Совершенные

      — Он умрет… — ты слышишь тихий заплаканный голос женщины, но не видишь ее лица, ведь твои глаза закрыты, а открыть их слишком трудно, хлопотно, да и не особо хочется, если уж на то пошло. Возможно, это даже к лучшему, ведь каждый день смотреть на убитую горем мать удовольствия, мягко говоря, не приносит. Пусть думает, что ты спишь, тем более что разница между твоим бодрствующим состоянием и сном не особо заметна. Ты почти не разговариваешь, не двигаешься и еле слышно дышишь. Овощ. Лучше бы ты лежал в коме, тогда не пришлось бы наблюдать за всеми слезами, истериками и нервными срывами близких тебе людей. На секунду ты задумываешься о том, насколько же трудно вспомнить мамину улыбку, звонкий смех брата или постоянные нравоучения отца, по которым ты, как ни странно, очень сильно скучал. А ведь раньше они только вгоняли тебя в скуку и вызывали желание чем-нибудь удавиться, лишь бы не слушать «познавательные» двухчасовые лекции.       Ты лежишь здесь уже 4 месяца, и лучше тебе не становится. Впрочем, как и всем остальным пациентам этой больницы. Ведь тут не лечат, в подобных местах люди просто доживают. Гниют себе на кушетках и смотрят в потрескавшийся потолок. А там, уж поверьте, ничего интересного не показывают. За последние 10 лет количество таких заведений только возросло, ведь болезнь прогрессировала, а лекарства, которое могло бы спаси несчастных, никак не удавалось изобрести. Где же вы сейчас, гении науки, что достигли невероятного технологического прогресса? Этот вопрос мучил тебя постоянно и даже в какой-то степени раздражал. Люди так пытались найти самый эффективный способ уничтожить друг друга, что совсем забыли о самом главном — сохранении собственного вида.       Химические атаки оставили свой отпечаток на человечестве, да такой сильный, что постоянные стычки за ресурсы и территорию между семью городами внезапно прекратились. Негласное перемирие нависло над умирающей планетой, скребя когтями по сердцам самых отъявленных зачинщиков войн. И как бы Сенату не хотелось подчинить себе оставшиеся шесть городов, внезапно в их сознании возникло новое, более сильное желание — выжить.       Вирус Ионо или, как его называют в народе, гниль, за 10 лет уничтожил половину существующего населения планеты. И человечество охватила паника, ведь каждый одиннадцатый житель Земли заражен неизлечимой болезнью, которая в 100% случаев приводит к летальному исходу. Заболел, и максимум, на что можешь рассчитывать, — это год мучений в какой-нибудь третьесортной больнице. Все начинается с высокой температуры, постоянной тошноты, слабости. Не пройдет и пяти месяцев, как твое тело начнет медленно гнить изнутри, и никакие препараты не в силах тебе помочь. Ведь за прошедшие годы врачи даже не смогли отыскать пути передачи инфекции. В первые годы появления гнили больных изолировали от общества, затем какое-то время весь город ходил в респираторах, считая, что вирус передается воздушно-капельным путем, после им на смену пришли обтягивающее «дышащие» костюмы, дабы на прямую не соприкасаться с поверхностью, но все попытки заканчивались провалом. Люди продолжали умирать. И с каждым годом количество больных только увеличивалось. Ты же считал, что разгадка проста — весь мир, включая его обитателей, полностью пропитался этой дрянью. И какое-то время ты даже радовался смертям некоторых ненавистных преступников и политиков. Пока не заболел сам.       Это произошло внезапно. Тебе всего 15 и ты привычно сидишь за своей излюбленной пятой партой среднего ряда, думаешь о милой темноволосой соседке, которая, не смотря на твои многочисленные подарки и знаки внимания, сказала, что на свидание с тобой ни за что не пойдет. На ее слова ты вовсе не обиделся, сам ведь понимал, что тощему рыжему коротышке никто на шею вешаться не станет, даже если у него полно денег. А этого добра у тебя, откровенно говоря, было завались. Отец — доктор в экспериментальной лаборатории, мама — лучший юрист во всем Архилосе. Вы жили в центре города в огромной двухэтажной квартире вместе с твоим младшим братишкой. Единственная вещь, которую ты ненавидел — это твоя внешность. Ненавидел почти так же сильно, как и тактику военного боя.       Совершенно бесполезный предмет. Человеку вроде тебя, которого воротит от постоянных войн между городами, слушать о том, как эти самые войны вести, — было настоящей мукой. Именно поэтому ты всегда засыпал под нудные рассказы учителя. Сегодня же твой обеденный дрем прервала внезапная тошнота, и ты, скрючившись пополам и прокряхтев что-то про туалет, пулей вылетел из класса. Конечно же такой расклад событий тебя в некотором роде насторожил, но, спихнув все на протухший йогурт, который пришлось взять на десерт в столовке, ты поспешно вернулся в класс и до окончания школьных занятий старался поменьше думать о симптомах неизлечимой болезни.       Вечером поднялась температура, затем появилась слабость во всем теле. Родным о своем самочувствии ты решил не говорить, все еще надеясь на обычную простуду или отравление. Тошнота, температура, упадок сил, синие круги под глазами, недоеденный ужин, снова тошнота и так по кругу. Через несколько дней твое болезненное состояние заметили родители и немедленно отвели в больницу, в то время как ты все еще надеялся на лучшее. Но ты не герой какого-нибудь смешного фильма с хэппи-эндом. Ты заражен. Ты гниляк. Ты умрешь.       Стоит упомянуть о том, что твои так называемые «друзья» теперь обходили тебя десятой дорогой, а учителя делали вид, что в классе тебя и вовсе не существует. Почти полгода ты держался, пытался жить обычной жизнью настолько, насколько это возможно, даже подружился с парнем из параллели, который, так же как и ты, был инфицирован. Ведь в школе, равно как и в обществе в целом, гниляков сторонились, не смотря на то что от любых контактов с больными шансы заболеть ничуть не увеличивались.       И вот спустя 9 месяцев ты безжизненно лежишь в больничной палате, благо отец позаботился о твоем комфорте, и сосед у тебя был всего один, тот самый с которым ты познакомился в школе. Тебе больно шевелиться, твои кости и гниющие органы просвечиваются сквозь полупрозрачную кожу, а в набухшую темную вену воткнута капельница с витаминами. У тебя нет желания бороться, даже жизнь уже не кажется такой привлекательной. Твой мозг погибает вместе с телом, поэтому ты почти ничего не соображаешь, медленно реагируешь и плохо запоминаешь. Волосы давно выпали, а зубы покрошились. Бледные потрескавшиеся губы, практически черные синяки под глазами и еле слышное дыхание. Вот в кого ты превратился. А ведь тебе только недавно исполнилось 16. Брат перестал навещать тебя после седьмого месяца. Ты и раньше замечал отвращение в его глазах, а теперь, когда ты больше походил на монстра из фильма ужасов, а не на когда-то любимого братишку, он предпочитал думать, что ты и вовсе мертв.       — Я записал его в программу. Пару месяцев назад. Думаю, одно из тел ему подходит, но окончательно еще ничего не ясно, я… — ты снова возвращаешься к реальности, слыша голос отца.       — Ч-что? Но почему ты мне не говорил?! — кажется, у твоей матери снова начиналась истерика.       — Дэйдэн, это еще неточно, я не хотел давать ложную надежду…       — А когда? Когда станет точно?!       — Через неделю.       Женщина судорожно выдохнула.       — Тэл ведь сильный. Он протянет, верно?       Оба родителя повернулись к тебе, встретившись взглядом с твоими красными из-за полопавшихся сосудов глазами.       — Мам… — как-то даже немного умоляюще прошептал ты, на что твои посетители незамедлительно отреагировали, подбегая к кровати и всматриваясь в твое лицо. Ведь ты так нечасто находил в себе силы для слов.       — Все будет хорошо, Тэлли. Мы тебя вылечим. Мама с тобой. Все будет в порядке. Так ведь, Артур? — женщина с надеждой посмотрела на твоего отца, и ему ничего не оставалось, как выдавить из себя улыбку.