В капкане разума

      You hold me inside your iris like a terminal stain on life You condescend to my primal brain and twist me around like a knife        Костяшки пальцев Роберта белели, сжимая руль до ломоты в суставах. Он позволил себе впечатать педаль газа в пол, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. На счастье, шоссе все еще пустовало, и за пятнадцать минут, которые Боб и Барт провели в автомобиле, мимо проехали от силы пять-шесть машин. Симпсон молчал, Тервиллигер молчал. — Боб… — наконец нарушил тишину Барт. — Какого это…        Он не мог произнести фразу до конца, вместо этого блондин провел большим пальцем поперек шеи. — Убить человека? – на всякий случай уточнил Роберт.        Барт кивнул. Если бы было, куда давить педаль дальше, Боб бы это сделал. — Если тебе интересно, что я чувствовал, когда выпустил пулю в Лассена, ответом будет: облегчение. Что все это кончилось. Что я наконец избавился хотя бы от одного человека, отравляющего мое существование. И ненависть на весь остальной мир немного отступила. Но, Барт, это был не первый человек, которого я убил.        Симпсон посмотрел на Боба, стараясь скрыть свой испуг, но получалось плохо. А Роберту не нужно было отвлекаться от дороги, чтобы знать, что думает по этому поводу Барт. — Вы загнали меня за решетку, — продолжил рассказывать Тервиллигер. — А там люди живут – существуют – по другим законам. Либо я их, либо они меня. Я не зря оказался в одиночной камере. Охранникам казалось, что это я – катализатор всех происшествий. На самом деле, это меня притесняли. Начитанные и интеллигентные люди вообще долго в тюрьмах не живут. Мне пришлось выкручиваться так, как принято по ту сторону закона. Честных и невинных я не убивал.        Барт вновь молча кивнул, сцепив пальцы в замок, положив руки на свои колени. — Хочешь знать, что почувствуешь ты, если когда-нибудь в своей жизни убьешь кого-то? — дорога уходила вправо, и Роберт повернул руль. — У тебя будет паника. Ты будешь заниматься самобичеванием. Возненавидишь себя. Потом будешь доказывать самому себе, что у тебя не было выбора. Рано или поздно ты либо сломаешься и сдашься, либо переборешь себя и продолжишь жить.        Барту нужно было обдумать слова Боба. Он уже жалел, что вообще задал такой вопрос красноволосому аристократу.        Шелбивилль встречал их необычайным скоплением народа на городской площади. Как выяснилось позже, сегодня жители отмечали какой-то праздник типа дня города или дня рождения основателя. Роберту и Барту было на это ровным счетом наплевать, они проехали через центральную улицу на окраину, к бару «Неоновый свет». Дурацкая вывеска, призванная быть новомодной и привлекающей, на деле отталкивала от себя, но приветствовала всех противным голубым свечением. Тервиллигер и Симпсон зашли внутрь. — Как мы найдем тех, кто похитил Лизу? — шепнул Барт, пока они с Бобом поднимались по лестнице. — Они сами нас найдут, — лаконично ответил Роберт, сунув руки в карманы.        В баре было сложно протиснуться, не то что свободное место найти, но красноволосому мужчине и его спутнику повезло: как только они подошли к барной стойке, двое женщин уже собирались уходить, и два стула у края стойки освободились. Барт для приличия заказал пива (Боб даже не сомневался, что платить придется ему), а Роберт пока повременил. Девушка, работающая барменом, принялась выполнять заказ.        В зале было шумно, а спрингфилдцы молчали, и это привлекало к ним излишнее внимание. — Куда намерен поступить после школы? — заговорил Тервиллигер, глазами шныряя по разношерстной толпе, выискивая угрозы. Этому он тоже научился, сидя в тюрьме. — Ты забыл, с кем разговариваешь, Боб, — усмехнулся Барт, — Я еле-еле школу закончил, а ты спрашиваешь, куда я поступаю после. Пойду работать. — Я как-то рассказывал твоей сестре, что списывал на экзаменах, — пожал плечами Роберт. — А твои плохие оценки идут от лени, безалаберности и нежелания. Ты неплохо рисуешь, я видел твою «наскальную живопись» в Спрингфилде. Поступай в какой-нибудь творческий.        Барт снова хмыкнул. — Я подумаю. Но моему отцу не хватит денег, чтобы платить за обучение обоих детей.        Здесь возразить Бобу было нечего. Барменша протянула Барту стакан с пивом, и Боб увидел на ее запястье татуировку с инициалами: «J.L.».        Роберт обворожительно улыбнулся барменше. Захотелось сказать что-то типа: «А мне «Жемчужное ожерелье с клюквенным соком, пожалуйста», как в дурацких фильмах, но Тервиллигер промолчал. Хорошо устроилась: конечно, спрингфилдцы ничего не сделают с ней при таком скоплении народа. Но Роберт и Барт все равно были в плюсе: барменша не догадывается, что Боб уже понял, что к чему. — Барт, как у тебя обстоят дела с загадками? — спросил Тервиллигер. — Если загадаешь что-нибудь, возможно, я принесу тебе разгадку на твоем смертном одре, — ответил Барт. — Быть может, это будет совсем скоро, — загадочно процедил Роберт. — А с алфавитом и анатомией получше? — он скосил глаза на барменшу. — Я же не совсем при…— Барт проследил за направлением взгляда Тервиллигера и посмотрел на девушку. Спустя минуту он заметил татуировку.        Симпсон хотел было встать и начать разборки прямо сейчас, но Роберт надавил на его плечо, заставляя сесть на место. — Не торопись. Учись наблюдать. Иногда это полезнее, чем бросаться в бой, сломя голову.        Барт обиженно засопел. Конечно, Боб был прав, но парню жизненно необходимо было узнать, жива ли его сестра.        Через какое-то время барменша ушла в подсобное помещение. — Пошла звать дружков, — сообщил Роберт. — Теперь наша очередь делать ход. — Можем зайти через черный ход, я видел дверь в переулке на улице, — предложил Барт. Роберт поднял бровь: — Ты умнеешь на глазах, Бартоломью. — улыбнулся Боб.        Сквозь узкую, дурнопахнущую улочку, они пробрались к двери с облупившейся краской. Конечно, закрыто, зачем оставлять пожарный выход открытым? Не сговариваясь, а только переглянувшись и кивнув друг другу, Роберт и Барт выбили дверь своими плечами. Так, что она чуть не слетела с петель. Шума было много, но, собственно, терять было уже нечего.        Барт взял из мусорного бака, стоящего неподалеку, промокший обрубок доски, больше напоминавший щепку. На одном конце наличествовали три ржавых гвоздя, чуть изогнутых в разные стороны. Это теперь являлось оружием Симпсона.        Они с Бобом пошли вниз, в темноту подвала подсобных помещений. Молчали. Лизу никто не звал. Раньше времени наткнуться на неприятелей не хотелось. Хотя, конечно, грохот выламываемой двери они наверняка слышали, бежать и проверять они не станут.        Дверь за дверью, они проверяли каждое помещение. У Роберта не было сомнений, что ублюдки держат Лизу где-то здесь. Больше просто негде. Оставить в доме – опасно, Лиза умная девушка, смогла бы выбраться или позвать на помощь.        Очередная дверь – и вот Лиза Симпсон, привязанная веревками к стулу. Ее рот заклеен непрозрачным скотчем, но, увидев своих спасителей, она заерзала на стуле, пытаясь что-то сказать. Боб первым подскочил к ней, Барт остался стоять у порога. — Все в порядке, Лиза, все кончилось, — шептал Тервиллигер, снимая со рта Лизы скотч. — Боб, сзади! — закричала девушка, как только смогла говорить. Роберт обернулся, и тут же получил кулаком в лицо. Двое мужчин и барменша прятались в тени плохоосвещенной комнаты, когда Барт и Боб ворвались сюда.        Барт не стал мешкать, он вонзил доску с гвоздями в спину неприятеля, напавшего на Роберта. Бугай взвизгнул от боли, развернулся, и его кулак влетел в нос Симпсона. Лиза закричала, бугай продолжал бить Барта, доска с гвоздями выпала из спины, упав рядом с ногами Роберта. Тот не спешил вставать, ему пришлось признаться самому себе, что ему все еще доставляет удовольствие смотреть, как Барту Симпсону делают больно. — Ну хватит, хватит, — барменша хлопнула в ладони, и бугай отстал от Барта, стекшему по стене на пол. Из его носа и нижней губы текла кровь. — Перед тем, как мы разделаемся с ними, я хочу поговорить.        Зеленые глаза Роберта быстро оглядели помещение. Тервиллигер что-то просчитывал. — Как так, Сайдшоу Боб? — барменша скрестила руки на груди. — Джек же считал тебя другом. Помог выбраться из тюрьмы. — Я просто посчитал, что моя задница предназначена для чего-то большего, и перестал с ним дружить, — саркастично поднял рыжую бровь Роберт. — И ради чего ты отказался от своей мести? Как ты мог променять своего спасителя на тех, кого хотел уничтожить? Ради чего? — Ради нормальной человеческой жизни, сахарок, — усмехнулся Роберт.        Лиза видела в нем перемены, которые происходили довольно часто. На сцене снова Сайдшоу Боб, не Роберт Андерданк Тервиллигер. Девушка беспокойно заерзала на стуле, ожидая чего-то ужасного. — Я любила Лассена, — буркнула барменша. — Нда? А мне перед смертью он сказал, что любит меня. От этого было особенно приятно пустить пулю в его мерзкое маниакальное лицо.        Лицо барменшни скривилось. — Сначала ты посмотришь, как я убиваю эту девчонку, которая, я думаю, дорога тебе, раз ты приехал ее спасать. Потом я убью парня, а ты тоже будешь смотреть, как кто-то убивает того, кого должен был убить ты. И в конце я убью тебя.        Роберт лишь улыбнулся. — Барт, закрой Лизе глаза, — попросил он. Барт непонимающе уставился на него, но просьбу выполнил, подойдя к сестре. — Думаешь, если она не будет видеть, как ее убивают, то она не почувствует? — фыркнула барменша, махнув рукой раненому бугаю. Тот двинулся в сторону Симпсонов. — Нет, думаю, она не захочет видеть, как ее любимый человек кровожадно расправляется с кем бы то ни было.        Сайдшоу Боб вскочил очень резко, даже Барт отшатнулся. В его руке покоилась злосчастная доска с гвоздями. Через мгновение гвозди оказались в лице бугая. Потом еще раз и еще. Он кричал, молотил руками, но попасть в проворного психопата не мог. Когда бугай упал на пол, залив кровью всю комнату, Боб рванул ко второму мужчине. Гвозди оказались в шее. Еще раз и еще. Барменша в исступлении стояла и смотрела на всю эту картину. Она не могла поверить, что ее план с треском провалился. Вот так просто. — Боб… — позвал Барт, но на него смотрел не интеллигентный аристократ, окончивший Йель, а сумасшедший маньяк с жаждой убийства в глазах.        Барменшу он заставил мучиться перед смертью дольше, чем ее коллег.        Бартоломью развязал сестру и, стараясь сделать так, чтобы она поменьше видела весь тот ужас, что произошел в помещении, вывел ее на улицу. Следом вышел Роберт, держа в руках доску с гвоздями. — Нам нужно поскорее вернуться в Спрингфилд, — сказал он абсолютно спокойно, словно ничего не произошло, словно случившееся – обыденность не только для него, но и вообще для всего этого безумного мира.        Барту инстинктивно хотелось сбежать, забрав сестру от этого психопата. Но он снова стал Робертом Андреданком Тервиллигером, и, может быть, сегодня Симпсонам бояться нечего.        Однако чужая кровь все еще стекала по рубашке и лицу Роберта. А самое главное, что Барт понимал, что именно из-за него Тервиллигер превратился в того, в кого превратился – в Сайдшоу Боба.