With a secret harmonic emotion..

Свет в помещении потухает, остается только яркий луч розоватого цвета на небольшой сцене. В клубе настолько душно, что я постоянно вытираюсь платком, а пот все продолжает скатываться по лицу. Челка прилипает ко лбу, а футболка давно облепила спину. Даже приоткрытая дверь и пара окон не спасают ситуацию, а на кондиционер у хозяина не хватает денег или хватает жадности. Потом наступает тишина, даже в этом улье с пчелами, потому что на сцену медленным и грациозным шагом выходит он – парень-местная звезда с ангельским голосом и такой же внешностью. Он подходит к самому краю, и я могу рассмотреть его лучше, хотя я занимаюсь этим каждый вечер его выступлений. Сегодня он одет в широкие джинсы с черным поясом и такую же широкую кофту, и как ему только не жарко. Я знаю, зачем он одевает такую одежду, скрывая некоторые недостатки своей фигуры. Он чуть пухлый, судя по милым щечкам, но я не могу судить точно - безразмерная одежда скрывает его от моих глаз. Он недолго смотрит на собравшихся людей, затем легкая улыбка скользит по его алым губам. Парень кивает, и раздается музыка. Ненавязчивая фортепианная партия, к ней подключается акустическая гитара, а парень-певец подбирает микрофон и начинает петь. Первые же нотки заставляют меня вздрогнуть. Настолько пронзительно он поет. Каждое слово, вылетающее из его рта пропитано болью и искренностью, но на губах парень по-прежнему держит улыбку. Его, кстати, зовут Джерард. И имя необычное: в нем переплетаются и твердость духа, и некая хрупкость фарфора. Таким он и был, но слепая толпа не видела его. И не желала оставить в покое невинное существо. Я часто видел, когда после своего выступления парень выходил из маленькой комнатки за сценой, натягивая толстовку или куртку, он стремился, как можно быстрее покинуть помещения клуба. Точнее, до того, как омерзительный хозяин выплывет из своего кабинета и начнет разыскивать Джерарда, чтобы в очередной раз предложить ему заработать быстрые и легкие деньги. Попросту он хотел продать парня, но Джерард упорно сбегал от него, отказывался, пытался быть грубым, но это у него не получалось. Зато он был упорным в своем отказе. Спустя некоторое время хозяин заведения отстал от парня. You have been left alone A creature of innocence You lie for what you worse And struggle with you confidence Джерард часто пытается казаться хуже, чем он есть, борясь со своей доверчивостью. Но мне достаточно одного взгляда в изумрудную глубину, чтобы понять, какой он на самом деле. И сейчас он поет так тоскливо, что мое сердце сжимается от боли. Его глаза прикрыты, а тонкие пальцы судорожно сжимают микрофон. Но губы по-прежнему растягиваются в улыбке. Допев песню, он сразу же переходит к другой. Это песня заставляет меня зажмурить глаза, чтобы сдержать подступившие слезы. Мне кажется, что в глубине и его глаз я вижу блестящие кристаллики, но тонковатые губы растянуты в натянутой улыбке, а толпа приветственно кричит. And when your devil complains And tears you up to start again And when you're lying on the stage And nothing works, just living hurts С каждым новым словом, с новой вытянутой нотой боль усиливается. Она словно волна цунами накрывает его и меня. Неужели, никто не видит, как ему плохо, как его тело дрожит, а голос срывается почти через строку. И внутренний демон жалуется. И я почти уверен, что дома, в тишине, когда он сбежит от слепой и глухой толпы, Джерард укроется старым пледом и даст волю слезам. И слезы когда-нибудь закончатся, но только для того, чтобы начаться снова. И сейчас он беззаветно врет на сцене, фальшиво улыбаясь, но это не работает, ему просто больно жить. И мне так знакомо это чувство. Я и сам прошел через эти круги ада. Еще одна песня, и поклон, уставшее выражение лица, выдавленная улыбка, и глаза… Такого отчаяния я еще никогда в своей жизни не видел. Так быстро уходишь со сцены, а толпа продолжает кричать что-то вслед, но на этот раз ты даже не оборачиваешься, я снова охвачен уверенностью, что ты скрываешь свои чистые, но полные горя слезы. Что-то случилось. Такой атмосферы отчаяния я еще не чувствовал. Ты ходишь по тонкому лезвию, почти переступил грань. Или ты сорвешься вниз, или прыгнешь сам. Forget, forget With a secret harmonic emotion... Почему ты скрываешь свои настоящие эмоции? Я понимаю, что толпа не проникнется и не поймет, но тебе станет легче. Своей бедой нужно делиться, тогда ты уже не сам несешь всю ее тяжесть, а узел внутри становится слабее. Забудь о том, что твое настроение должно быть в гармонии с безмозглым залом. И позволь себе быть самим собой. Обрести тайную гармонию своих чувств. Я проталкиваюсь сквозь толпу людей, которая кидается штурмовать бар, ибо жару терпеть невозможно. Выхожу на улицу, где мое разгоряченное тело тут же окутывает вечерняя прохлада, позволяю себе пару глубоких вдохов. Потом оглядываюсь вокруг в этом темном переулке, не лучшее место для такого ангельского тебя, Джерард. В глаза мне бросается огонек зажженной сигареты. Я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть тебя. Ты накинул толстовку с капюшоном, ссутулился и направляешься к автобусной остановке. На плечах у тебя рюкзак, я ускоряю шаг и следую за тобой, как какой-то одержимый маньяк. Я просто один раз уже не помог. Еще в школе. Я видел такой же стеклянный взгляд, такое же отчаяние. И потом узнал, что та девочка покончила с собой. А накануне ее унизили элитные девчонки нашей школы. Тогда я прошел мимо, пока на моих глазах совершалось преступление, но не сейчас. Я теперь достаточно смелый, чтобы спасти тебя, даже если тебе это и не нужно. And so we meet alone Two players in a puppet show Don't cry for audience There's no one that can take you home Я догоняю тебя, когда ты уже садишься в автобус. Он полупустой, кроме меня и Джерарда еще только полусонный кондуктор и какая-то женщина. Так что мы практически одни. Встречаемся наедине, два игрока на сцене жизни. И, наверное, я понимаю, почему ты не стал плакать на людях. Аудитория не поймет, не примет, оттолкнет. Слезы – это слабость для толпы, а ты не хочешь быть слабым. И никто из них не предложит помощи, не отвезет тебя домой. Никто, кроме меня. And when your devil complains And tears you up to start again And when you're lying on the stage And nothing works, just living hurts На секунду капюшон спадает с твоих черных волос, а я вижу припухшие покрасневшие глаза. И внутри меня что-то обрывается. Такие, как ты, не должны плакать. Такие создания, как ты, должны только улыбаться и дарить тепло и свет своей улыбкой. Замечаю пару слезинок, скатывающихся по бледной щеке. Слезы прекращаются, только чтобы начаться опять. И ты лжешь на сцене, потому что ничего не работает. Просто больно жить. Твоя остановка, я выхожу следом. Почему такой беспечный, не оглядываешься на то, что за тобой идут? Оказывается, ты живешь в милом доме на тихой улице, а у дверей - клумбы с гортензиями. Никогда бы не подумал, что ты выращиваешь цветы. Джерард заходит в дом, включая попутно свет в коридоре, но не закрывает дверь. Он делает это специально, чтобы ее не взламывали завтра утром, когда его уже не будет. Ступор падает на меня, как небо на атлантов. Я стою и смотрю на зажженное окно и не знаю, как заставить себя двигаться, я ведь могу опоздать. Опять эта трусость, нежелание вмешиваться в чью-то жизнь. Проходит десять минут, а я наконец-то заставляю себя оторваться от бессмысленного смотрения, выдвигаюсь к твоей двери. Она немного скрипит, а под ногами поют половицы. Домик довольно старый, хоть и ухоженный. Полоска света из-под двери, находящейся справа, иду туда, но опять замираю. Я слышу твой всхлип. Затем еще один. И еще один. Бессвязное бормотание, шум от уроненной вещи. Это перевешивает мою чашу, резко открываю дверь, чтобы увидеть тебя, сидящего на полу все в той же футболке и джинсах, а в руках целая горсть таблеток. Подлетаю к тебе, выбиваю их из рук, ловлю испуганный недоуменный взгляд на себе. - Ничего не стоит твоей жизни, глупый, - шепчу тебе, притягивая в свои руки, а ты настолько измучен, что даже не сопротивляешься. - Она умерла, оставила меня одного. Совсем одного, - раздается твой охрипший от рыданий голос. – Одного… - тебя снова сотрясают рыдания, а я только крепче сжимаю твою дрожащую спину, ласково провожу рукой вдоль позвоночника, кажется, продолжаю что-то шептать. - Почему так больно? – отстраняется Джерард от меня. - Бабушка учила меня тому, что нужно искать баланс и гармонию, особенно в чувствах. - Она была права, только ты забудь это, гармония должна быть тайной, - снова шепчу я, обнимая тебя еще крепче. Forget, forget With a secret harmonic emotion..