что любит тебя больше отца, и, почувствовав твою тоску сегодня, почти неосознанно тебя поцеловал. Ваша связь для него теперь более ощутима, и он вскоре осознает это сполна! — она тараторила и тараторила, не унимаясь, с отчаяньем смотря в напряженную спину Дина, который замер у входа в свою комнату. Даниэль понимала: Винчестер-старший разделяет ее озарение. Она чувствовала, что его это шокирует. Но волны облегчения, блуждающие сейчас в ее разуме, принадлежали не только ей самой, но и Дину. Даниэль знала, ничто уже не будет, как прежде, потому что его внутренняя оборона трещала по швам, оголяя уязвимые эмоции. Дин выпустил себя из оков страхов. В мыслях Винчестера возник образ одержимой ангелом Кассандры, мгновенно меняясь на образ теперешнего Кастиэля, который, хоть и владел когда-то сосудом по имени Джимми, теперь уже давно был единоличным хозяином этого тела. Как ангел и говорил, после воскрешения на молекулярном уровне все изменилось в его оболочке навсегда, они стали единым целым. А потом синие глаза Касс из юности в мыслях Дина сменились синими глазами сегодняшнего Каса. Совершенно одинаковые глаза, постоянно зрящие в самые глубины его души. Однажды Винчестер-старший уже стоял перед отрешенно-суровым Кастиэлем, которого контролировала Наоми. Он взывал к чувствам сверхъестественного друга и надеялся, что они взаимны. Кас мог убить его, но почему-то медлил. Тогда у Дина хватило смелости вымолвить: «ты нужен мне!», возможно, потому что он понимал, только правда позволит достучатся до Каса. И если эта правда не сработает, можно умирать с чистой совестью, сказав главное, облекая эмоции в простые, незамысловатые слова. Слова, так много говорящие и так много скрывающие. Слова скупые, но откровенные, пугающие самого Дина своей мощью. Но в то время Винчестер еще боялся анализировать свои чувства, боялся принимать, очень боялся облажаться. Теперь уже нет. Всё изменилось настолько стремительно, что не оставило вопросов или сомнений. Хотелось, наконец, дать себе волю, насладиться дарованной связью сполна. Открыть в себе новые грани этой связи, поддаться импульсу, терзающему его давно. Как выяснилось сейчас: еще более давно, чем он мог предполагать. Отныне Дин знал, отдавая тогда душу таинственному ангелу в теле девушки, он отдал ее навечно. Даже то, что теперь этот ангел был мужчиной, ничего не меняло для Дина. Тяжело вздохнув, Винчестер повернулся к Даниэль и посмотрел на нее затравленным взглядом. — Черт, он нужен мне любым, — тихо прошептал Дин, ища поддержки у Дэль. — Боюсь, это ты должен говорить не мне, — благодушным тоном напомнила ему Нефелин, стойко сражаясь с желанием съязвить. — И что я скажу ему? — нахмурился Винчестер, словно ожидая подсказки. — Начни с того, что любишь его больше Сэмми, он поймет, — прыснула Даниэль, игриво подмигнув. — Дэль, — возмутился Дин, непроизвольно улыбаясь. И хотя она понимала, что он такое не скажет, что-то подсказывало ей, что к действиям он готов. А это главная победа. Когда речь идет об импульсивном старшем Винчестере, всегда выражающим свои чувства лишь действиями или глазами, ждать большего было глупо. Наконец-то период мутных гляделок прошел, и настало время откровений, а значит, Даниэль нужно было куда-то улизнуть, потащив с собой Сэма, и она уже коварно догадывалась, куда.

***

Сэм был ошарашен тем, как быстро Даниэль набросилась на него, когда он вошел. Она буквально подлетела, что-то неразборчиво тараторя почти без запинки. А потом племянница прикоснулась к его лбу. Была яркая вспышка, и все поплыло перед глазами, как при ангельской телепортации. В следующую секунду он обнаружил себя сидящим на кровати в дешевом номере какого-то захудалого мотеля. — Сэмми, отдохни после охоты, а потом мы обсудим важное дело, — выпалила Дэль не терпящим возражения голосом. В этот момент она особенно напоминала Дина, и младший Винчестер лучезарно улыбнулся. — Ладно, — устало протянул охотник, удобнее располагаясь на кровати. И вскоре заснул, стараясь не думать об авантюре, которую эта неугомонная девчонка затеяла. Убедившись, что дядя уснул, Даниэль вытащила из куртки старый потрепанный блокнот, в котором для простого человеческого глаза были видны лишь каракули, и стала медленно читать на Енохианском, безмолвно шевеля губами. Ее крылья, наконец, прорезались, и знание всех языков, как энергетический всплеск, заполонило мозг. Она понимала, что пришло время прочесть письмо ее ангельской матери, написанное специально для периода взросления Нефелина, так, чтобы никто из людей, окружающих Даниэль, не смог бы расшифровать смысл. И даже учитывая базисные знания этого мертвого языка, не каждый ангел или король Ада понял бы суть. Послание было зашифровано. На первый взгляд бессвязный поток слов расплывался перед глазами, пока Даниэль соображала, как именно зашифровано послание. А затем девушка закрыла глаза и проанализировала все заклинания, что остались в другом дневнике его крылатой матери. И цепочка начала складываться. Под фильтром заклинаний текст приобрел долгожданный смысл: Дитя мое, единственное мое создание, ты пришла к точке невозврата. Послание сие не от меня к тебе, а от тебя ко мне. Я больше не мог воевать, я сдался. Проклятие грехов моих настигло меня. Дин никогда не простит! Я ищу себя во тьме демонов и жестоких воспоминаний. Столько жизней погублено на Небе, как и на Земле. Безумие Сэма, что забрал я, терзает меня, и я ищу искупления. Но Дин разгневан. Дин не понимает. Я боюсь еще больше разочаровать душу его благословенную. Уйти я должен навсегда, когда поддержу их в войне с Левиафанами. Но мирно поддержу, как длинный путь пчелы, которая окольными путями совершает паломничество, дабы вернуться в обитель свою и даровать мёд нам. А мёд олицетворяет прощение… Но ты нашла меня, когда я готовил мирную поддержку Винчестеров. Нашла сквозь время, уговорив отложить готовку сандвича. Я думал о медовом пироге для Дина… Но ты убедила меня, что он в опасности. Ты показала мне страшное будущее, коснувшись моей головы, и наполнила меня своей благодатью, дабы даровать сил для борьбы. Я был против войны, но узрел смерть Дина и не смог сдержать гнев свой вспыхнувший. И вот я нахожусь в прошлом Дина, в другом сосуде, как было велено тобой, и я должен предотвратить видения эти жестокие, что в будущем случатся, если оступится он в период сей. Я охраняю его день за днем, избегаю его вопросов и личного пространства. Я боюсь. Этот молодой Дин другой. Он не слышит меня, не понимает, создает царство порока между нами. Терплю я странности его, дабы спасти от участи жестокой. А потом разрешает он спасти его при условие одном, но условие сие невыполнимо. Я снова думаю о пчелах и их миссии и теряю связь с реальностью. Дин меня прощает, обнимая и целуя, но я не сразу понимаю, что это не мой Дин. А когда понимаю, поздно уже, он лежит рядом раздетый и шепчет, что спас я его. Снова бегу. Хочу улететь в будущее. Понимаю, что лгала ты мне о гибели Дина. Заманила меня в ловушку. Но не могу покинуть сосуд этот, магия древняя держит меня в нем. Злюсь я за предательство твое и шепчу: «За что?». Затуманенным рассудком своим я думал — ты Дин. А ты не Дин. Ты создание мое. Ибо чувствую я истину сейчас, искаженную тобой тогда. Возвращаюсь я к Дину, чтобы искупить новую вину свою, а душа его юная плачет, вновь прося помощи. И спасаю я его пороком, что так нужен ему. Я и сам схожу с ума. Не понимаю сразу, к чему меня ведет это единение, пока не чувствую, как расщепляется душа его, порождая тебя и исцеляя нас обоих. Рассудок мой крепнет, многое осознаю я четче без безумия Сэма, что владело мной. И вот пишу я наставление сосуду своему, правила защиты, заклинание и письмо тебе. Теперь, когда погибну я, ты будешь защищать Дина. Ты будешь сильнее его, ибо благодать моя дарует тебе крылья и небесное моджо. Даниэль, богом дарованная, господь наш судья, нарекаю тебя хранителем Винчестеров. Вернусь скоро в старый свой вессель и пойду на последнюю войну с Левиафанами, где моя с Дином история закончится навсегда. Передай ему, что найду я способ искупить вину свою. И скажи ему, что не проклят он судьбой тяжелой, а благословляет судьбу борьбой праведной… Письмо прервалось. А Даниэль многое поняла. Это был парадокс, который человеческая наука изучала, да так и не постигла до конца. Она поняла, что что-то случится в скором времени, что заставит ее полететь в прошлое и обмануть чокнутого беззащитного Кастиэля, толкнув его к поступку, который вынудит его остаться в Чистилище от стыда перед Дином, чтобы потом его смогла заполучить Наоми, промыв мозги и стерев уйму памяти. Всё взаимосвязано и все вытекает одно из другого. И теперь она задавалась извечным философским вопросом: что было раньше? Курица или яйцо? Она или Дин и Кастиэль? Поняв, что нет смысла противиться судьбе, Нефелин приняла решение посвятить в это Сэмми и плыть по течению времени, случайных планов или поступков. Надеясь, что всё было не зря и сейчас ее создатели найдут счастье, забыв о стыде и сомнениях.

***

Но Сэм долго не просыпался, и Даниэль потеряла терпение. Она перевела письмо Кастиэля на английский и отправилась в бункер поговорить с Дином. Он сидел в своей комнате на кровати, задумчиво смотря в стену, только на этот раз не отчаянье владело им, а волнение. Он слегка улыбался уголками губ и вертел в руке мобильник. Дэль поняла, что переоценила его решимость. Винчестер так и не звонил Кастиэлю. Возможно, письмо расставило бы все на свои места. Нефелин присела рядом с отцом и осторожно нарушила его молчание, прошептав: — Я нашла доказательства нашей теории! Дин неохотно повернулся и задумчиво уставился на нее. Даниэль просто протянула ему письмо и замерла в ожидании вердикта. Пока Винчестер-старший читал, он хмурился, изумленно открывал рот, слегка краснел, а иногда закрывал глаза, прерываясь. Наконец, мужчина закончил чтение и выдохнул. — И какие у тебя оправдания? — в его голосе звучало неслабое осуждение. — Я понимаю, в итоге он чуть не погиб, чуть не убил тебя, a потом настало сложное время. Но это свершившийся факт, никто из нас не знает, остался бы он в Чистилище, если бы все иначе сложилось, добралась бы до него Наоми или нет, — задумчиво проговорила Даниэль. — То есть, ты все еще собираешься сделать это? — округлил глаза Дин, не веря, что может так спокойно обсуждать такую щекотливую тему. — Не уверена, мое появление не стоит стольких хлопот, но и не мне решать, а тебе, — пристально глядя на отца, ответила Нефелин. — Почему мне? — недоуменно выпалил Винчестер, не понимая, куда она клонит. — Ну, я же Твоя удачная копия, — хохотнула она, — и Твое прошлое будет меняться, если я забью на свою миссию! Ну так как? — Какого черта, Дэль, почему я? Спрашивай Каса, его жизнь куда больше изменится, если что! — уверенно заявил Дин. — Он запретит, ты же знаешь. Лишь бы не разочаровывать тебя. А в итоге погибнет без подпитки моей благодатью. Я сейчас единственный источник его силы, и я могу исцелить его, сделав человеком, или могу отдать всю благодать, чтобы он стал снова полноценным ангелом, а я — смертной. Вот это уже решать ему. А встретишь ли ты мистическую девушку в прошлом, которая перевернет твою жизнь, даже если она сотрет часть твоей памяти, чтобы ты долго не понимал, как все круто изменилось, решать тебе! — Она выжидающе уставилась на Дина, прекрасно понимая, какое решение он примет. Если нужно спасать семью, старший Винчестер пойдет на все. — Сделай это! — уверенно прошептал он. — Точно? — улыбнулась Даниэль. — Дэль, — он закатил глаза, — хочешь, чтобы я умолял? — Просто прикажи, — съехидничала она. — Хватит троллить меня, ребенок, просто сделай это… — упрямо повторил Дин, с теплой улыбкой смотря на нее. — Как прикажешь, папочка! — всё же съязвила Нефелин и радостно подпрыгнула. — А ты должен извиниться перед Касом. В итоге не он, а ты оказался извращенцем, соблазнившим невинную душу! — Подушка, которая полетела на нее в знак протеста, была удачно поймана, а Дин, бросивший ее, по-прежнему улыбался, но теперь — с долей стыда, плескающегося во взгляде. — Призови его, Винчестер, и обсудите наконец ваши глупые проблемы. Когда я вернусь, мы решим, как его излечить окончательно, — добавила Даниэль и испарилась в воздухе. — Кас, — с дрогнувшим голосом прошептал Дин. — Кас, это важно! Долго звать не пришлось. Дин почувствовал порыв воздуха, услышал тихий шелест и решительно повернулся к источнику звуков, чтобы вновь утонуть в манящей синеве бездонного взгляда, полного тысячи вопросов. Винчестер сглотнул и раскрыл руки для объятий, но голубые глаза по-прежнему встревоженно сверлили его на расстоянии. Кастиэль не шевелился. — Кас, — томно прошептал Дин, настойчиво намекая ему нарушить личное пространство. — Нет, Дин, — коротко бросил ангел, попятившись назад. — Почему нет? — оскорбился Винчестер, бесцеремонно разглядывая испуганное лицо друга. — Я не… — Кастиэль запнулся. — Ладно, к черту разговоры, — выпалил охотник, быстро преодалев разделяющее их расстояние, и крепко обнял своего ангелa. Кастиэль даже не успел открыть рот, чтобы возразить, когда горячие губы Дина накрыли его сжатые уста. Время остановилось, сомнения испарились. Было лишь безумное желание, слишком долго подавляемое принципами, страхами, обстоятельствами. И сейчас оно накрыло их с головой, снося крышу и все надуманные преграды.