Дети улиц

Незаметно промелькнуло беззаботное знойное лето и сентябрь стал полноправным хозяином, а значит, пора и подумать об учебе. Утро. Как же оно необычайно прекрасно, когда из-за пелены облаков появляются первые лучики света. Они словно дают сигнал к тому, что пришел новый день. Эти резвые ребята проникают в каждый уголок нашей земли. Вот и сейчас один из таких лучиков проскользнул в окно комнаты, где в объятьях друг друга спали двое подростков. Во сне они блаженно и умиротворенно улыбались. Наверное, их сладкий сон так бы и продолжался, если бы не назойливый лучик, упорно светивший им в глаза. Никита - один из близнецов не размыкая век, перевернулся на другой бок, утаскивая за собой все одеяло, тем самым оголяя Данила. Светло-русый парнишка поерзал немного от холода и так же, не открывая глаз, нащупал край одеяла, дернул его на себя. Никиту резко развернуло. Парень с таким же цветов волосами, ну может чуть светлее, чем у брата, открыл глаза и приподнялся на одном локте. - Дань, ты опять заграбастал все одеяло, – стал возмущаться он. Близнец на это только натянул одеяло на голову и пробормотал: - Ты первый начал. И вообще, не нравится - спи на своей кровати. - Вообще-то, это ты дрыхнешь в моей, а не я, – ответил Никита с улыбкой. Данила вылез из-под одеяла и уставился на брата сонными глазами. Моргнув пару раз и огляделся, видимо убедился в правдивости слов близнеца, пожал плечами. - Мне было холодно, – парнишка зевнул. Глядя на зевающее чудо, Ник тоже захотел. В этот момент в комнату постучались, когда дверь открылась, вошла мать близнецов. - Доброе утро, милые! Вы уже проснулись? Тогда давайте умывайтесь, я вам завтрак приготовила. Поторапливайтесь, а то опоздаете в школу, – женщина улыбнулась сыновьям и вышла из комнаты. Переведя взгляд с двери на брата, Данила отметил, что как-то он подозрительно улыбается, а дальше толчок - и он кверху ногами лежит уже на полу. Никита, громко хохоча, соскочил с кровати и ринулся в ванную. - Я первый! - выкрикнул он. - Вот же зараза, - прошипел Даня, поднимаясь с пола и потирая ушибленный зад. Но злости на брата не было, скорее, озорная улыбка. Недолго думая парень также широко улыбнулся и поспешил следом в ванную. Так просто он не сдаст оборону. На кухне стоял скромный завтрак из овсянки, гренок и чая. - Вот ваши бутерброды, мальчики. И поторопитесь, пока отец не проснулся, - женщина суетилась и затягивала волосы резинкой уже на ходу. Маме Никиты и Данилы было всего 35, но женщина выглядела старше. Она много работала, чтобы хоть как-то обеспечить своих мальчиков, в отличие от их отца-алкоголика. Хрупкая, стройная женщина невысокого роста. Ее светло-русые волосы, такого же цвета, как и у сыновей, достигали лопаток. Женщина, не имея времени на какие либо изощрённые прически, попросту завязывала их в конский хвост. На бледном лице Марины Ивановны ярко выделялись большие глаза. Особо женщина не красилась, но глаза все же подводила черным карандашом, чтобы хоть как-то выделить их и не привлекать Мешки темные круги – это все от недосыпания. Два раза в неделю женщина ночами подрабатывала в больнице санитаркой. От постоянного недоедания щеки впали, а скулы стали более острыми. Одежда женщины тоже была скромной и далеко не новой. Но при виде своих мальчиков она всегда улыбалась. И эта улыбка была нежной и теплой. Чмокнув каждого в лоб, она убежала на работу, а парни сели за стол. - Фу, опять овсянка. У меня скоро от нее изжога будет, - скривился Никита. - Я бы лучше кусок мяса съел. - Это нам не светит, в крайнем случае, до ужина, - Данила был попроще брата, он пожал плечами на его замечание и приступил к завтраку. В отличие от близнеца он смирился с тем, что семья их не богата и довольствовался тем, что есть. Зато Никита все время ворчал и винил во всем отца. - Если бы не этот урод, мы жили бы намного лучше. И зачем только мать его терпит. - Возможно, потому что это его квартира и нам просто некуда идти? - Даня как всегда попал в самое больное, отчего Ник сморщил нос и отодвинул овсянку в сторону, принялся за гренки и чай. Позавтракав, парни поторопились в школу. Утро не предвещало ничего плохого. Пока что...

*****

Уже под вечер близнецы, уставшие, плелись со школы, мило беседуя и шутя. Они обсуждали игру. Сегодня их баскетбольная команда, в которой состояли близнецы, выиграла у соседней школы. Парням было по пятнадцать лет, но выглядели близнецы старше. Телосложения обоих было спортивным. Подкаченные ноги, упругая задница и плоский живот с идеальным прессом. Даня и Ник были похожи как две капли воды. Они всегда были вместе. И все делали вместе. Даже к доске выходили также вместе. Учителя возмущали по началу, но со временем привыкли. Но все же те кто тесно общался с парнями, могли с легкостью их различить. Данила был немного смуглее брата, его светло-русые волосы с короткой стрижкой были на тон темнее брата. В зелено-карих глазах всегда читалась доброта и легкая наивность. С точки зрения Никиты, Данила был ярким и запоминающимся, а он так, всего лишь его копия. И природа поскупилась на краски для него. Парни уже приблизились к своему дому, когда услышали крики. Их квартира находилась на втором этаже и окна кухни как раз выходили во двор, где сейчас стояли парни. - Черт! Похоже отец опять буянит, - пробубнил Данила поднимаясь по лестнице и приближаясь к двери. - Задолбал этот урод, если он снова ударит маму, то я его убью, - прошипел с ненавистью Ник. Парни не успели открыть дверь, как из нее выскочила их мама. - Данечка, Никитка, - глаза были испуганы, - вот держите и бегите. Сегодня переночуйте у друзей, - женщина всунула Никите в руку денег. -Мам?! - Данила с жалостью посмотрел на мать. В этот момент в дверь стали ломиться. - Опять эти выблядки приперлись! Маринка, сучка! Открой дверь, тварь! - рычало нечто из-за двери. - Бегите! Быстро! - приказала мать сыновьям. Никита сжал челюсть и схватил брата за руку, потащил вниз по лестнице. - Никитка, а как же мама? - почти шёпотом произнес Даня. Ник только сильнее сжал руку брата и ускорился. К горлу подступил ком, а глаза резало. Но он сглатывал этот жгучий комок, Никита не мог себе позволить проявить слабость. Только не сейчас, только не при брате. Сердце в груди сжималось от боли, что пришлось бросить мать. Но он не сможет защитить обоих. Пришлось выбрать бегство. И почему он так слаб? Почему не может дать отпор этому борову, которого и отцом трудно назвать? Никита долго бежал, не обращая внимание на то, что брат спотыкался и чуть ли не падал, но при этом он не на миг не выпускал его руку из свое. В другой, парень сжимал деньги, которые мать всунула ему. Когда сил бежать больше не было, парни остановились, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Сердце так стучало, что казалось, вот-вот проломит ребра. В ушах слышен был звон. Никита стал осматриваться по сторонам, чтобы понять где они находятся. Оказалось, что они прибежали в парк и теперь стояли возле детской площадки. Ник стал думать, что им делать дальше. Пойти им было некуда. Близких друзей у парней не было, да и это не один, а два человека. Парень понимал, что накладно для таких как они гостей. Как только дыхание восстановилось и думать стало легче Ник предложил пойти в МакДональдc, есть хотелось ужасно. Даня лишь тяжело вздохнул и согласно кивнул головой. Парни поплелись к ближайшему заведению. После того как они поели, пришлось решать где ночевать. На улице холодно, все-таки уже не лето и если днем было все еще тепло, то ночами довольно прохладно. Никита потащил брата на вокзал, в зал ожидания. Он купил им по горячему чаю и парни уселись в кресло. Вскоре Даня задремал, склонив голову на плечо брата. Ник приобнял его за плечи и чмокнул в макушку. Брат был самым ценным в этом гребаном мире. И он сделает все, чтобы уберечь его от неприятностей и страданий. Но как бы парень не старался, все же он обычный человек и не всесилен. Утром, когда они уже подходили к своему дому парни увидели машину скорой помощи и милицию. - Никита... - Данила сжал руку брата в своей и поджал нижнюю губу. Внутри все похолодело. Ник и сам напрягся. Парни не решались идти дальше, а молча стояли и смотрели на свой подъезд. До того момента как из него не вынесли тело на носилках. Оно было полностью закрыто белой простыню и пропитано кровью. Один из санитаров перехватил носилки и рука трупа соскользнула. Из-под простыни выглянула женская рука, на которой было два тонких браслета. Это был подарок на день рождение от любимых сыновей. - Мама!!! - закричал Даня и ринулся к носилкам, но его перехватил один из докторов. - Пусти! Это моя мама! - со слезами кричал парень. - Прости, малыш. Мне очень жаль, - врач попытался обнять вырывающегося парня. Данила неожиданно замер. Осознание того что родного человека нет больше в живых, просто выбило у парня из-под ног землю. И если бы не врач, то он бы свалился прямо на грязный асфальт. В отличие от чувствительного брата, который потерял сознание от стресса, его брат стоял и не шевелился. Он просто не сводил глаз с тех самых браслетов на руке, пока они не скрылись в карете скорой помощи. Его словно парализовало. Ни слез, ни истерик, просто холод и ноль эмоций. Вот он был человек, и вот его не стало. Оцепенение Никиты было до того самого момента, пока из подъезда не стали выводить орущего отца. - Суки! Пустите меня! Не трогал я ее, - мужик с недельной щетиной, в замусоленных спортивных штанах и белой растянутой майке, которая была вся в крови, сопротивлялся и пытался вывернуться. Но двое сотрудников милиции, вывернув ему руки за спиной, направляли к машине. - Ублюдок! - рыкнул Ник и сжав кулаки ринулся к отцу. Скорость у парня была отменой, недаром в своей команде по баскетболу, он был форвардом. Подбежав к отцу, он что есть силы врезал ему кулаком в лицо, ломая ему при этом нос, потом еще удар и еще, пока двое милиционеров не оттащили агрессивного подростка, скрутив ему при этом руки за спиной. - Ублюдок! Тварь! Чтоб ты сдох скотина! - орал пацан, пока его родитель сплевывал кровь в сторону. - Сученыш, надо было тебя еще в детстве придушить, - хрипло прошипел мужик, сверля мутными от алкоголя глазами своего сына. Вскоре его затолкали в машину и повезли в СИЗО. Самого же парня, как и его брата, повезли в детскую комнату милиции до выяснения обстоятельств, в надежде, что у парней найдутся родственники и заберут их. В этом парням не повезло. Их мама была из детдома и, соответственно, родственников у нее не было, а со стороны отца от них отказались. Никита сидел на кушетке и зло сверлил глазами стену напротив. Он был зол на весь мир. Ненавидел отца, который лишил их матери, ненавидел бесчувственных сволочей, которые в трудную минуту отвернулись от них. В том, что когда парней упекут в приют, их квартиру сразу же приберут к рукам родственнички, он не сомневался. По сути, они с Данькой остались одни и на улице. Шансы на то, что их усыновят двоих, в таком то возрасте, равны нулю. Значит им придётся торчать в приюте до совершеннолетия. Даня поджав колени к груди и обняв их тихо всхлипывал. Эмоционально он всегда был слабее брата, а возможно и физически. Данила всегда ластился к маме, требуя очерченную дневную дозу ласки, а сейчас его лишили всего это. Больше никто так не обнимет, как она, не поцелует и не скажет, что все будет хорошо. И ее улыбка больше не будет радовать. Никита вздохнул глядя на брата. Он любил мать, но свои чувства всегда держал при себе. Он всегда изворачивался от объятий и позволял лишь чмокать его в лоб или макушку. Сердце сжималось, словно в тисках от понимания, что не успел сказать таких простых слов как: «люблю» или «прости», а вдруг она думала, что он ее не любит. Никита отбросил в сторону все эти угнетающие мысли. Ведь это мама, она не могла так подумать. Но вот Данька совсем раскис. Ему без матери будет туго. Приблизившись к брату Ник обнял его, прижимая к себе. - Успокойся, все будет хорошо, – старший близнец пытался успокоить брата. – Я всегда буду рядом, я никогда не брошу тебя, что бы ни случилось. Даня вздрогнул, слова "все будет хорошо" произнесённые с такой же нежностью, что и говорила мама, произвели нужный эффект. Он прижался к брату и уткнулся лицом тому в грудь. Он знал, что Никита не даст его в обиду и не бросит. И что он не один. У него есть его любимый братик.

*****

Дети могут быть самыми жестокими существами в мире... Чрезвычайно жестокими. Дикими. Это братья Милославские испытали на себе в первую же ночь, когда их, сонных, стащили с постели и стали объяснять правила и законы приюта. Никита закрывал собой близнеца, отгораживал его собой и прятал за спиной, отчего основная часть ударов пришлась ему. Подловив момент, парень набросился на главаря этой малолетней банды и одним точным ударом сломал ему нос. Невысокий парень с черными короткими волосами с криками схватился за нос. Кровь стала капать на потертый линолеум, что еще больше напугало пацана, ведь до этого никто не смел на него поднимать руки. - День, ты как? - на время про близнецов забыли и приятели горе-оттомана стали окружать его. - Его надо медсестре Нинке показать. Смотрите, сколько кровищи, - кто-то испугано прошептал. - Псих ненормальный, - шикнули на Никиту, злобно сверля его взглядом. По щекам брюнета текли слезы, смешиваясь с его собственной кровью. Было больно, но больше всего пугала именно кровь. Парня увели к медсестре и Ник, наконец-то, вздохнул с облегчением. Он развернулся и обнял брата, повторяя заученную фразу "все будет хорошо" словно мантру. Но хорошо не было. За то, что он сломал Денису нос, его наказали и уже на следующий день посадили в темную комнату на сутки в качестве наказания. При этом кроме воды парню ничего не давали. Своеобразный карцер. Но Никите было плевать на себя. Он то выдержит, больше всего его волновало, что за эти сутки его брат останется без его защиты. Данька ведь не сможет поднять на кого-то руку. И дело не в том, что он слаб физически, напротив, он ни чем не уступал своему близнецу, а вот характер мягкий. Всю ночь парень грыз ногти и молил Бога, чтобы с братишкой ничего не случилось. Он был весь на взводе, поэтому, когда его выпустили, он сразу же сорвался искать брата. Данила оказался в комнате, которую им выделили на двоих. Это было редкостью. Наверное, это и послужило поводом для агрессии со стороны других детей. Даня лежал с закрытыми глазами, поджав ноги к груди. Ник вздохнул и подошел к нему. Парень присел, рассматривая родное лицо, и провел рукой по щеке. Русоволосый парнишка вздрогнул и открыл глаза. - Ники, тебя уже отпустили? – мальчишка пытался улыбнуться и приподняться, но тут же скривился от боли. - Что? Что случилось, пока меня не было? – встревоженно спросил Никита, помогая брату сесть. - Воспитательные работы, – простонал Даня. - Эти уроды за все ответят! – парень сжал челюсть и кулаки. - Не надо, Ники, тебя опять закроют, и я снова буду один, – парнишка положил руку на плечо брата и посмотрел ему в глаза, в которых были страх и отчаяние. От этого взгляда у Никиты все сжалось внутри. Его брат толком не отошёл от смерти матери, а тут еще эти уроды нарисовались. Тяжело вздохнув, Ник обнял Даньку. Парень в очередной раз поклялся себе, что сделает все, чтобы сбежать из этой тюрьмы и чтобы его брат больше так на него никогда не смотрел. Он хотел вернуть ему улыбку, тот счастливый блеск в его каре-зеленых глазах, а там они как-нибудь разберутся.