Потерянное чудо

Как обычно и поступал в начале весны, Флоренс взял приличную часть накопленных за зиму денег, купил с зарплаты много сладостей и игрушек и, скрепя сердце, отправился в детский дом. В тот самый детский дом, где ему уже когда-то отказали в усыновлении, где он видел множество детей, с синяками, порезами, но улыбавшихся ему всегда честно. Это тот самый день, после которого Флой долгое время будет просыпаться в холодном поту посреди ночи. Но он просто не мог не пойти туда. Его уже ждали. Подъезжая к нужному зданию, Флоренс почувствовал волнение. Нет, сегодня он просто обязан быть сильным. Он просто встретится со знакомыми детишками, передаст им подарки, гостинцы, пообщается с директором и вернется домой, обратно к Тео и Гардиану. С директором Николсоном он столкнулся недалеко от входа, и тот с удовольствием проводил его к детям. Те сейчас играли на улице с другой стороны здания, веселились и копались в песке, но стоило им увидеть дядю Флоя, как они тут же рванули к нему с громкими криками приветствий и объятиями. Флоренс обнял каждого в ответ, познакомился с новыми детьми, мальчиком и девочкой, что стеснительно жались друг к другу позади, боясь нового человека. Омега вручил детям сладости, игрушки, предотвратил пару закипавших конфликтов на тему «он забрал мою лошадку». Отложив последний подарок и большую горсть конфет, Флоренс оглянулся. Он очень хотел встретиться с одним маленьким альфой, но он уже час находился здесь, а тот так и не появился, хотя на шум сбежались даже другие ребята. Он очень боялся, что мальчика могли усыновить, и эта мысль причиняла ему почти физическую боль. — А где Арчи? — все же решился спросить Флоренс. Но ответа он не дождался. — Пойдемте со мной, — тоскливо сказал директор Николсон, пряча глаза. Пожилой альфа привел его к лазарету. Флоренсу стало не по себе. — На днях мы выяснили, что у Арчибальда начала развиваться опухоль. Думаю, вы понимаете, что финансово мы не осилим такую серьезную операцию. Я помню, как вы любите Арчибальда, Флоренс, но… — Что?.. — Боюсь, скоро развитие опухоли будет невозможно остановить. Я очень сожалею. Голова сильно закружилась, дыхание сбилось. Флоренс не позволит какому-то приступу взять верх над собой именно сейчас, не позволит! — Ему же всего семь! Не может быть! Ему же всего семь!!! Мистер Николсон жестом попросил быть потише. В лазарете находился не только Арчибальд, но и другие дети. Прогнав злость и негодование, Флоренс ворвался внутрь палаты. Он не мог оставить мальчика. В палате лежали всего три ребенка. Арчи отвели койку у самого окна, он спал, как и остальные, и тихо сопел. Флоренс медленно подошел к нему и присел рядом на постели. Арчи казался уставшим, замученным, бледным, с легкими синяками под глазами. Флой коснулся светлых волос и мягко расчесал пальцами отросшие локоны. — Мой мальчик… — Дядя Флой, — слабым после сна голосом неверяще прошептал Арчи. — Я тебя так ждал. Я знал, что ты приедешь, дядя Флой. Флоренс закусил щеку изнутри и попытался ободряюще улыбнуться. Вряд ли хорошо вышло, поэтому он просто наклонился и поцеловал маленького альфу в макушку. — Я тоже очень скучал, малыш Арчи. — А я больше не малыш Арчи, я уже большой Арчи, — возразил мальчик, довольно обвивая ручками шею Флоренса. — В прошлом месяце я выиграл марафон, представляешь? А еще я больше не самый низкий! Флоренс пробыл в лазарете вместе с Арчи до позднего вечера. Омега сам кормил его, когда приносили еду, они болтали и играли, и Флой изо всех сил развлекал Арчи, пока тот не уснул. Он все еще не мог позволить себе грустить и отчаиваться. У ворот, на парковке, мистер Николсон попрощался с ним. — Я вам позвоню, когда… — Я еще приеду, — резко прервал директора Флоренс, мотая головой, и выдохнул. — Спасибо, мистер Николсон. До свидания. Громко хлопнув дверцей машины, Флоренс взял бутылку воды с соседнего сиденья и заставил себя выпить сразу половину. Он не чувствовал, как слезы текли по лицу, заливали шею и ворот рубашки, как глаза застилала плотная пелена. Он не слышал своих всхлипов, не ощущал боли от прокушенной губы. Но спустя какое-то время он успокоился. Не осталось ничего. Ни печали, ни боли. Только апатия.

***

— Флоренс! — Флоренс вяло поднял трубку, нехотя приложил ее к уху, как услышал голос директора Николсона. Первым желанием было незамедлительно сбросить звонок. Прошло три дня, он не появлялся на работе, закрылся в комнате и не выходил даже на кухню. Тео оставлял ему еду на тумбочке едва ли не каждые четыре часа, но омега упорно отказывался есть. В итоге вчера вечером Тео разозлился и обиделся, потому что дядя не хотел ему ничего рассказывать. Тео понимал, что что-то случилось, когда дядя Флой ездил в детский дом. — Флоренс, вы меня слышите?! — Да, мистер Николсон, — хрипло произнес Флоренс. — Немедленно приезжайте в частную городскую клинику! — Зачем? — Я не знаю кто и каким образом, но Арчи перевели туда! Кто-то оплатил его содержание в VIP-палате и саму операцию. Флоренс, это что-то невероятное! Приезжайте скорее, я уже здесь… Флоренс слышал директора словно через толщу воды. Он плохо понимал, о чем речь, но когда осознал, то собрался буквально за две минуты и, уже выбегая из дома, услышал оклик племянника. Но это потом, он еще успеет объясниться с Тео и извиниться перед ним. Добравшись до места, Флоренс долго не решался войти в здание клиники. Взяв себя в руки через минуту, он побежал по белым коридорам, не замечая стойки администраторов, минуя этажи, чтобы скорее добраться до дорогого для него ребенка. У нужной палаты он столкнулся с Николсоном, но не дал ему сказать ни слова, и быстро вбежал в помещение. Внутри доктора что-то делали у аппаратов, разговаривали с Арчи, а тот упирался и не понимал, что происходит. К Флоренсу подошли со спины: — Пожалуйста, выйдите из палаты. Ребенка сейчас повезут на операцию. Флоренса передернуло. Он словно в замедленной съемке видел, как Арчи отталкивает руки медсестры и не хочет ложиться ровно, и Флой, не позволив себя остановить, приблизился к маленькому альфе. — Дядя Флой! — искренне обрадовался Арчи. — Это вы будете лечить меня? — Нет, малыш, не я, — Флоренс бережно обнял его, — но я буду с тобой, пока ты не поправишься. — И даже потом? — надежда в глазах ребенка не позволила сказать ничего иного, кроме как: — Да. Буду, Арчи. А потом наступило ужасное время ожидания. Флоренс расстался с каталкой Арчи только у самых дверей операционной, после чего без сил опустился на ближайший стул. Там его нашел Николсон, от души восхвалявший анонимного «щедрого посланца небес». По словам директора, на счет детского дома сегодня рано утром перечислили немаленькую сумму, и даже если ее половина уйдет на оплату налогов и ремонт здания, дети все равно заживут лучше. В ближайшие дни им привезут новую одежду, вкусности, книги и игрушки. Флоренс заранее пытался смириться с мыслью, что человек, который только что буквально вытащил незнакомого чужого – хотя с какой стороны взглянуть – ребенка с того света, наверняка захочет усыновить его. И какой бы тяжелой ни была эта мысль, Флоренс должен отпустить Арчи. Однако не стоит заглядывать в будущее. Сейчас его волновала только сама операция. Больше двух часов Флоренс практически не шевелился. Мистер Николсон вернулся на работу, но обещал приехать вечером и проведать Арчибальда. В одно мгновение Флоренс почувствовал прикосновение к своему плечу. Нежное и успокаивающее, заставившее поднять голову. — Йен?.. Так это ты? Ты спас Арчи? Не ответив, Йен подхватил Флоренса на руки и под тихое сопение в шею перенес омегу на мягкий диван. На тумбочке рядом стоял поднос с чашкой горячего зеленого чая и плитка шоколада. Не разрешив Флою слезть со своих коленей, Йен, не обращая внимания на протест, накормил его шоколадом и успокоился, только когда омега выпил две чашки чая. Теперь он был порозовевшим, словно вернувшимся к жизни. — Как ты узнал? — Я заволновался, когда ты не вышел на работу. Просто у меня уже вошло в привычку навещать тебя… по ту сторону окон. Сначала думал, что ты заболел – в такую погоду простудиться очень легко. В общем, я столкнулся с Тео в кафе, он был очень обеспокоен твоим состоянием. Скажи ему потом что-нибудь ободряющее, а то парень совсем с ума сходил. Он мне рассказал, что ты стал таким после посещения детского дома, а дальше уже было дело техники. Флоренс мог бы догадаться, что это дело рук Йена. — Спасибо. Йен поцеловал Флоя в висок и прижал его крепче к себе. — Правда, спасибо тебе. Йен, я не представляю, как жил бы дальше, зная, что Арчи… что он… И Гардиан… спасибо, Йен. Альфа нежно укачивал Флоренса в своих руках, целовал его веки и холодные пальцы ровно до того момента, пока из операционной не вышел уставший хирург и не сказал, что операция прошла успешно. Флоренс после этого крепко прижался к Йену, а тот только сильнее сжал его в объятиях.

***

Вечером Йен отвез Флоренса домой, пообещав завтра заехать за ним самостоятельно и вместе отправиться к Арчи. — Что мы теперь будем делать? — Флоренс мучился этим вопросом всю дорогу, даже не зная, как поступить и что сказать перед прощанием. Йен заглушил мотор и медленно повернулся к омеге. — Хотел бы я знать. — Ты теперь точно никуда не уедешь? В глазах Флоренса за всей этой напускной непоколебимостью пряталась тихая нерешительность. Йен долго всматривался в лицо Флоренса, пытаясь не выпустить из своего захвата взгляд напротив. — Не уеду. — Хорошо, — и спустя секунду: — Тогда ладно, увидимся, Йен. Но выйти из машины Флоренс не успел: Йен схватил омегу за руку и потянул на себя, впиваясь в губы и терзая их как никогда прежде – с бешеной страстью и внутренней тоской. Задержав дыхание, Флоренс попробовал увильнуть, но добился только того, что его еще ближе прижали к крепкому телу. Забыв о внутренней борьбе, Флой поддался желанию схватить своего альфу за плечи, обвить руками шею, разъединить губы и впустить горячий язык, тая от уже почти забытых воспоминаний и ощущений. Когда все закончилось – на удивление слишком быстро и внезапно – Флоренсу пришлось быстро сбегать из автомобиля, пряча горящие глаза и дрожь в пальцах. Дома Тео устроил Флоренсу взбучку, причем с таким большим разносом, что омега даже удивился и, возможно, посмеялся бы, не чувствуй он вину. Давно пора признать, что Тео уже далеко не маленький мальчик, и нужно перестать скрывать от племянника что-то серьезное, пусть и не касающееся его напрямую. — В этом доме серьезные разговоры становятся традицией, — проворчал Флоренс, доставая из шкафа корзинку с конфетами и ставя на стол. Разливавший ароматный чай Тео отвлекся и спросил: — Так разве это плохо? Флоренс не нашелся что ответить. Когда Тео и Флой расположились на своих местах, старший омега начал свой рассказ. В общих чертах Тео знал почти все, но сегодня Флой вознамерился исправить упущенное и убрать это «почти». В глазах племянника отражалось море эмоций, и по его лицу можно было запросто понять, что он думал об альфе, причинившем столько боли его дяде – а он ему еще и про Флоренса все рассказал вчера, ух! Знал бы, не помог! Флоренс рассказал и об Арчи, о его болезни и таком неожиданном лечении, о том, что это дело рук Йена. Поделился тем, как он счастлив, но в то же время несколько опустошен переживаниями последних дней. Тео понимал, что Флоренс смягчился. Расслабился и перестал хмуриться, и Йен был тому причиной. Парень согласился с тем, что Йен не такой ублюдок, каким показался ему сначала, но кое-что все равно его мучило: — И ты забудешь о том, что он сделал раньше? — Я не смогу это забыть, но в любом случае попробую. Я не знаю, что будет завтра, и как все в итоге обернется, но мне очень хочется надеяться, что все будет отлично. И если для этого потребуется забыть о прошлом, я сделаю это, не задумываясь. — И все же Йен – он не вызывает у тебя негативные эмоции? Или что-то еще? — Он… Нет, я больше не держу зла на него, но толика обиды все еще со мной. Он спас Арчи. Это дорогого стоит. — Например, твоего прощения? — Верно, Тео. Именно его.