По Нилу вплавь

      Когда Еве сообщили, в какой именно больнице лежит Нил, она стремглав помчалась туда на служебной машине, нарушая всевозможные правила дорожного движения и подрезая другие автомобили. Любой другой на ее месте бы удивился, как ее еще не поймали полицейские, но девушке сейчас было не до этого.       Был солнечный июньский день. Теплый, но слегка влажный ветер легко шевелил сочно-зеленые листья на деревьях. Температура на солнцепеке была идеальной для хорошего лета – столбик ртути в термометре не поднимался выше 28 градусов тепла – было не так жарко, но и не слишком прохладно. Самое подходящее время для дружеских встреч и веселых пикников.       Кое-как припарковавшись, Розалин влетела в крупное белое здание больницы и понеслась на указанный ей этаж, лихорадочно повторяя про себя номер палаты. Отыскав нужную, девушка, наконец, немного перевела дух, глубоко вдохнула смесь больничных запахов и на подкосившихся ногах зашла внутрь, затаив дыхание.       Ее напарник лежал на больничной койке в, как оказалось, отдельной палате. Его кожа была совсем белая, как зимний снег, а на руках были хорошо видны вены. Глаза парня были закрыты, из-под слипшихся ресниц вылезали большие темные мешки – казалось, будто он совсем не спал... – Нил... – Ева замерла на пороге, не в силах сдержать хлынувшие из глаз слезы. Хотя она понимала, что за свою скрытность ее коллега получил по заслугам, но от одного взгляда на него становилось страшно: а тот ли это человек? Еще вчера все видели его бодрым, веселым, привычным шутником со светлой, но не бледной кожей, с густыми блестящими каштановыми волосами, горящими глазами цвета ясного ночного неба и милой улыбкой... Здесь, в этом месте, провонявшем хлоркой и лекарствами, Нил просто не может находиться. «Он же не любит запах хлорки... – в слезах думала Ева. – Почему он не встает и не жалуется на то, как здесь воняет? Нет... это не Нил. Точно не он. Это ошибка!» – Мисс? – голос за спиной заставил девушку вздрогнуть и обернуться. Перед ней стоял мужчина средних лет в голубом докторском халате – скорее всего, лечащий врач Нила. – Д-да? – к горлу подкатил ком, и слова давались Еве с трудом. – Здравствуйте. – Вы... гостья? – врач поправил воротник своей белой рубашки. – Как давно Вы здесь?       Розалин покосилась на койку с товарищем. – Минуту, – она сглотнула подступающие слезы. – А, хорошо. Меня зовут Джон Уайлд, и я лечащий врач этого человека... – Нила Уоттса, - тихо подсказала брюнетка. Уайлд горячо закивал, сжав губы.       Ева поняла, что он только что взял пациента – наверняка Джон еще даже не получил данные о своем новом «подопечном». А само имя врача напомнило девушке Джонни Уайлса – любимого клиента Нила, который хотел полететь на Луну.       «Надо представиться!» – подсказал внутренний голос, и Розалин мгновенно встрепенулась, отбросив ненужные мысли в сторону. – Доктор Е... – она осеклась, понимая, что лучше умолчать о своей докторской карьере – уж очень не хотелось болтать о медицине при каждой встрече с Джоном. – Извините, просто Ева Розалин. – Кем Вы являетесь для... Нила? – спросил врач и достал небольшой черный блокнот – наверное, его индивидуальную книжку для учета посетителей своего пациента. – Я – его коллега, – голос девушки по-прежнему был тихим и срывался. – Мы с ним работаем в паре.       Уайлд кивнул и быстро застрочил у себя в блокноте. Ева же сочла за позволенное подойти к Уоттсу и посмотреть на него вблизи. Да, он был очень бледным. А его глаза... Они хоть и были закрыты, но Розалин отчетливо видела, насколько они были несчастными. Да и в целом вид у ее друга был такой жалкий, что сердце девушки разрывалось на куски от боли. Ей так хотелось, чтобы все это перешло на нее саму, а Нил снова стал здоровым, веселым и таким же ленивым парнем, как всегда. – Так как Вы, Ева, у нас впервые, я Вам расскажу, что же случилось с Вашим товарищем, – громко сказал Джон, закончив писать. – Мы провели обследование, которое не показало особых результатов. Известно только, что у него ранее неизвестный вид заражения крови, с которым мы встречаемся в первый раз. Характерны приступы, при которых мышцы больного сводит, а позже некоторые парализует вообще; ежемесячные бессонницы... я имею ввиду, что хотя бы раз – одну ночь, – но каждый месяц человек не может заснуть вообще. Некоторые имеют тягу к кофеину, многие курящие больные никак не могут бросить свою вредную привычку, а наркоманы умирают почти сразу. – Джон сделал паузу, вспоминая что-то еще. – Да, кстати, мы узнали это из старых архивов, сохранившихся у наших партнеров в соседней больнице. Названия и точного определения указано не было. Плюс ко всему, значительную роль в развитии инфекции, а именно – в ослаблении иммунитета, сыграла зависимости Нэ... Нила от болеутоляющих. Скажите, Ева, Вы когда-нибудь замечали подобные симптомы у Вашего друга?       Розалин начала размышлять. Раз она уже была свидетелем приступа Нила – это первый симптом. Еще Уоттс очень любит кофе, но является ли это тягой? Ведь он пьет его только по утрам, в основном, а по вечерам – лишь иногда, когда достается ночная смена... Хотя... Возможно, он попивает кофеек в своем кабинете во время рабочего затишья, а еще Ева не раз видела, как ее напарник ходил с другом Робом* в кофейню, где из напитков предлагали, соответственно, только кофе. «Да, скорее всего это – тяга, – грустно согласилась девушка. – Так, что с остальными... о бессонницах ничего не знаю, хотя, думаю, если бы они у Нила были, он бы мне обязательно пожаловался на работе. Да не просто пожаловался, а прожужжал бы все мозги своими проблемами! – Ева подавила горький смешок. – Курит? Вроде нет. Наркоман? Умер бы уже. Ну... два из пяти возможных. Это болезнь?!» – Я знаю только, что у него были приступы, а еще он обожает кофе и пьет его почти круглые сутки, – сбивчиво сообщила девушка, убирая взъерошенные черные волосы от глаз. – Еще Нил никогда не курил, наркоманом вроде быть не может... – Да, – кивнул Джон. – Если бы он был наркоманом, он бы лежал уже не здесь... Однако мог бы, продержавшись на регулярном употреблении таких мощных обезболивающих. Как-никак, а тогда бы его уже нельзя было б спасти - либо смерть от развившегося заражения крови, либо от передоза. Мда.       Мурашки поползли по смуглой коже Евы, когда та представила себе Нила в морге. «Брр. Нет. Он туда никаким боком не попадет!». – Ну, о бессонницах Нил мне никогда ничего не говорил... – Розалин продолжила рассказывать. – Хотя... он и о приступах мне ничего не говорил... пока я случайно не стала свидетелем одного. – И Вы не вызвали скорую? – ахнул Уайлд, и от этого темноволосая девушка залилась красной краской от стыда и раскаяния. – Нил выбил у меня телефон из рук, – хотя в душе ее все пылало, Ева решила не показывать это врачу. Она спокойно выдержала осуждающий взгляд Джона и так же спокойно предоставила аргумент.       Доктор Уайлд снова начал писать что-то в свой блокнот, и спустя минуту он, наконец, кивнул, всем своим видом пытаясь сказать, что удаляется из кабинета и оставляет Еву и больного наедине. – Если вдруг проснется, – сказал он уже на пороге, – не забудьте вызвать меня. Кнопка у кровати. – Хорошо.       Дверь за врачом закрылась, и Ева припала к груди Нила, слушая его сбивчивое, слабое сердцебиение. Каждую минуту она замирала от страха – ей вдруг казалось, что в груди все затихло, и сердце парня остановилось. И какое же было облегчение, когда оказывалось, что это все просто кажется!..       А за окном солнце проделало обширную дугу по сияющему небосводу и стало постепенно опускаться все ниже за горизонт, окрашивая облака в нежно-розовый цвет. Ева не уходила.       Джон три раза заходил в палату – проверить, как у пациента состояние – и к концу дня хмуро сказал, что оно ухудшается. – Следите за ним, – приказал он перед тем, как уйти ночевать в свой кабинет. – Помните о кнопке вызова и о том, что не нужно ничего предпринимать самостоятельно. – Я поняла, – устало кивнула Розалин и проводила уходящего врача глазами.       Всю ночь девушка не могла уснуть. Она тихо ходила по палате, любовалась Луной, сидя на подоконнике, иногда пыталась подремать на стуле, приставленном к койке. Но как только глаза Евы закрывались, ей тут же мерещилось, что по монитору поползла красная прямая линия, сопровождаемая монотонным, но таким страшным писком; что Нил встал с кровати и выругался своей любимой фразой «Маринованные оливки!»... И еще куча похожих видений, которые не были реальными, однако заставляли сердце темноволосой подруги Уоттса биться быстрее воробьиного.       Когда первые лучи рассвета мягко коснулись земли, просачиваясь сквозь набежавшие за ночь облака, Ева устало села на стул и моментально уснула тревожным сном.       Она стояла на знакомом ей обрыве. Внизу пенилось беспокойное море, с грохотом ударяясь волнами о камни утеса. На небе повисла золотистая Луна, напоминающая пузо желто-синего кролика. Ева ахнула. «Здесь же должна быть Аня...»       Осознание того, что она сама стоит на месте знакомого ей маяка, привело девушку в тихий ужас. И вдруг чья-то теплая рука коснулась ее плеча. – Что? – рассеянно воскликнула Розалин и обернулась. Перед ней стоял Нил – такой же бледный и больной, как в реальности. – Привет, – только и сказал он, глупо улыбаясь. – Что это значит?       Ева совсем не хотела отвечать на приветствие и обсуждать житейские вопросы – не для того ей дано право хоть иногда контролировать свою речь в собственных сновидениях, чтобы попусту тратить драгоценное время, часы которого кажутся минутами. – Ты – маяк, – просто ответил Уоттс, не снимая с лица идиотской улыбки.       «Ну, тут совсем все запущенно!» – Чего? – прищурившись, протянула Розалин. Тут улыбка парня, наконец, мгновенно исчезла, замененная раздраженным бледным лицом. Глаза, слава богу, прикрывали плотные очки. – Знаешь что, Ева?! – Нил поднял плечи, не в силах сдержать накопившегося за все это время негатива. – Меня уже бесит, когда ты постоянно переспрашиваешь меня! – Ну, вот и прежний Нил, – Ева даже не дрогнула от этой «угрозы»... если ее можно было так назвать. – Послушай, в тебе тоже недостатков сполна. Может быть, обсудим их позже?.. – девушка тряхнула черными волосами, блестевшими от лунного света. – Что за бред ты произнес? – Ты – маяк, и только ты осветишь дорогу в глубины моей души, – еще более загадочно, но с недовольным тоном «объяснил» Нил. – Короче, я сказал все, что от меня требовалось. – Эм... – Розалин попыталась переварить услышанное, но мозг отказывался работать после двадцати четырех часов бессонницы. – Ну-ка, поподробнее?.. Нил?..       Фигура ее напарника начала таять в серебристом сумраке ночи. Волны с новой силой загрохотали от ударов, начал завывать ветер, около Евы закружила воронка опавших зеленых листьев. – Ох, не к добру это... – вслух пробормотала она и попыталась пошевелиться, чтобы уйти, но ее ноги словно приросли корнями к земле. Девушка отчаянно посмотрела вперед – на место, где только что был Нил – и закричала от ужаса. Прямо на нее неслась огромная черная волна, по своей высоте превышающая рубеж примерно в 5-6 километров.       Послышался всплеск, и цунами с жадным клокотом поглотило девушку своей темной, как космос без звезд, пастью. Стало совсем темно, творилась неразбериха. «Что мне делать?» – беспомощно заволновалась Ева, пытаясь осмотреться. Однако из-за тьмы она не могла понять, куда именно смотрит и в какую сторону вообще была изначально повернута. Это было похоже на смерть – неизбежную, всепоглощающую и вечно голодную.       И вдруг из самого сердца Розалин на бездну пролился яркий белый свет, словно в темном море зажегся маяк. Девушка ахнула. Перед ней были обрывки чьих-то воспоминаний – мячик, книжка, медицинская справка, диплом... белая баночка с таблетками...       Нил? Это были воспоминания Нила?..       Ева не успела как следует разглядеть все из них, так как резко проснулась. Солнечный свет пролился в палату сквозь стекла, и оттуда веяло летней июльской жарой. Самое время для прогулок...       В углу кабинета стоял Джон Уайлд и какая-то молоденькая девушка в немного отличной от врача униформе – как предположила Ева, это была лаборантка или новенькая медсестра. Взгляды обоих были серьезными и мрачными, и от этого холодок пробежался по телу Розалин. – ...Так и скажи: он в коме, – горячо шептал Джон, сверкая белыми зубами. – Нужно оборудование. – Да-да, – поспешно закивала девушка в ответ. – Как зовут-то? – Нил Уоттс, 1988 года рождения, 27 лет.        «Они говорят о Ниле!»       Сердце Евы словно перестало биться. Ее друг... впал в кому? Теперь самым страшным, что могло с ним случиться – это только смерть. Холодный пот выступил у девушки на лбу, и та быстро смахнула его, чтобы врачи не интересовались ее самочувствием.

Ты – маяк, и только ты осветишь дорогу в глубины моей души...

      Эти слова никак не могли выйти из головы. Ева пыталась сосредоточиться на состоянии Нила и забыть про странный сон, но все усилия были тщетны. «Я – маяк... Воспоминания... Глубины души...»       «Зигмунд».       План мгновенно созрел в голове Евы, и она тут же сказала самой себе, на какой риск она идет. Ей грозят козни от босса, потеря уважения в кругу коллег и увольнение... но... надо было спасать Нила. Он в коме, а это и так хуже некуда. «Если я буду сидеть, сложа руки, – решительно подумала Розалин, – то вскоре мы будем рыдать над могилкой, Роз. Тебе нужно рискнуть, ты же не новичок в этом деле...» Ты никогда не умеешь рисковать, Нил.       Эта фраза, сказанная Евой во время исполнения мечты Джонни Уайлса, резко всплыла в памяти и приободрила девушку, придала ей сил. Кто-кто, а уж она точно знает толк в риске. Так что стоит попробовать. – Э-э-э, мисс Розалин?       Доктор Джон обращался к ней. – Доброе утро, – улыбнулась та и покосилась на своего напарника. – Мне сегодня вечером придется на время уйти. Вы сможете остаться с Нилом до моего возвращения? – Без проблем, – кивнул Джон. – Единственное, что... Я глубоко сожалею. Вчера ночью Ваш друг впал в кому. Надо будет усилить за ним наблюдения, и днем я буду приходить чаще. – О Боже... – Розалин прикрыла рот рукой, изображая удивление. – Хорошо.       Джон почесал затылок, словно собирался сказать ей что-то еще. Так и оказалось – спустя несколько секунд он, видимо, вспомнил, что именно хотел поведать подруге пациента, и сообщил: – Кстати, вечером намечается визит его коллег.        Ева спрятала глаза. «Это мне помешает! Я не смогу затащить оборудование в палату незаметно!.. А уж тем более, если кто-то захочет остаться с Нилом на ночь!» – Ох... – Роз не знала, как деликатнее попросить врача отложить визит. – А м-можно в другой раз? Просто я... – Ладно. Я найду, что сказать. – Уайлд пожал плечами. Девушка с благодарностью посмотрела на него. «Спасибо, Джон»       То, что придумала Ева, должно было помочь Нилу. Чего бы ей это не стоило.