Так никто не сказал тебе?

      Саммари: Цыплёнок, утка, сломанная рука и один идиот.

***

      Всё начинается с телевизионного шоу. Тони винит во всём происходящем тот факт, что изобретение телевизора каким-то образом прошло мимо Тора и Локи, (откуда бы они не были родом) вследствие чего телевизор работает весь день. Более того, он постоянно вещает о чём-нибудь ужасно скучном или глупом. Когда власть над пультом захватывает Тор, он переключается между прогнозами погоды и одним из HD-каналов, поскольку Клинт в своё время убедил его, что все фильмы, которые он показывает — документальные. И ни у кого язык не поворачивается сказать Тору, что он не прав по данному поводу. Когда же настаёт очередь Локи прибрать пульт к рукам, телевизор мечется между Cartoon Network, Nickelodeon (с бесконечным марафоном «iCarly», которое Локи может смотреть часами и от которого Тони уже тошнит) и Animal Planet. Это уже позже Тони решит, что именно последний канал виноват во всём.       Animal Planet — злой демон. Злой демон, который догадался пустить в эфир три передачи о Цыпах. Подряд. И вовсе не тех Цыпах, с которыми привык иметь дело Тони, нет, поскольку при таком раскладе он бы проявил к просмотру телевизора куда больший интерес. Это были передачи о цыплятах. Тех самых жёлтых пушистых комочках, которые вылупляются из куриных яиц. И их было три, мать их, штуки. В первой рассказывали о возникновении зародыша, о том, как вокруг него образуется скорлупа, и как малыш вылупляется на свет, во второй был подробно расписан уход за новорожденной птахой, а в третьей показывали процесс взросления от птенца до взрослой птицы.       Именно в конце последней передачи Локи внезапно сваливается из кресла, в котором он висел вверх-тормашками на протяжении последних полутора часов, на пол.       — Я знаю всё, что нужно! — кричит он, прежде чем выбежать из квартиры.       Тони провожает его взглядом и пожимает плечами, поскольку безумные процессы в голове Локи его не касаются.       Тони придерживается этой позиции ровно до того времени пока, спустя час, Локи не возвращается домой, прижимая к груди коробку с проделанными в ней дырочками. Тони не идиот. Тони вообще настолько далёк от идиотов, что он находится в другой Вселенной, населенной гениями, только гениями и никем, кроме гениев. Так что он знает, что значит эта коробка с дырочками, ведь, в конце концов, он смотрел телевизор столько времени, сколько Локи не осилить и за всю его жизнь. Увидев коробку с дырочками, он тактично отступает к креслу, забираясь на его подлокотник, словно это может спасти его от содержимого коробки.       — Нет! — кричит он, останавливая Локи в дверном проёме, — Нет. Не смей приносить это сюда, что бы это ни было! Никаких животных!       — В контракте написано, что с животными жить можно. У мистера Фьюри снизу есть кошка. — говорит Локи как ни в чём не бывало, а Тони чувствует, как мелкие волоски на его шее встают дыбом от того, что Локи вновь пытается зайти в квартиру.       — Я не соглашался на животных в доме! — Тони практически визжит. Выше места его дислокации только бар и музыкальный центр, притом один из них находится между ним и Локи, а второй слишком плохо прибит к стене, чтобы рисковать. Так что Тони оказывается загнан в смертельную ловушку.       — Тебе и не нужно соглашаться, — мурлычет Локи себе под нос, уже находясь в паре шагов от Тони и всё ещё держа эту штуку в руках.       — Моё имя вписано в договор! А твоё… нет? — тут Тони приходится остановиться, поскольку он никогда не читал договор, но Локи утверждает, что у него есть свой укромный уголок, однако он спит здесь шесть ночей из семи возможных на неделе, так что?..       Локи ухмыляется и Тони бледнеет, потому что… твою мать. — Оно там есть.       И, чёрт возьми, ведь Тони знал это. Как такое вообще могло произойти? Здесь только две спальни, бога ради! И не то чтобы он использовал свою так уж часто, но всё же!       Обстоятельства вынуждают Тони перестать рассуждать о вопросах квартиры, жилья и спальни. Локи. Открывает. Коробку. Тони даже готов закричать, но страх приковывает его к одному месту, не давая двигаться. Зная Локи, Старк прокручивает в своей голове все варианты содержимого коробки, которые могут быть чем угодно от кошки, до змеи. О боже, пускай это будет не змея. Хотя…у Локи в коробке может быть даже тарантул. У Тони по коже ползут мурашки, когда он представляет, как гигантский стрёмный мохнатый паук копошится у него в волосах, пока он спит. Впечатлённый собственным воображением, он закрывает глаза и молится, чтобы это проклятое создание сожрало его прямо сейчас и прекратило эти мучения.       А потом из коробки доносится писк.       Тони недоверчиво приоткрывает один глаз, а после рывком наклоняется к коробке, раскрывая уже оба глаза от удивления. В коробке сидит цыплёнок, точь-в-точь как те, которых они видели в передаче сегодня утром. Он вновь пищит, этот жёлтый комочек не оформившегося в нормальные перья пуха, и Тони тает.       — О, это цыплёночек.! — почти воркует Старк, и Локи победно ухмыляется. Тони тут же одёргивает себя и говорит, стараясь звучать строго, — Вернее, я хотел сказать, что он наверняка будет гадить всюду. Ты не можешь воспитывать птицу дома. Так что избавься от него.       Улыбка медленно сползает с губ Локи, ломаясь неприятно. Он недовольно хмурит брови.       — Нет, он мой. Ты не можешь заставить меня, — с этими словами Локи топает прочь, в комнату Тони, и закрывает за собой дверь.       Старк смотрит на неё по меньшей мере 30 секунд, прежде чем до него доходит:       — Эй, это моя комната! Убери его оттуда!       — Нет! Я могу делать, что хочу!

***

      Когда Стив возвращается домой, Тони лежит на кухонном столе, в компании ноутбука, балансирующего на его груди, и пары солнечных очков, которые сползли ему на кончик носа. Стив понятия не имеет, как такое положение вообще может быть удобно. Тони настолько погружен в себя, что не замечает вошедшего Стива ровно до тех пор, пока блондин не ставит пакеты прямо ему на живот, вынуждая мужчину выдохнуть от неожиданности. Стив усмехается в ответ.       — Кто тебя пустил? — спрашивает он, закрывая ноутбук и склоняясь над Тони. Тот усмехается.       — У меня есть ключ, балбесина.       — Я не давал тебе его.       — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы получить его, Стиви. В конце концов, Клинт тоже живёт тут.       Стив скептически вскидывает брови.       — Я больше чем уверен, что Клинт тоже не дал бы тебе ключ.       Тони показывает ему язык.       — Как грубо! Мы с Клинтом отлично ладим, между прочим.       — Ты вывесил его трусы на флагшток на прошлой неделе, — напоминает ему Стив. Он подхватывает продуктовые пакеты и начинает сортировать их содержимое, раскладывая консервные банки в шкафу и перекладывая содержимое морозильника по-другому, чтобы уложить в него несколько новых коробок с полуфабрикатами. Тони смотрит на них с удивлением.       — Никогда бы не подумал, что ты относишься к тем ленивым парням, которые питаются с помощью микроволновки, — говорит Тони, прежде чем спрыгнуть со стола, зажав ноутбук подмышкой и разглядывая одну из коробок с едой, — Ты же всегда… готовишь.       Стив закатывает глаза.       — Ты говоришь об этом так, словно это какой-то особый вид пыток.       Тони кривится.       — С учётом того, что я быстрее построю робота, чем приготовлю омлет, в этом ничего удивительного нет. Можешь спросить Пеппер.       — Я уже слышал обо всех твоих неудачах на свиданиях, — отвечает Стив и Тони застывает от удивления. Стиву даже не нужно оборачиваться, чтобы оценить его реакцию, так что он просто качает головой, — Мы с Пеппер переписываемся, знаешь ли.       — О, Боже…       Стив закрывает холодильник и отходит, чтобы сгрести в одну кучу все свои тетради и карандаши, которые лежат на другом конце стола. Тони следует за ним, заинтересованный.       — Так… Полуфабрикаты, значит? И ещё всё это богатство художника, выставленное на всеобщее обозрение… Намечается что-то особенное?       На этом моменте Стив оборачивается к нему, и его лицо сияет в десять раз ярче его обычного состояния восторженного бойскаута.       — У меня сегодня собеседование!       Учитывая послужной список Стива, подобное заявление весьма неожиданно. За последние два года он по тем или иным причинам сменил шесть мест работы. Парочку раз Стиву не понравилась общая политика компании, ещё несколько раз он отказался рисовать то, что от него требовалось по причине личного протеста. И несмотря на то, что этот вариант вовсе не обязательно будет Той Самой Работой Стива, новость всё равно выглядит вдохновляющей, поскольку Тони знает, что в последнее время Стива раздражает отсутствие у него работы.       Тони широко и лучисто улыбается:       — Это здорово! И в чём суть?       — Надо разрабатывать дизайн футболок, — Стив едва не подпрыгивает во время разговора, слишком взбудораженный самой возможностью подобной работы, — У меня сегодня не будет времени на нормальный ужин, поскольку надо успеть сделать себе портфолио. Я для того и купил все эти полуфабрикаты. Собеседование-то в семь. Тони хлопает его по плечу ободряющим и поздравительным жестом, и это вынуждает Стива вновь спросить:       — Итак, почему ты здесь?       Улыбка Тони кривится, и он недовольно морщится в ответ.       — Птицы, — говорит он и просто уходит, оставляя Стива в недоумении. Ему ещё предстоит борьба с проблемой, которая находится с другой стороны коридора.

***

      Когда Тони возвращается обратно в квартиру, Тор уже вернулся из… куда бы Тор не ходил порой. Хотя Тони предполагает, что во время каждой такой прогулки Тор на самом деле просто блуждает по городу, потерянный, и каким-то непостижимым образом заканчивает своё путешествие напротив дверей их любимой кофейни, когда солнце уже клонится к горизонту. Да, именно так. Или он просто уходит в парк, чтобы покидать хлеб в уток.       Тони щурится, поскольку мысль об утках приводит его к мыслям о птицах, а мысли о птицах связаны с воспоминанием о Локи, который притащил домой долбанного цыпленка.       — Тор, — говорит он так громко, как только можно, в попытке показать, что сказанное сейчас — очень серьёзно, — Ты должен сказать своему брату, чтобы он избавился от своего нового питомца.       Тор смотрит на него снизу-вверх со своего места на полу, где он расположился, сжимая в руке пульт от телевизора. О да, точно, во всём виноват телевизор. Тони этого не забыл.       — Какого питомца? — спрашивает Тор мягко, но Тони молчит в ответ, — Если ты говоришь о великом Слейпнире или могучем Фенрире, то их едва ли можно назвать новыми.       Тони машет руками.       — Нет-нет-нет. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Я понятия не имею, кто те, о ком ты говорил сейчас, но их имена не предвещают ничего хорошего. А я вообще-то говорил о цыплёнке.       Тор молча смотрит на него.       — Ну, о таком знаешь маленьком желтом пушистом комочке? Ты… — Тони делает паузу и переводит взгляд на дверь своей комнаты, которая до сих пор остаётся закрытой. Он стискивает зубы, — Да вы издеваетесь! Он что, был в моей комнате всё это время? — расправив плечи, Тони направляется к закрытой двери и стучит в неё, — Ты, маленький придурок, я же говорил тебе выметаться оттуда!       Медленно, со скрипом, дверь открывается, чтобы явить кусочек лица Локи.       — А я говорил тебе, что могу делать что хочу, Старк, — он показывает язык, и Тони всплескивает руками, — От птицы я избавляться не собираюсь, так что просто смирись и живи с этим.       — Ну и как ты себе это представляешь, если ты весь день отсиживаешься в моей комнате?!       Тор, всё это время стоявший позади Тони и с интересом прислушивающийся к происходящей беседе, протискивается мимо более низкого мужчины и тянется рукой к образовавшемуся между дверью и косяком зазору.       — Локи, — его голос звучит низко и почти опасно, однако говорит он скорее нежно, а не угрожающе, — Ты не можешь посягать на пространство моего друга без его на то разрешения.       Локи смотрит на него почти с ненавистью.       — Ты не имеешь права говорить мне, что я могу или не могу делать, — он огрызается в ответ, но Тор лишь приподнимает бровь удивлённо.       — Я и не собираюсь. Всего лишь показываю тебе, что можно было бы сделать в сложившейся ситуации. — Тор протягивает к нему ладонь и Локи прищуривает глаза, — Позволь мне взглянуть на животное.       Локи стоит не шевелясь, и в его глазах ярко выраженная непокорность, но Тор и не думает смягчаться, — Локи, — говорит он, немного повышая тон, и Локи закусывает губу, и достаёт толстого жёлтого цыпленка словно из воздуха, кладя его на протянутую в ожидании ладонь Тора.       Тони отпрыгивает шагов на десять назад, когда Тор поднимает это маленькое создание на уровень своих глаз.       — Здравствуй, малыш, — говорит Тор своим низким, рокочущим голосом. По всем законам логики, подобный звук должен сплющить птенца, но тот в ответ пищит громко, словно пытаясь побороть силу чужого голоса. Тор запрокидывает голову и смеётся, — Бравый воин! — он возвращает птенца Локи и после кладёт руку ему на плечо, — Мы вернём его утром, — заявляет он.       Локи выглядит настолько подавленным, что Тони на секунду кажется, что он заплачет. Однако он просто бросает на Тони взгляд через плечо Тора, и это заставляет Тони чувствовать себя виноватым. Однако, этой вины недостаточно, чтобы он поменял своё решение. Птица должна исчезнуть. Локи выходит из комнаты с цыплёнком в руке, не забыв громко хлопнуть дверью при этом.       Тор виновато смотрит на Тони прежде чем последовать за братом. Старк так и стоит там, чувствуя себя куда большим придурком, чем требует того ситуация.

***

      Спустя час Тор и Локи всё ещё не вернулись домой, так что Тони решает покукситься принять душ в абсолютно бесполезной попытке заглушить чувство вины, которое всё ещё нарастает внутри него. Он куксится взращивает это неожиданное, ужасно раздражающее чувство до тех самых пор, пока вода не становится нестерпимо холодной, и ему не приходится буквально выпрыгнуть из душа, чтобы избежать струй ледяной воды.       Что, как оказалось, было не самой лучшей идеей. Прыгать куда бы то ни было без предварительной разведки местности вообще идея так себе. А это именно то, что Тони делает, потому что Тони — идиот. Он прыгает, отбрасывая занавеску в сторону, и приземляется на пол — одной ногой на коврик, а второй на плитку. Нога на плитке скользит, и коврик решает последовать за ней, выскальзывая из-под Тони. Всё это, вероятно, занимает меньше секунды реального времени и происходит в ужасающей, «Чёрт, я что сейчас умру?», манере. Движения настолько медленные, что Тони кажется, что у него из-под ног выскальзывает целый мир. Он знает, что позади него находится ванна, расположенная под идеальным углом для того, чтобы он сломал себе шею в парочке мест. Надо что-то сделать. И он делает.       Тони поворачивается налево по направлению собственного падения, и зажмуривает глаза, когда его левая рука хрустит от столкновения с фарфоровым краем ванны. Это больно, и Тони с трудом ловит воздух широко открытым ртом, пока не опускается на пол окончательно. Что ж, по крайней мере это не голова или шея. Тони борется с болью за восстановление собственного дыхания, и когда ему это хоть сколько-нибудь удаётся, кричит:       — Тор!       Нет ответа.       — Локи!       На этот раз ответа он даже не ждёт. Он вновь пытается докричаться до Тора, но в ответ нет вообще ни звука по ту сторону двери. Тони стонет и прикрывает глаза здоровой рукой.       — Стив!       У Тони было около десяти секунд для того, чтобы принять сидячее положение и подтянуть колени к груди, прежде чем Стив выбивает дверь. И да, порой Тони забывает, что за этой сияющей улыбкой и парой лучистых голубых глаз прячется бывший военный. Однако, это определённо не тот случай.       — Тони, что… — Стив вскидывает ладонь к глазам, закрывая их, — Ч-что произошло?       — Во-первых, кинь мне полотенце, — командует Тони, всё ещё прижимая колени к груди в попытке сохранить остатки собственного достоинства. Стив так и делает, одной рукой нащупывая полотенце, а второй рукой всё ещё закрывая себе глаза, — Во-вторых, — говорит Тони, оборачивая полотенце вокруг талии, — Подними-ка меня. Кажется, я сломал себе что-то.       Стив нерешительно открывает глаза и бросается вперёд, как только убеждается в том, что Тони больше не голый. Технически. Он тащит Тони с одной стороны под его правую руку и осматривает его, немедленно замечая синяк, сформировавшийся под левым локтём мужчины.       — Тебе нужно в больницу, — заявляет Стив и Тони заметно бледнеет.       — Нет. Не-а. Ничего подобного. Спасибо большое за заботу, но я и сам могу с этим разобраться. Мне всего лишь нужно…       Взгляд Стива становится жёстче, и Тони мгновенно замолкает.       — Больница, Тони, — повторяет Стив решительно, — Немедленно.       Тони смотрит на него несколько долгих секунд, прежде чем кивнуть неохотно. — Идёт. Но в таком случае тебе придётся помочь мне надеть штаны.       Ещё никогда в своей жизни Тони не приходилось видеть, чтобы Стив так быстро краснел.

***

      Тор находит Локи возле кофейни. На самом деле, в этом нет ничего удивительного, поскольку Тор знает, что его брат не стал бы рисковать, уходя дальше с крохой цыплёнком на руках. Локи сидит под большим окном, прислонившись спиной к бетонной стене и касаясь затылком прохладного стекла. Цыплёнок устроил гнездо в обмотанном вокруг шеи шарфе, и теперь спит. Локи не беспокоит его, уставившись пустым взглядом на дорожку между своих ног.       — Я знаю… — начинает Тор.       — Ты не знаешь, — шепчет Локи, и Тор останавливается, чтобы посмотреть на него внимательно. Он подвигается ближе к брату, чтобы сесть возле него под окном, сохраняя при этом приличное расстояние между ними. Целую стену, выстроенную на прошлом опыте.       — Я знаю, — предпринимает ещё одну попытку Тор, — Что ты скучаешь по дому, — Локи фыркает, но Тор игнорирует его. Он продолжает, — А ещё я знаю, что ты слишком упрям, чтобы вернуться. Но чем дольше ты отказываешься вернуться домой, тем больше страдаешь. Ты скучаешь по нему.       — Я вовсе по нему не скучаю, — бормочет Локи, — Как можно скучать по постоянному напряжению, висящему в воздухе? Я не скучаю по ссорам. Я не скучаю… — он делает паузу и сжимает пальцами свои обтянутые джинсой колени, — Я не скучаю по взглядам, полным разочарования.       Брови Тора сошлись вместе, но он не комментирует сказанное.       — Ты скучаешь по своим животным, — говорит он взамен.       — Я скучаю по своим друзьям, — поправляет его Локи. Он поднимает руку и поглаживает крошечную спинку птенца указательным пальцем.       — Я знаю.

***

      Тони ненавидит больницы. Он ненавидит их странную, пугающую белизну, которая смотрит на него отовсюду — с простыней, плитки и стен. Он ненавидит как запах дезинфектора смешивается с двумя другими — слёз и смерти, закручиваясь в едином водовороте жгучей боли и страданий, щедро приправленных солью. Он ненавидит машины, которые используются для того, чтобы понять есть ли у него перелом, и, если да, то в каком именно месте. Одни из них, как пришельцы, обжигают жаром. Другие кусают холодом. Ему ненавистна сама мысль о том, что при наличии желания, всё это он мог бы сделать и сам. Но он знает, что в конце концов он бы так ничего и не сделал, так что Стив поступил правильно, притащив его сюда. Зная Тони, тот бы, наверное, так и жил со сломанной локтевой костью — до тех самых пор, пока бы не началось заражение, и инфекция не убила его.       Он ненавидит запах сохнущего гипса.       — Болит? — Спрашивает Стив. Он сидит на самом краешке стула, в маленькой комнате, в которой врачи оставили Тони до накладывания гипса. Выглядит он при этом так взволнованно, что Тони ухмыляется.       — Хэй, Стив… — шепчет он насмешливо, — У них есть такая штука… Как же она называется? А, обезболивающее! Знаешь о таком?       Стив смотрит на него сердито.       — Это не смешно, Тони. Ты мог серьёзно пострадать.       Улыбка почти полностью исчезает с лица Старка.       — Я в порядке, Стив. Невелика проблема. Я бы вообще не оказался в больнице, если бы ты меня не притащил.       Разочарование в глазах блондина настолько явное, что Тони едва не отшатывается от него. Стив поднимается на ноги.       — Да, разумеется, ты бы остался дома, не так ли? Ты бы ухмылялся и скучал, поскольку ты идиот, а затем, о, ну конечно же, ты бы задвигал это подальше до тех самых пор, покуда это бы тебя не убило, ведь ты настолько упрям, что лучше сдохнешь, чем признаешь, что тебе нужна помощь.       Тони застывает.       — Я попросил тебя о помощи, разве нет? И ты помог! Ты поднял меня с пола, и это была именно та помощь, в которой я нуждался!       Чувствуя, как что-то опасное клокочет в горле, Стив издаёт сдавленный рык и зарывается пальцами в волосы, прежде чем отвернуться от Тони.       — Если ты видишь всё именно так, то может быть я просто должен был оставить тебя на полу. Прости, что пытался спасти тебе жизнь, — он сжимает руки в кулаки и глубоко вздыхает, полной грудью, пытаясь сдержаться, чтобы не врезать Тони здесь и сейчас. Должно быть, это работает. В комнате оседает оглушительная тишина, когда Стив успокаивается, а Тони ждёт неизбежной грозы после затишья.       Но гроза не наступает. По крайней мере, она не приходит вместе с громом. Стив поворачивается и награждает Тони взглядом, который подробно, в нескольких томах описывает абсолютное разочарование и его чуть притупившийся гнев. Он выходит из комнаты, не сказав ни слова.       Тони смотрит ему вслед до тех самых пор, пока к нему в комнату не приходит доктор, и не говорит, что свободен.       Когда он понимает, что Стив и правда оставил его здесь, Тони просит позвонить в службу такси. Домой ему приходится ехать в одиночестве.

***

      Тони просыпается от кряканья.       Он подготавливает по меньшей мере с десяток речей, общий смысл которых сводится к перечислению всех способов убийства, которым он подвергнет того умника, который догадался крякать в такое время. Однако, когда Тони выходит в гостиную комнату, все они вылетают у него из головы, поскольку он видит Тора, сидящего в одном из кресел. С большой белой уткой на коленях. Тони приходится остановиться на секунду, чтобы осмыслить эту картинку, прежде чем к нему вновь возвращается способность дышать. Он не знает, чего ему хочется больше: плакать или смеяться. Может стоит объединить? Тор сидит на том же месте, выглядя при этом так странно сосредоточенно и спокойно, что Тони приходит к выводу, что он напоминает ему одного из тех злых гениев, которые грозятся захватить мир. Вот только использующего вместо кота утку. Да и монокля для полноты образа явно не хватает.       — Это утка. — говорит Тони, и это звучит так очевидно, что Тор приподнимает одну бровь.       — Да.       — И…что эта утка здесь делает? Это что, тот цыплёнок так вымахал? Но я всегда был уверен, что они вырастают в куриц. И вообще, вы должны были вернуть его ещё утром… — Он замолкает, озарённый страшной догадкой, — О боже, вы так этого и не сделали.       У Тора хватает наглости, чтобы выглядеть чуточку пристыженным. Да-да, именно чуточку.       — Мы пошли на пруд, поскольку компания у которой Локи приобрел цыпленка отказалась забирать его назад. Там мы встретили женщину, которая сказала, что животных, которых никто не забрал в течении нескольких недель… усыпляют, — Тор кривится, и даже Тони понимает, что это не та вещь, которую человек хочет услышать, расставаясь со своим животным, — А затем она… — Тор выглядит пристыженным, как щенок, которого кто-то пнул по пути, и Тони вздыхает.       — О, готов поспорить, что она показала вам утку, дни которой сочтены, поскольку именно сегодня вышел срок, когда её могли бы забрать.       — О… да. — Тор наклоняет голову, и Тони стонет. Тор сразу же возвращает голову на место, — Тони, друг мой, пожалуйста не…       — Что-то мне подсказывает, что права голоса у меня нет, — смягчается Тони, — Так что мои желания значения не имеют.       Тор моргает.       — Нет, твоё недовольство всё ещё принимается мной во внимание. Но я всё же хочу попросить тебя выслушать меня, — он указывает на соседнее кресло, и Тони неохотно садится, прижимая к груди левую руку, — Локи… — он запинается, — Его поступки сложно объяснить.       Тони сжимает губы, и Тор кашляет, прочищая горло, прежде чем продолжить:       — Раньше, дома, у него было много животных, большинство из которых были такими большими, что жить с ними в городе не представляется возможным. Он хорошо заботился о них, как мать заботится о своих детях. Когда же он ушёл из дома, ему пришлось покинуть и их, — Тор рассеянно гладит перья утки, не замечая этого, — Он с трудом приспосабливается. Сейчас его окружают люди, а не животные, и это выбивает его из колеи, пускай даже он и не признает этого вслух никогда. Люди напоминают ему о неприятных вещах. Они ждут слишком многого друг от друга, в то время как животным ничего от тебя не нужно. Они нуждаются только в простой любви. Локи немного утешает этот факт.       Тони раздражённо фыркает.       — «Простой любви»? Это самое больше противоречие, которое я слышал в своей жизни, — он предупреждающе поднимает руку, когда Тор открывает рот, готовый начать спор, — Окей. Я понял. Птицы могут остаться, — Тор лучезарно улыбается, и Тони направляет на него указующий перст, — Но не в моей комнате!       — На это я готов согласиться. — говорит Локи. Младший из братьев стоит в дверном проёме ванной комнаты. На нём слишком большая по размеру футболка и пижамные штаны, а на голове, на манер тюрбана намотано полотенце. Цыплёнок сидит там же, устроив себе гнездо в одной из мокрых складок. Его взлохмаченный пух медленно сохнет.       Тони улыбается.       — Я серьёзно. Если я найду кого-нибудь из них в своей кровати, то они полетят из окна!       — Это птицы, Старк. — замечает Локи.

***

      Когда Тони заходит в квартиру напротив, Стив крошит морковку с энтузиазмом серийного убийцы. Скорость, с которой нож движется по разделочной доске и совершенные, ровно нарезанные кусочки моркови почти заставляют Тони сбежать оттуда прямо сейчас. Стив не удостаивает его даже мимолётным взглядом, когда он заходит, но Старк знает, что не может просто оставить это как есть. Однако он держится от Стива на приличном расстоянии до тех самых пор, пока он не откладывает нож в сторону.       Он бродит по кухне, заглядывает в давно остывшую чашку с кофе, стоящую на столе, читает прилепленные к дверце шкафа записки, открывает холодильник и долго роется в его содержимом. Тони останавливается, когда он находит коробку полуфабрикатов, припрятанную под пакетом свежих овощей. Выпрямляясь, он натыкается взглядом на тщательно помеченную и организованную папку, забытую на другом конце стола возле телефона.       Осознание обрушивается на него подобно лавине, оставляя его стоять, вцепившимся одной рукой в дверцу холодильника. Вторая рука висит на перевязи, крепко прижатая к футболке.       — О, чёрт… — шепчет он, и Стив прекращает резать морковку.       — Ты в порядке?       — Э… да. — голос Тони всё ещё звучит тихо, — Хотя, погоди-ка. Нет. Нет, я совершенно точно не в порядке.       Стив откладывает нож в сторону и поворачивается к Тони, ожидая дальнейших объяснений, или по крайней мере, ещё хоть каких-то деталей, чтобы можно было хоть как-то понять происходящее.       — Стив, ты… — Тони пытается, останавливается и не может найти правильных слов, — Ты пропустил своё собеседование. — наконец говорит он, опуская глаза.       Роджерс моргает. Он выглядит удивлённым.       — Ну, разумеется. Я был в больнице с тобой.       — Почему ты не… — Тони обрывает сам себя и выставляет вперёд загипсованную руку, — Ты был так рад этой работе! Тебе не нужно было так беспокоиться, оставил бы меня там и…       — Ну и как бы я убедился, что ты в порядке, если бы просто бросил тебя там? — прерывает его Стив, — К тому времени, когда тебе наложили гипс и доктора сказали мне, что серьёзных повреждений нет, я уже опоздал более, чем на час.       Тони вздрагивает едва заметно, но Стив слишком внимательный, чтобы пропустить это.       — Я не жалею, что так произошло. — говорит он мягко, — Всё в порядке. Я бы и за миллион долларов не бросил тебя там, с переломом-то. Или без него.       Тони запинается, пытаясь найти правильные слова в ответ.       — Прости меня, — наконец выпаливает он, — Прости, что я был таким придурком.       Стив кивает.       — Ты был придурком, но вовсе не из-за того, что сломал руку и нуждался в помощи, — Тони замирает на своём месте, — А из-за того, что отказывался от помощи, которую тебе предлагали.       Тони раздражённо смотрит на свой гипс и отводит взгляд в сторону.       — Я просто… не люблю быть зависимым от людей.       — Я не люди, — возражает Стив, на что Тони смотрит на него в замешательстве, — Я твой друг. И это нормально — полагаться на друзей, Тони.       — Но…       — И, кстати говоря, если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, я тебя ударю.       Затем Стив усмехается и отходит к микроволновке, на верху которой стоит большой пластиковый стакан, полный карандашей, ручек и прочей канцелярской мелочевки. Он роется в нём некоторое время, пока наконец не вытаскивает яркий красный маркер.       — Иди сюда, — кивает он, и Тони подходит ближе. Стив протягивает к нему раскрытую ладонь, — Руку, пожалуйста.       Тони подает ему упакованную в гипс руку.       Несколько минут Стив прилежно и старательно вырисовывает что-то на гипсе Старка. Он высовывает кончик языка от усердия, и Тони старательно концентрирует всё своё внимание на рисунке, медленно расцветающем на его белоснежном гипсе. Наконец блондин выпрямляется, чтобы полюбоваться на свою работу, и Тони поворачивает руку, пытаясь рассмотреть нарисованное получше.       На гипсе у него изображена маленькая птичка со сломанным, вскинутым вверх крылом. Под ней большими, жирными буквами Стив написал «Баклан».       Тони хмурится.       — Как же я ненавижу птиц… — говорит он, и Стив хмыкает понимающе.       Позже, когда Клинт приходит поиграть в видеоигры с Тором, он находит Тони спящим на ковре. Он лежит на спине, а Локи валяется на животе неподалёку. Сломанная рука Тони удобно расположена у него над головой, а Локи, кажется, ограбил Стива на парочку красных маркеров, поскольку гипс Старка пестрит маленькими рисунками различных пернатых. Локи машет пришедшему Клинту свободной от маркера рукой. Лучнику же требуется некоторое время на то, чтобы осознать, что в комнате спит не только Тони, но ещё и цыплёнок с уткой, устроившие гнездо у Старка на животе.       — Не буди его, — просит Тор шёпотом с другого конца комнаты. Правда, в случае Тора шёпот получается отнюдь не шёпотом. Клинт кивает понимающе и поспешно покидает Тони с Локи, чтобы захватить в плен лежащий возле Тора джойстик.       — Можно вопрос?       Тор кивает понимающе.       — Мы назвали наших юных друзей Цыпой и Утей.       Клинт звонко впечатывается лицом в собственную ладонь.       — Этот вопрос определённо не относится к дюжине тех, что вертелись у меня в башке.