Позволь мне полюбить!

Еще несколько лет после великой битвы за Одинокую Гору народы Средиземья зализывали раны. Люди занимались восстановлением разрушенных городов; эльфы зачищали лес, вылавливая порождения темной силы, которые затаились в чащах Мирквуда; гномы приводили в порядок отвоеванное королевство. Горечь утрат со временем притупилась, в дома и умы вошел мир и царствовал безраздельно. Лишь одна душа все не находила покоя. Трандуил скорбел. Он уже оплакал того, кого любил и потерял давным-давно, он смирился с судьбой, но спокойствие словно забыло дорогу в его сердце. Иногда он встряхивался, говорил себе, что должен идти примером сыну, который замкнулся в своем горе, но чем мог утешить Леголаса тот, чье сердце было навеки похоронено под сенью Горы? Будь его воля, он бы тоже отгородился от всего мира, но так некстати улучшившиеся отношения с соседями требовали его внимания. С ними нужно было общаться, решать насущные вопросы. Ехать в Эребор было выше сил Трандуила – чаще все встречи проходили на территории эльфов. Если же возникала необходимость наведаться в Дейл или к гномам, Трандуил посылал Леголаса. Из каждой поездки эльфийский принц возвращался еще бледнее, чем прежде, и по нескольку дней не желал никого видеть, а Трандуил терзался угрызениями совести. Но потом все повторялось вновь, оставляя в душе эльфийского короля неприятное послевкусие собственной трусости. - Мы почти на месте, – раздался голос Леголаса. Конечно, так не могло продолжаться до бесконечности, поэтому, совершив над собой настоящее насилие, Трандуил дал обещание приехать в Дейл. Глядя перед собой, всеми силами стараясь не смотреть в сторону Одинокой Горы, Трандуил пришпорил оленя, и вскоре эльфы добрались до ворот города людей. После бегства прежнего губернатора управление городом легло на плечи Барда. Он-то и стоял теперь на ступеньках ратуши, встречая гостей из Зеленого Леса. Мало кто узнал бы в этом высоком крепком мужчине прежнего оборванца: вместо грязных лохмотьев на нем была добротная одежда, волосы были аккуратно собраны и скреплены заколками, на щеках играл румянец. Бард улыбался гостям широко и радушно. - Мой король, – с поклоном приветствовал он Трандуила. Эльф в ответ склонил голову. - Если бы не близость Горы, я бы решил, что заблудился, – учтиво произнес он. – Достойно восхищения – восстановить город в такой короткий срок. Дейл действительно было не узнать. На месте развалин возвышались новые дома, улицы были чистыми и нарядными. Горожане работали на износ: все силы были брошены на то, чтобы поднять Дейл из руин, и тяжелый труд приносил свои плоды – город процветал. - Здесь еще долго будет чем заняться, – улыбнулся Бард, польщенный похвалой. – На мой век точно хватит. - Леголас, - звонкий девичий голос перебил слова Барда. Из дверей выбежала красивая молодая девушка в нарядном голубом платье, расшитом речным жемчугом, которое ей шло как нельзя лучше, оттеняя пепельный цвет ее волос. Леголас улыбнулся девушке. - Сигрид, - шагнул он ей навстречу. Трандуил слегка вскинул бровь, глядя на Барда. - Наверное, ты не помнишь мою дочь, – поспешил удовлетворить его любопытство управитель Дейла. – Сигрид, Леголас сегодня не один. Девушка смутилась, склоняясь перед эльфийским королем. Губы Трандуила тронула улыбка. - Я так и знал, что буду здесь лишним. Бард рассмеялся. - По крайней мере, ты убедился, что вас ждали с нетерпением. Вечером Бард устроил настоящее пиршество по случаю прибытия гостей. Трандуил то и дело задерживался взглядом на Сигрид, которая занимала Леголаса беседой и никого другого, казалось, не видела. Эльфийский принц отвечал ей с охотой, но в его глазах плескалась все та же грусть, что и обычно. - Леголас по-прежнему тоскует? – осторожно осведомился Бард, проследив за направлением взгляда эльфийского короля. Трандуил пожал плечами. - Куда ему торопиться? – поймав поймав недоуменный взгляд бывшего лучника, эльф потянулся за вином. - В этом прелесть бессмертия, – нарочито небрежно сказал он, – можешь горевать, пока тебе это не надоест. Голос эльфийского короля звучал равнодушно, но от внимания Барда не укрылась искра горечи в его прозрачных зеленоватых глазах. - Хорошо, что ты все-таки приехал, – поспешил он сменить предмет разговора. – Не дело это – прятаться от друзей! - Я ожидал увидеть и Фили среди друзей, – отозвался Трандуил, не скрывая иронии. - Фили собирался приехать, – Бард сделал вид, что не заметил насмешливого тона, – но в последний момент ему пришлось поменять планы. Однако он просил передать тебе кое-что. Бард ненадолго отлучился и вскоре вернулся, сжимая в руках плоский хрустальный ларчик. - Вот, – протянул он ларец. – Он сделал это сам. Для тебя! Трандуил принял подарок, открыл крышку и вынул из ларца кинжал в серебряных ножнах, искусно инкрустированных драгоценными камнями. Фили знал о пристрастии Трандуила к необычным драгоценностям и постарался, чтобы подарок был действительно царским. Александрин*, драгоценный сапфир, меняющий свой цвет в зависимости от освещения, был неслыханной редкостью, и молодой король Эребора счел, что такое сокровище заслужит одобрение эльфийского короля. Он не ошибся. Трандуил смотрел на оружие, словно зачарованный. В мягком свете свечей зерна сапфиров глядели на эльфа васильковыми глазами. Глазами того, кого он не мог избыть из своей памяти. Взор Трандуила затуманился. Перемена в лице эльфа была еле уловимой, но цепкий взгляд лучника заметил ее. До Барда доходили слухи о том, что почившего короля связывало с лесным эльфом нечто большее, чем простое знакомство, но доказательств тому не нашлось, и он предпочел не верить злым языкам. Тревожное чувство кольнуло человеческое сердце, он пожалел, что отдал Трандуилу драгоценный подарок Фили. Фили! Неужели он сделал это нарочно? Трандуил вернул оружие в ларец. - Прекрасная работа, – проговорил он ровным голосом. – Я сохраню его навеки! И вновь укололо. Зачем, зачем он отдал ему эту вещь? Он мог передать ее эльфу в час прощания, чтобы не видеть печали в глазах Трандуила. Но что ему до терзаний эльфа? Какое ему дело, по ком скорбит лесной король? И все же кошки скребли на душе у Барда, и он никак не мог заснуть, хотя время было уже позднее. Чтобы чем-то занять себя, он решил пройтись, осмотреть окрестности, убедиться, что все в порядке. Ночь была лунная, тихая, ничто не нарушало ее покоя. Стараясь ступать как можно тише, Бард обогнул строение дома. Легкое облако, на миг заслонившее серебряный диск луны, рассеялось. Человек поднял голову, и его взору предстала высокая фигура Трандуила, окутанная покрывалом лунного света и жемчужных волос. Глаза эльфа были устремлены вдаль – в небо; казалось, он беззвучно разговаривает с какой-то далекой звездой, а та шепчет ему в ответ слова утешения, обнадеживая встречей с прошлым – когда-нибудь в будущем. Лунный луч упал на щеку Трандуила, и Барду почудилось, что безупречная кожа эльфа покрыта россыпью алмазов, которые, сверкая, катились из его глаз. Цепкие пальцы жалости сжали сердце человека... Но нет, он наверное обманулся. Это все неверный бледный свет, это луна – мать всякой лжи – исказила прекрасные черты лесного короля. Глаза Трандуила не могли знать слез... Только не его!