Потерянное чудо

Йен устремил взгляд на Флоренса. Не сказать, что он сильно изменился с их последней встречи. Может, дело в чертах лица, до сих пор казавшихся Йену по-детски нежными, или все из-за того, что душой Флой был всегда юн, ведь не зря говорят о таких людях, что они вечно молоды. Он больше не был угловатым подростком, как прежде – за эти годы тело омеги преобразилось, однозначно. Красивый разворот плеч, изящные кисти рук, удивительно тонкая талия и приятные округлости в стратегически важном месте. И эти ноги, которые всегда сводили Йена с ума: стройные, длинные. На лоб Флоренса упала челка, и он нервным движением откинул ее назад, сморщив нос. Сейчас он все так же поджимал припухлые губы, хмурил брови, сложив руки на груди – прямо сцена из прошлого, когда Йен где-то провинился и вот-вот получит нагоняй от своего парня. — Мне не хочется об этом вспоминать, но надо разобраться до конца, — прикрыл глаза Флоренс, кивая на диван. — Присядем? Йен молча отошел от окна и устроился на предложенном месте. Их с Флоренсом разделяли каких-то полтора метра, и это совсем не нравилось Йену. Раньше он любил сажать Флоя к себе на колени, обязательно лицом к лицу, и разговаривать. Обо всем – о важном, ерундовом, забавном и страшном. Флоренс сглотнул. Он тоже вспомнил об этой их неизменной привычке, когда Йен нахмурился, глядя на пустой участок дивана между ними, но сейчас у него внутри все дрожало от глубокой обиды, и это перекрывало остальные чувства. Руки не тянулись к любимому из прошлого, не хотелось опустить голову на его грудь. И, наверное, именно это позволило набраться сил и начать. — Почему ты бросил меня? Альфа откашлялся. — Я попробую рассказать все от начала до конца. Ты ведь помнишь моих родителей? Сандра и Джек никогда не питали любви к тебе, да и наши отношения никогда не воспринимали всерьез, — уважать своих родителей и воспринимать их как отца и мать Йен перестал еще очень давно, и тому находились причины. — Помню. И даже очень хорошо, признался себе Флоренс. В последние полгода до расставания с Йеном его не раз посещала Сандра со своими телохранителями в попытке договориться с омегой и заставить его бросить их сына. Джек же появлялся лишь единожды с предупреждением на уровне угрозы. Но ни деньги, ни шантаж не возымели эффекта, и в конечном итоге Йен сам разорвал их отношения. — Они не одобрили твой выбор, я знаю. — Флой, они угрожали. Я клянусь, они угрожали тебе. — Они были у меня, — Флоренс решил немного прояснить ситуацию. — Просили расстаться с тобой. Последней каплей стало то, что как-то на подходе к дому меня едва не сбил автомобиль. Тогда я решил рассказать тебе о проделках твоих родителей, потому что это был далеко не первый случай, но ты поставил точку на этом разговоре, даже не дав ему начаться. Это было в тот день, когда ты оставил меня. А потом все покушения на меня прекратились. Горло сжалось. Внутри все скрутило. Что-то явно не укладывалось в голове Йена. Покушения. Он не ослышался? Детали мозаики в голове собрались воедино, и с губ Йена сорвалось: — Я… невероятно! Одним мощным ударом кулака Йен буквально снес стоявший рядом кофейный столик. Тот покосился и, неожиданно потеряв одну ножку, стал заваливаться набок. На ковер полетели журналы, карандаши, горшок с комнатным растением накренился, скатившись по поверхности стола, и мягко приземлился на ворс, разбившись и усыпав пол землей. В глазах Йена горел огонь ненависти, казалось, он ничего не замечал. Атмосфера в гостиной накалилась. — Эти суки грозились тем, что сделают нашу жизнь полным дерьмом, но никогда не заикались о том, что уже пытались навредить тебе! Если бы эти твари не были мертвы, клянусь, завтра их бы уже кремировали! Вдруг Флоя стало немного потряхивать. Заметив это, Йен сорвался с места и сжал хрупкие плечи омеги. — Прости меня! — почти шептал он почти в ужасе. Проклятая забывчивость! — Только не дрожи и не пугайся, умоляю. Как я мог забыть. Йен корил себя за минутную слабость. Злость улеглась вмиг, стоило увидеть страх в глазах Флоренса. Роберт уже предупреждал его не повышать голос в присутствии Флоренса, но, черт подери, сдержаться было невозможно! Через минуту Йен уже протягивал открытую бутылку воды Флоренсу, найденную на кухне, и что-то неразборчиво шептал в попытке успокоить не только своего омегу, но и себя. Казалось, он чудом заставил себя не касаться этой чистой красоты, что сидела перед ним. До звездочек перед глазами хотелось обнять Флоренса и уткнуться в его тонкую шею, наслаждаясь самым лучшим запахом на свете. — Они обещали не дать нам житья, Флой. Говорили, оставят без всего, и ладно если меня, но грозились-то тобой, мол, сам от тебя сбежит, а мы ему поможем. Только при условии, что мы с тобой разойдемся, они никого трогать не будут. Флоренс молчал. Он ничего не мог с собой поделать, эта дрожь сама вырывалась из него, он не мог и не умел ее контролировать. Ему было неприятно от того, что Йен уже второй раз видел его слабость. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Йен заметил, что Флоренс взял себя в руки. Он так и не произнес ни слова, но уже явно настроился слушать дальше. — Однажды Джек сказал то, после чего я перестал принимать его как родителя. Я не смогу передать тебе его слов, но проблема заключалась в том, что это было обещание – уже не угроза. Не знаю, что повлияло на ту резкую смену настроения, но те… ужасные слова подействовали на меня как спусковой крючок. К вечеру я нашел знакомого и попросил сделать нам новые паспорта и забронировать билеты на самолет буквально через два дня. Утром засобирался к тебе, нужно было объяснить все и помочь тебе собрать вещи, но родители каким-то образом обо всем прознали. Они не выпустили меня из дома, пока я не согласился с их условиями. Ты ходил под прицелом, понимаешь? В прямом, мать его, смысле! Слов Флоренс не находил. Ему с трудом удавалось ровно дышать и не показывать своего волнения. Об этой стороне проблемы он еще не знал. — Родители совершили видеозвонок и связались с одним из своих людей. Тем утром ты возвращался с ночной смены, я помню те кадры очень четко. Несколько дежурных фраз между отцом и той тряпкой, что направила на тебя пистолет. В ту секунду я был готов сделать что угодно. Йен сжал кулаки. Далеко не сразу он понял, что отец не стал бы так рисковать: убить человека на улице ранним утром, когда люди уже начинали собираться на работу. Так или иначе, свидетели бы нашлись. Пусть Джеку и хватило бы денег на то, чтобы договориться с полицией и судом, но самым ужасным для него всегда было попасться с поличным. Даже если бы он не понес наказания, репутация все равно пошла под откос. — Вечером я пришел к тебе. Моих сил хватило ненадолго – было невыносимо смотреть на то, как ты страдал, пытаясь меня остановить. Когда я ушел, меня еще долго преследовала машина отца: его шестерки следили до последнего. Что я только ни делал той ночью: напился до невменяемого состояния, попытался покончить жизнь самоубийством, ввязался в драку, после чего меня задержали. Джек вытащил на следующий день, словно ничего не случилось. Чтобы замять этот случай с полицией окончательно, он отправил меня ближайшим рейсом в Австралию. Меня перевели в университет без лишних прелюдий, и, согласно контракту, я должен был отучиться там ближайшие семь лет. Подняв с пола бутылку воды, Йен выпил добрую половину и шумно выдохнул. — Через полгода после перевода я вырвался сюда, но в твоей квартире оказались другие жильцы, а своими новыми контактами ты не делился ни с кем из наших знакомых. Я только слышал, что ты закрылся в себе, после того как однажды по какой-то причине попал в больницу, съехал и разорвал все связи. Флоренс незаметно кивнул, и в его глазах отразилась горькая печаль. — Я сошелся со старыми друзьями, попросил их вычислить твое местонахождение, потому что мне уже пора было возвращаться обратно. Полтора года тебя не могли найти, а затем вообще отказались этим заниматься, и я, как ни старался, был бессилен. После моего категоричного отказа от предложенных родителями омег, которых они пророчили мне в мужья, меня огородили всем, чем было можно, приходилось иногда спать по два часа в сутки, чтобы все успевать. Когда удавалось вырваться сюда, я почти не бывал дома, пытаясь тебя разыскать, но что было удивительно, я не нашел ни единого упоминания о тебе. Тут Флоренс не выдержал и подскочил, напугав этим Йена. — Сейчас. Он распахнул окно настежь, глубоко вдохнул холодный свежий воздух и сразу же отошел. Найдя в ящике у стены мягкий плед, Флоренс вернулся на нагретое место и укутался в теплую ткань. — Продолжай, — только и сказал он, пристально смотря на Йена. Флоренс всегда чувствовал себя лучше, закутанный в любимый плед прямо по нос. — Через пять лет я потерял надежду, — отвел взгляд альфа, не выдержав. — Я не нашел тебя. Твое имя не светилось абсолютно нигде, и это пугало. Я боялся, что ты не просто сменил квартиру, но город или даже страну. Все было отвратительно, такая жизнь осточертела, хотя я больше не думал о самоубийстве, понял, каким придурком был в тот единственный раз. Йен замолчал на секунду, словно задумавшись, и хмыкнул. — Еще через два года Джек и Сандра погибли. Решили отдохнуть на островах, а получили аварийную посадку посреди океана. С компанией отца меня подстраховал дед, так как я решил доучиться и стать доктором наук, а согласно закону, все имущество умерших переходило в мои владения. Дед просто подменил меня в управлении компанией, а теперь, когда я наконец выбрался с того конца планеты, мне пора приниматься за свои обязанности. Естественно, я все еще думал о твоих поисках, но хотел возобновить их, как улажу проблемы с работой. Но судьба решила по-другому, и я встретил тебя снова. — Мне понравился твой рассказ, Йен, — спустя какое-то время заговорил Флоренс, теребя уголок пледа. — Но уже ничего не вернешь. Йен был готов взвыть – это неправда! — Все уже давно прошло. Я не считаю, что ты виноват в этом в большей степени, чем твои родители, и сейчас понимаю, что нам стоило рассказать обо всем друг другу гораздо раньше, и тогда, возможно, все сложилось бы иначе. Я искренне полагал, что ты использовал меня, а затем бросил, хотя теперь осознаю причину твоих действий и ошибочность моего мнения. Кстати, я бы тоже хотел тебе кое-что рассказать. Секунды шли, а Флой молчал. Ему не хватало духа выпалить все в одной короткой фразе. — После нашего расставания я стал очень нервным. Я был подавлен и часто стал раздражаться из-за ерунды. Через месяц узнал, что я беременный, — Йен с нечленораздельным воскликом подскочил и придвинулся ближе, но Флой был не согласен и забился в угол дивана, сильнее закутываясь в плед и словно ограждая себя от всего мира. — Рано радуешься. Из-за пережитого стресса и ложных представлений о тебе, которые меня так изводили, я стал слабым и хилым. Как бы я ни бесился, мне не хватало тебя. И в один такой день я потерял ребенка. — Нет! Не может быть! — на лице альфы отразилась буря эмоций, боль, неверие, ужас... Этого не могло случиться!!! Не могло же?! Словно не слыша Йена, Флоренс почти бесстрастно говорил: — Последствия выкидыша и продолжительное напряжение дали о себе знать: все это плохо сказалось на организме, — никто не мог представить, как сложно было произносить Флоренсу эти слова. — Теперь я вынужден всю жизнь восстанавливаться и сидеть на таблетках. Вероятность беременности в будущем слишком низкая, и даже если я забеременею, то скорее всего не перенесу родов или не доношу малыша – снова случится выкидыш. Йен резко поднялся, споткнувшись об упавший кофейный столик. Ему нечего было сказать. У него был ребенок, у них с любимым был ребенок, и по самому отвратительному стечению обстоятельств они его потеряли. И в этом Йен в первую очередь винил себя. Если бы он был быстрее, умнее, чем его отец в свое время… Сейчас Йен боялся, что стоит ему остаться одному, он может сделать непоправимое. И будь прокляты предубеждения! Из-за охоты родителей за чистой репутацией Йен потерял двух самых дорогих ему людей. — Я переехал, потому что на меня давили те стены. Мне хотелось обо всем забыть, хотелось новой жизни. Этот дом был куплен родственниками Мэя, мужа Роберта, поэтому с жильем проблем не возникло, он как раз пустовал. И вроде все самое страшное закончилось, но у меня вдруг начали случаться приступы. Как мне объяснили, на почве такого сильного стресса это было вполне, так сказать, в порядке вещей. Хотя меня отлично спасают таблетки и что-нибудь успокаивающее. Вот Роберт мне постоянно пел колыбельные первые месяцы. Сначала Флоренс даже не понял, что произошло. Просто мир на секунду потерял четкость, и вот он уже крепко прижат к телу Йена, который, мелко трясясь, что-то безостановочно хрипло бормотал. Прислушавшись, он смог различить: — Родной… ты не представляешь… перенес это… я был так далеко… прости… я был нужен… невозможно… потерять вас… тебе тяжело… мучительно… не могу поверить… прости меня… Внезапно Флоренс ощутил что-то мокрое на плече. Сначала он подумал, что ему показалось, но Йен действительно сбито дышал и едва… всхлипывал. Тихо, практически не слышно, но по-настоящему. Флой почувствовал, что на его глазах тоже появились слезы. Кто-то однажды говорил ему, если альфа плачет из-за омеги, он наверняка и без сомнений любит его. Флоренсу не было жалко Йена, совсем нет. Ну, может быть, только капельку. Хотя его изнутри начал грызть противный червячок, и от этого Флою было не по себе. Ведь если подумать, Йен сам сейчас потерял сына, едва его обретя. И пусть он, Флой, превратится в этого самого червячка, если Йен не убит горем прямо сейчас.