По Нилу вплавь

      Рингтон мобильника Роксаны прорезал повисшую в роще тишину, эхом отскакивая от поникших кленов. На сенсорном экране загорелось имя звонившего... «Др. Джон Уайлд».       Роксана мелко задрожала, предчувствуя беду. Джон не мог звонить ей от балды или с простым отчетом о стабильном состоянии Нила – они договорились общаться на эту тему с помощью SMS. Если он звонил – значит, что-то случилось.       Однако в Винтерс еще горела слабая надежда, что это звонит Ева, и что она успела все исправить. Правда, этот огонек был предельно мал и выглядел так смешно, по-детски наивно; его можно было сравнить с верой малыша в магию и волшебство... или же с верой ребенка, что его мама поправится, когда матери уже нет в живых.       Поймав на себе слегка взволнованный взгляд Роберта, Рокси трясущейся рукой поднесла трубку к уху. Металлический холод неприятно обжег кожу. – Роксана Винтерс слушает, – голос оставался твердым, что еще больше пугало саму девушку. – Роксана! – Джон, в отличие от нее, чуть ли не кричал в трубку. Врач нервно дышал, стараясь заглушить своими усталыми хрипами тревожный писк монитора пациента. – Срочно приезжайте. Нужно отключать Еву!

***

      Мир прогрузился.       Легкий холодный ветер с едва уловимым запахом свежих кленовых листьев приятно обвил усталое, дрожащее от переизбытка эмоций тело. Здесь уже сгустились сумерки, однако не было пугающей темноты и жуткого мрака, присущего густым рощам. С чистого неба, цветом напоминавшего глаза Нила, землю освещали мириады звезд – светло-голубых, нежно-красноватых и белых-белых, точно снежинок. Они длинными мерцающими вереницами кружили вокруг огромного белоснежного диска Луны, прикрытого бордовыми кленовыми лапами. Огромная роща, состоящая лишь из кленов... Молодых, стройных и битком набитых листьями кленов... Лучше места для последних минут жизни не найти.       Подкашивающиеся от волнения ноги сами вели хозяйку через кленовую рощу по еле заметной тропинке. Девушку шатало, по телу то и дело прокатывались нервные судороги. Ей было страшно, но в то же время она чувствовала, как сердце ее начинает биться радостнее. «Я не жалею... – повторяла она. – Я не жалею о том, что сделала... Хотя я еще ничего не сделала...»       Ветви кленов расступились перед ней в очередной раз, и специалистка «Зигмунда» оказалась на поляне. Здесь не было ничего, кроме огромной плакучей ивы, за которой сияла и серебрилась зеркальная гладь воды. Взору предстало огромное спокойное озеро, поражающее своей невероятной красотой и отражающее все сияющее ночное небо.       Ева не зря выбрала одно из последних воспоминаний Нила перед госпитализацией. Она знала, что в те дни ее друг четко осознавал близость своей... смерти («Что за ужасное слово, оно не подходит Нилу, этого не должно быть!..»), и хотела сделать этот промежуток времени самым счастливым в его короткой и трудной жизни. С недавним апгрейдом в функции оборудования «Зигмунда» добавили автотрансляцию – полезную вещь, способную «сохранить» новый поворот событий в воспоминаниях и транслировать полученный результат в мозг пациента. Одно нажатие – и ты изменил воспоминание человека. С каждым годом работа становится все легче...       Прищурившись, Розалин заметила до боли знакомый силуэт, прижавшийся к стволу ивы. Внезапно в мире закончился воздух, стихли окружающие звуки, потемнел горизонт – для Евы было слышно лишь ее сердцебиение, а единственным различимым объектом были очертания ее друга и напарника. Ноги вновь повели девушку вперед. Каждый шаг давался ей с трудом, но был таким желанным...       Оттуда, где стоял Нил, доносилась приятная музыка. Роз смогла расслышать в ней знакомые мотивы из «For River», однако в целом композиция была ей незнакома*. Шаг. Еще один...       Вот он, виновник всего произошедшего. Стоит к ней боком, облитый лунным светом, стоит, засунув руки в карманы джинс, наслаждаясь мелодией, играющей из динамика его старого потерянного телефона. Сухие, обкусанные губы медленно зашевелились, к горлу подкатил ком, и оттуда вырвался лишь сдавленный хрип: – Нил...       Парень обернулся, в его глазах мелькнул страх и недоумение. Лунный свет красиво падал на его широкие, слегка сгорбленные плечи. – Роз? Ты? – удивленно пролепетал он. «Я слышу его голос... – рыдала душа. – Я говорю с ним... Это уже не сон!..» – Д-да, я. – Ева выпрямилась, стараясь не показывать переполнявших ее эмоций, однако выходило плохо. – Чем занимаемся?       Синие глаза засияли небывалым счастьем; Нил подошел к напарнице и улыбнулся. – Отдыхаю после рабочего дня, – сказал он. – А ты тут какими судьбами? Я думал, об этом месте знаю только я.       «Уже нет» – С чего это «только ты»? – устало засмеялась Роз. В душе она понимала, что времени мало, и ей так хотелось поскорее прижаться к Нилу, уснуть у него на груди, чтобы никогда больше не проснуться... – Ладно, признаюсь, я тебя выследила. И тоже хочу отдохнуть. Пустишь?       Уоттс просиял. Он заулыбался еще шире и подал Еве руку, кивком головы зовя присоединиться. – Только если ты не будешь ворчать.       Розалин легко толкнула парня локтем в бок и снова засмеялась. Внутри нее все неприятно сжалось, наружу рвался истошный тоскливый вой. Назойливые слезы то и дело размывали взор.       Она крепко сжала холодную кисть друга в своей руке – и ей еще сильнее захотелось застонать. «Как же это больно – держать дорого тебе человека за руку, понимая, что ты держишь вовсе не его, а... программу»       Нил слегка удивленно посмотрел на подругу, но ничего не сказал, а повел напарницу к иве – туда, откуда доносилась музыка. Ева украдкой вытащила монитор пациента – состояние Уоттса было предсмертным. Времени было мало, а нужно столько всего сказать... – Что за музыка? – стараясь звучать как можно бодрее, специалистка «Зигмунда» обогнала парня и подняла играющий телефон с земли. – Можно посмотреть исполнителя и название?.. – Я... Ева!.. – Нил вдруг растерянно замахал руками, словно пытаясь остановить подругу, но было уже поздно. Роз открыла список музыкальных дорожек и отыскала нужную.       «Neil Watts – For Eva»       Ева замерла, изумленно глядя в экран. Для Евы... Нил Уоттс... Слезы вновь набежали на глаза, комкая длинные ресницы. – Это какой-то розыгрыш, да?.. – пролепетала темнокожая девушка, хотя уже понимала, что к чему. «Так вот каким боком Нил был связан со студией звукозаписи! – сердце забилось чаще. – Черт... Я... Этого не может быть!»       В два прыжка Уоттс оказался рядом и, смущенно опустив глаза, вытащил телефон из рук Евы. Даже в легком ночном сумраке было видно его пылающие, покрасневшие щеки. – Ну... Это отвлекающий маневр и способ сподвигнуть тебя на написание отчетов! – выпалил техник, выключая мелодию.       Розалин с грустью и нежностью остановила Нила рукой. – Не выключай... – тихо попросила она, виновато улыбнувшись. – Знаю я тебя, обманщик Уоттс.       Каждый раз повторяя имя и фамилию своего друга, девушка готова была разрыдаться. Душу терзала нахлынувшая тоска, осознание реальности раздирало ее на части. «Я в иллюзии. Но я сделаю эту иллюзию счастливой для нас обоих!» – И ничего я не обманщик! – по-детски огрызнулся Нил, однако телефон положил. – Кстати, тебе действительно нравится? – Конечно! – искренне кивнула Роз. – Ты сам ее написал, да? – Ага! – техник гордо расправил плечи, а затем добавил уже тише: – ...и специально для тебя. Правда, позаимствовал парочку мотивов у Джонни Уайлса, но, я думаю, он не сильно обидится на гения.       «Гения... – прилив нежности на несколько мгновений заглушил все прочие чувства и эмоции. – Если бы...» – Я тоже так думаю, – с наигранной важностью согласилась Ева. Напарники засмеялись.       Повисло молчание. И Нил, и Роз наслаждались музыкой и волшебным видом, опасаясь шевельнуться или сказать словечко – вдруг хрустальная гладь озера разобьется?.. Ева вновь украдкой взглянула на монитор – состояние ухудшалось. «У нас мало времени...»       Она хотела чем-то разрядить обстановку, нарушить эту ненужную тишину, как вдруг Нил откашлялся в кулак, выразительно выпятил грудь, выпрямился и скорчил серьезную гримасу. – Мадемуазель, – пропел он таким низким голосом, каким только мог. Уставшее от попыток достучаться альтер-эго Евы грустно засмеялось. – Вы не находите, что под эту композицию можно станцевать неплохой вальс?       «Сердце, только попробуй выскочить из груди сейчас!» – Есть немного, сэр, – улыбнулась темноволосая девушка и подошла ближе к другу. – А что? – Тогда позвольте пригласить Вас на танец! – и, не дожидаясь согласия, Уоттс подхватил Еву и закружил в быстром, слегка неуклюжем танце.

***

      Роксана чувствовала, что падает. Будто ее сбросили с какой-нибудь стоэтажки, и она камнем летит вниз, беспомощно рассекая руками и ногами исчезающий воздух. Трубка выпала из ее похолодевшей ладони на такую же холодную траву, а сама владелица мобильника в одно мгновение растаяла в вечерних сумерках. – Роксана? Кто это был? – взволнованный голос Роба зазвучал за спиной. Не мешкая, Лин бросился за напарницей, ломая вырастающие на пути кленовые ветви. – Подожди! Что случилось?! – Нил! – только и бросила на ходу Винтерс, не сбавляя темпа. Вот из-за очередной тучи гнилых веток показался знакомый номер автомобиля и задние фары... «Дорога до больницы займет около получаса, если без пробок... – просчитала светловолосая девушка и запрыгнула в машину. – Надеюсь, мне не придется нарушать правила...»       Роберт опустился на сиденье рядом. – Пристегнись, – Роксана с готовностью положила ногу на педаль газа. – Будем ехать очень быстро. – Ты уверена, что сможешь доехать на высокой скорости без каких-либо проблем? – уточнил ее напарник, нервно дыша. Блондинка лишь кивнула.       Машина рванула вперед.

***

      ...Они танцевали так, как люди держатся за руки во время шторма, чтобы не остаться одним среди бушующей стихии. Их это не спасет, но ощущение чьей-то руки, держащей твою, подпитывает надежду до самого конца...       Ева то и дело просчитывала в голове, сколько еще времени осталось у них, чтобы в последний раз побыть вместе; она постоянно ловила себя на мысли, что забывается. Ей хотелось, чтобы все происходящее здесь случилось наяву, а роковой болезни, разрушившей жизнь ее другу, никогда не существовало... Настоящий Нил же упорно держался, будто дожидаясь, когда напарница транслирует ему новое, счастливое воспоминание.

«Терпение у него ангельское»

      Девушка и не заметила, как композиция закончилась. Вновь ей стало страшно, тоскливо и необычайно тяжело на душе: во время танца тревоги, одна за другой, вылетали из головы с каждым новым «пируэтом», словно стая ворон, без устали каркающих беду. «Все хорошее когда-нибудь кончается...»       Ева посмотрела другу в глаза. Нил светился счастьем изнутри. От его некогда холодных рук исходило невероятное тепло, забавная улыбка до ушей никак не исчезала. В тишине кленовой рощи специалистка «Зигмунда» отчетливо слышала его счастливое, неровное сердцебиение. Тепло с нотками светлой грусти разлилось по телу темнокожей девушки – ей становилось легче от одной только мысли, что она делает счастливыми и себя, и Уоттса.       Парень уже хотел отстраниться от подруги, как вдруг Роз прильнула к его тяжело вздымающейся от быстрого танца груди, а затем обняла – так крепко, как только могла, вложив в это объятие всю свою душу, все эмоции... и всю любовь, которую до последнего держала в себе. – Ева, ты... – изумленный шепот защекотал уши. «Заткнись, идиот! – засмеялось альтер-эго. – Своим языком такой момент испортить можешь!» – Что-то не так? – не меняя позы и не ослабляя «хватки», поинтересовалась Розалин. Ветер осторожно зашевелил ее волосы. – Да нет, просто мне страшновато, – с усмешкой ответил Нил, готовясь в очередной раз подколоть напарницу. – Ты меня еще никогда не обнимала так.       «Получи же пощечину, гаденыш!» – ласковый шлепок напряженной, как струна, ладонью по щеке. – Я тебя ненавижу! – с сарказмом воскликнула Ева, еще сильнее прижимаясь к другу. Она боялась, что не успеет вдоволь насладиться теплом его здорового и живого тела, его голосом, улыбкой, сердцебиением; что с минуты на минуту все закончится, и этот мир растворится вместе со своим созидателем. – Неправда. – Нил беспечно махнул рукой и обнял девушку в ответ.       Альтер-эго тоненько заскулило. «Ты обнимаешься с программой. Почему ты никогда не делала этого в реальной жизни?»       Ева промолчала. Она просто наслаждалась моментом – одним из последних в ее жизни и в жизни ее друга.       Вдруг зеркальная гладь озера задрожала, заволновалась, а затем и вовсе рассыпалась на тысячи маленьких рябей. До ужаса знакомый гром глухо ударил по воздуху, и в следующее мгновение всю окружающую среду сотрясло пять мощных толчков. Розалин с трудом смогла удержаться на ногах, и не только потому, что из-под нее в буквальном смысле уходила земля. Пять толчков означают невероятную близость смерти. С минуты на минуту пациент умрет. «Это... конец?»

***

      Дженнифер встретила Роксану и Роберта в фойе больницы и безо всяких лишних разговоров торопливо повела в реанимацию. Там уже возился беспокойный Джон, мотаясь от одной аппаратуры к другой. – Наконец-то вы приехали! – устало воскликнул он. – Скорее, отключайте Еву. Нилу осталось жить не больше двух минут.       Роксана на мгновение замерла, буравя Нила глазами. Он стал совсем бледным, чуть ли не синим, и выглядел измученно. Пульс его скакал туда-сюда, то и дело искажаясь, словно пациента сковывали приступы боли. Леденящий кожу страх окутал девушку, и та не могла отвести от умирающего коллеги глаз, начиная дрожать. – Роксана, отключай!! – окрик Роба привел ее в чувства. Винтерс молнией кинулась за ширму – туда, где сидела в шлеме Ева с оборудованием – и принялась копаться в системе.       «Введите пароль» – показалось на экране. Рокси почувствовала, как падает снова, но на этот раз в бесконечную, зияющую чернотой бездну. – Он требует пароль! – чуть ли не взвизгнула она. Лин подлетел к ней и начал вбивать различные комбинации клавиш.       «Неверно», «Неверно», «Неверно»... – Пароль наверняка ставил Нил, так?! – нервно спросила Роксана. – Значит...       Она начала быстро перебирать в голове возможные варианты, а затем отпихнула напарника в сторону и напечатала «Ева Уоттс».       Получилось! «Я так и знала. Хитрец ты, Нил!»       Теперь нужно было действовать быстро. Пока Роксана выполняла программой все нужные функции, Роб уже готовился отключить аппаратуру от сети. Монитор пациента с каждой секундой издавал все более протяжные и частые звуки, эхом отскакивающие от бешено бьющегося сердца Винтерс. – Не волнуйся, Ева, сейчас мы тебя вытащим... – лепетала она, вводя нужные коды и данные. Нужно во что бы то ни стало спасти Еву, она не должна умереть, она должна жить дальше... «У тебя еще все впереди, глупая! Куда ты полезла?»       Роксана была уже на полпути, как вдруг Джон сорвался с места и кинулся к кушетке с полными страха и отчаяния глазами. Он успел лишь выкрикнуть что-то невнятное, когда монитор издал протяжный, роковой писк... BEEEEЕЕЕЕР…

***

      ...Резко ушли из головы страх, отчаяние, сомнения и желание вернуться обратно в реальный мир. Еще не утихла дрожь в коленках и хрипота в голосе, однако чувств, сковывавших девушку раннее, уже не было. Ей казалось, что она никогда еще не была так счастлива, никогда не чувствовала себя настолько любимой, влюбленной и свободной. Она осторожно покинула объятия Нила, а затем вновь крепко взяла его за руку.       Линия горизонта уже начинала терять свои очертания. – Послушай, Ева... – Нил вдруг стал говорить тихо, почти шепотом. – Знаешь, почему я назвал свою композицию «Для Евы»? – Что же так избито? – Роз со смешком «процитировала» Ривер, не переставая любоваться синими пронзительными глазами сквозь плотные стекла очков. – Я назвал ее в честь тебя, потому что и писал ее для тебя... – видимо, от волнения фразы выходили путаными и смешными. – То есть, потому что ты – практически единственная, кто мотивировал меня жить дальше...       Что это? Слеза?.. Ева быстро захлопала ресницами, пытаясь поскорее смахнуть ее. – Да-да, у меня бывали такие моменты, когда мне жутко не хотелось продолжать жить. Но ты помогала мне на время забыть о проблемах и о горестях. Ты освещала мою жизнь, как маяк освещает путь кораблям, понимаешь? – Нил слегка нервно поправил очки, съехавшие чуть ли не на кончик носа. – Прости, я всегда очень многое от тебя скрывал, однако...       Он не договорил – Роз осторожно, словно боясь поранить, приложила дрожащий палец к его губам и улыбнулась – грустно, дрожа. – Не стоит продолжать, Нил. – Так же тихо прошептала девушка. – Я знаю. – В каком смысле? – Уоттс вздрогнул; его глаза цвета ясного ночного неба заблестели. – В прямом и в переносном, – горько усмехнулась Ева, а затем еще крепче сжала руку друга.       Они повернулись к озеру, которое уже потихоньку исчезало, и начали молча любоваться звездами. Те мерцали ровно и синхронно, собираясь в хороводы вокруг Луны и иногда подмигивая друг другу, точно старые знакомые при встрече.

Миллионы маяков... стоящих на другом конце неба...

      Вдруг одна звезда, замигав, сорвалась с места и полетела вниз, оставляя после себя едва заметный серебристый хвост. – Смотри! – тут же воскликнул Нил и с радостью пятилетнего ребенка принялся показывать на звезду. – Падающая звезда! Надо загадать желание.       «Все мои желания уже исполнены, – тихо вздохнула Ева, и вновь близость конца заставила ее слегка задрожать. – Но я никогда не пожалею о том, что осталась!»       Губы Уоттса все еще нашептывали желание. Краем глаза Роз взглянула на монитор – и поняла, что все кончено. Уже можно было сказать, что ее друг, напарник и вообще самый важный человек в ее жизни... умер... Озеро начало заволакивать белым густым туманом, после которого ничего не оставалось – лишь пустота да редкие бинарные коды, проскакивающие иногда прямо в мире, сгенерированном программой. – И какое желание ты загадал? – Ева придвинулась ближе к другу и напряглась всем телом, готовая исчезнуть в любую секунду. – Небось памятник в Канаде напротив офиса «Зигмунда», не? – Не угадала! – Нил засмеялся. Его васильковые глаза заблестели, отражая набегающую на мир пустоту. – Я загадал... вечно выносить тебе мозги и путаться у тебя под ногами всю свою оставшуюся жизнь!       Новая слеза соскользнула с ресниц и покатилась по щеке. За ней еще одна... Улыбаясь и плача одновременно, Розалин тихонько просунула руку в карман, незаметно достала пульт... Палец с готовностью лег на кнопку «Автотрансляция». – Ты ужасен, Нил! – грустный смешок. – Но все же... Если серьезно, то... Я всегда буду с тобой. – Голос девушки сорвался, и она, прижавшись к Нилу, со всей силы нажала на автотранслирование. Озера уже не существовало, пустота все ближе подбиралась к ней, а Уоттс продолжал любоваться пейзажем, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.       И Ева чувствовала себя так же. Она стояла и улыбалась, пряча глаза на груди Нила. Он все еще был теплым и живым, словно и являлся настоящим, реальным человеком, а не «холстом, программой», благодаря которой работники «Зигмунда» рисуют пациентам новую, красивую жизнь.       Очередная счастливая слеза скатилась по смуглой щеке. «Нет ничего лучше, чем умереть в счастливых воспоминаниях любимого человека...» – радостно и устало подумала Роз, утопая в белом густом тумане. Бросив на Нила последний, полный нежности взгляд, она судорожно глотнула исчезающий воздух и тихо, словно мать, поющая колыбельную ребенку, запела ту самую песню, которую когда-то сочинил ее умирающий друг...

В час, когда весь мир наш Исчезнет навсегда, Для нас с тобой Останется Луна. Пусть все пустые звезды Осыпятся с небес; Неважно то... Раз ты со мной, Все будет хорошо...**