В капкане разума

You see I cannot be forsaken Because I'm not the only one We walk amongst you Feeding, raping Must we hide from everyone*

       Сайдшоу Боб всегда знал, что его новый друг, охранник по имени Джек Лассен, безумен до крайней степени. Трудно представить, но Боб абсолютно без упрямства отдал первый пьедестал по сумасшествию, который находился у красноволосого маньяка в голове, Джеку. Сайдшоу понял глубинную натуру Лассена как только увидел охранника впервые. О, этот нездоровый, лихорадочный блеск в глазах, искусанные до крови губы и жажда причинить кому-нибудь боль – все это было знакомо Бобу не понаслышке. Боб даже не был удивлен, что он имеет с Джеком общего, непримиримого врага – Барта Симпсона.        И поначалу Сайдшоу Боб с огромным энтузиазмом принял предложение помощи в попытке сбежать. У самого Тервиллигера давно закончились идеи, как бы скостить пожизненный срок. Несомненно, Боб со временем нашел бы способ выбраться из тюрьмы, но иметь под боком ярого сторонника, желающего смерти маленького мальчика чуть ли не сильнее, чем ты, было очень заманчивой перспективой.        Однако, со временем Сайдшоу Боб стал замечать, что безумие, живущее в разуме Джека Лассена, распространяется не только на сына четы Симпсонов, а на всех вокруг, всех до единого. В те редкие прогулки от внутреннего дворика до одиночной камеры, Боб видел, как самозабвенно Джек бьет дубинкой в чем-то провинившихся заключенных. Он бил, пока люди под ним не начинали плакать от боли и бессилия, а потом Лассен тихонько смеялся. Даже Тервиллигера, в голове которого были мысли только о кровавой расправе над мальчиком, бросало в дрожь от этого мрачного смеха. Он не был похож на смех самого Сайдшоу Боба, Боб смеялся надрывно, торжествующе, пусть это тоже пугало всех вокруг. Джек смеялся так, словно ему причиталось быть обмазанным в крови и обернуться чьими-нибудь кишками. Картины убитого Симпсона, лежащего в ногах Джека Лассена, и его тихий, неприятно-колючий смех, заставляли Боба пропустить пару ударов. От ревности.        Несмотря на ужасающее поведение Лассена, Боб был уверен, что это обойдет его стороной, ведь они – «Боже, на что же я подписался» - напарники. Красноволосый маньяк глубоко заблуждался.        Тервиллигера держали в одиночной камере, обитой мягкими стенами. К чести Роберта, он вел себя неплохо, не пытался причинить увечий ни себе, ни кому-то еще. Если кого и надо было бы посадить в одиночку, так это Джека Лассена. Но он, по какому-то нелепому недоразумению, был тюремным охранником. Вот это ирония.        Мыться Боб тоже ходил один. Точнее, с двумя бугаями-охранниками, но дела это не меняло. Охрана оставалась за дверью, а Боб оказывался в просторной душевой на двадцать душ, где трубы проржавели на столько, что становится удивительным, как через них вообще проходит вода.        Тервиллигер снял оранжевую тюремную робу и нижнее белье. У него было ровно десять минут, чтобы помыть себя и насладиться потоками воды, хоть отвратительно грязной, но все же воды. - Надо же, Роберт, сколько тебе, сорок пять? – послышался зычный голос. Боб обернулся, - на пороге душевой комнаты стоял Джек Лассен. Первым, о чем Тервиллигер подумал с облегчением, так это о том, что Лассен оставил электрошокер за пределами душевой. - Сорок три, - отозвался Боб, внешне спокойный, на деле соображающий, зачем Джеку понадобилось навещать его в таком месте. - А выглядишь на тридцать, - Лассен придирчиво осматривал нагое тело Тервиллигера, скорее даже оценивал. – Хорошая генетика. - Зачем ты пришел сюда, Джек? – Сайдшоу Боб стоял на месте, но если бы Лассен сделал шаг по направлению к нему, красноволосый маньяк несомненно бы отступил. – Не думаю, что тут достаточно безопасно для разговоров о побеге. - Ты воду-то включи, тогда будет безопасно, никто не услышит, - Джек улыбнулся, вышел хищнический оскал, и Боб не посмел ослушаться.        Холодная вода потоком полилась на голову Тервиллигера, волосы промокли в мгновение ока, потеряв свою форму и распластавшись по плечам мужчины. Боб хотел выйти из-под струй, продолжить разговор с Лассеном, чтобы тот наконец оставил его наедине, но все пошло не так, как планировал Боб.        Джек оказался сзади него в мгновение ока. Прижав Боба к стене, он издал звук, похожий на насмешку. Тервиллигер замер, почувствовав шершавые пальцы на своей спине. - Что ты делаешь? – спросил Боб, понимая, как глупо этот вопрос звучит. - А на что похоже? – грубые руки Лассена спустились на ягодицы красноволосого маньяка, Боб дернулся, но выбраться ему не удалось, он лишь вызвал смех Джека. – Прекрати, Роберт. Я читал твое досье. Я знаю, чем ты развлекал себя в Йеле.        Боб дернулся еще раз – безрезультатно. Он мог себе представить, что однажды Лассен изобьет его, как избивает остальных заключенных, но то, что этот ублюдок изнасилует его… - Сколько тебе лет, Джек? – спросил Тервиллигер сквозь шум воды, утыкаясь лбом в кафельную стену. - Двадцать семь, - Лассен ответил хрипло, он пытался справиться с ремнем своих брюк. - Я старше тебя на шестнадцать лет, - Сайдшоу Боб говорил медленно, словно так было понятнее. – Вокруг тебя много заключенных помоложе меня, почему бы не выбрать их?        Приглушенный смех Лассена заставил Боба выпрямиться. - Но нравишься-то мне ты, - злорадно заявил сумасшедший охранник, а потом вцепился в плечо Тервиллигера зубами.        Боб даже не вскрикнул. Он чувствовал, как его собственная кровь вытекает из образовавшейся раны, он ощущал, как Лассен сжимает его ягодицы в собственных руках. Он знал, что не получится отвертеться. Закричишь – никто не услышит, да и если услышат, то ничего не сделают, все вокруг привыкли, что, когда Джек Лассен остается с подсудимыми наедине, подсудимые кричат. Оттолкнешь Лассена, ударишь – он ударит в ответ, гораздо сильнее, чем ты. Лежать в холодной камере с отбитыми почками – то еще удовольствие.        Бобу стало интересно, как Джек относился бы к нему, если бы не знал о фанатичной мечте Тервиллигера расправиться с Симпсоном? Задумал бы он в таком случае изнасиловать интеллигентного, но оторванного от мира красноволосого психопата-убийцу? Подобный вид помешанности, какой Боб наблюдал у Лассена, не был понятен ему.        Может быть когда-нибудь Сайдшоу Боб прикончит и Лассена за всё, что Бобу еще предстоит пережить. Но сейчас мизантропичный охранник нужен ему, нужен, как никто другой. Нужен, чтобы выбраться из-за решетки, чтобы наконец исполнить свои желания. Боб готов потерпеть унижения ради такого.        Больно. Конечно, больно, ведь Лассен даже не задумывается о том, какие чувства причиняет Тервиллигеру. Бобу остается бессильно скрипеть зубами, царапать ногтями плитку на стене и терпеть. Слышать бессвязное бормотание Джека, его вздохи и тихие стоны. Боб пытается слушать шум воды, чтобы абстрагироваться, но получается плохо.        Пытка продолжалась не очень долго – Лассен быстро выдохся, выгнулся и вскрикнул, пытаясь заглушить себя, вновь кусая Тервиллигера. Сайдшоу Боб отчетливо почувствовал отвращение к самому себе, когда понял, что все кончено, что ублюдок-Джек теперь удовлетворен. И этот едкий смешок из уст Лассена добивает красноволосого маньяка. Боб сползает по стене вниз, позволяя струям воды бить его по спине. - Вот и все, а ты боялся, - Джек поправляет намокшие волосы. Бобу интересно, как он будет объяснять свой вид своим напарникам. Тервиллигер поворачивает голову и неосознанно закусывает губу – голубая рубашка охранника прилипла к телу, показывая телосложение Лассена во всей красе. Если Джек не был бы апатичным безумцем, он, несомненно, привлек бы внимание десяток девушек. Может быть, он и привлекал. Боб не хотел знать, в каких канавах теперь гниют останки бедных женщин, что повелись на миловидную внешность социопата.        Не сказав ни слова больше, Джек Лассен вышел из душевой комнаты, оставив Сайдшоу Боба в одиночестве. Вода смыла кровь на плече, Боб с закрытыми глазами сидел на грязном полу, прислонившись к стене.        Может, Джек нарочно сказал Бобу, что вытащит его? Специально, чтобы Тервиллигер хоть немного доверился, чтобы терпел отношение Лассена, в надежде хоть когда-нибудь выбраться?        Нет. Лассен слишком одержим идеей мести Барту Симпсону, он обязательно устроит Бобу побег. Вот только когда? Сколько еще раз Сайдшоу Боб будет изнасилован охранником тюрьмы?        Боб подождет. Он будет страдать всего пять минут, а ночами представлять, как отплатит Барту за все, что произошло с Тервиллигером за многие годы. Сколько Барту уже лет? Много…        Но разве Боб заслужил такие страдания? Почему он, умный, начитанный, образованный, интеллигентный и далеко не страшный мужчина гниет здесь, в Спрингфилдской тюрьме? Судьба любит поворачиваться к нему задницей.        В одиночную камеру Тервиллигера буквально закинули. Он лежал на мягком полу, щека, на которой он проехался, горела. Ему было, в общем-то, все равно, к такому он уже привык. Сильнее болело чувство собственного достоинства, но и его он смог заглушить.        Он убьет Барта Симпсона с особой жестокостью. Возьмет любимый кухонный нож, вспорет брюхо наглому мальчишке и будет смотреть, как жизнь медленно покидает хрупкое тело, как Барт хрипит, когда воздух выходит из его легких.        Хотя, может, поступить с ним так, как Лассен поступил с Тервиллигером? Это намного хуже смерти, как полагал Боб. Но нет, Сайдшоу Бобу нужно только одно – его вендетта. Он хочет видеть, как Барт умрет. Только и всего. Неужели это так сложно?        После Барта он убьет Красти. Если бы в свое дурацкое шоу этот глупый клоун выбрал не Боба, а его брата, Сесила, все было бы совсем иначе. Не было бы кровавых фантазий о возмездии. Красти стал точкой невозврата.        А затем Тервиллигер расправится с Джеком Лассеном. Красноволосый маньяк уже ненавидит социопата с манией величия. С каждым его взглядом, с каждой безумной улыбкой, с каждым ужасающим смешком этого охранника Сайдшоу Боб ненавидит его все больше. Он дождется, когда Лассен будет счастливее всего. И он сотрет эту ядовитую ухмылку с лица Джека.        Но все это будет потом. А сейчас остается терпеть, терпеть, терпеть…        К обеду следующего дня дверь одиночной камеры Боба открылась. На пороге стоял охранник, он знал его, но имени запомнить не удосужился. - К тебе посетитель, - прогундосил он, поднимая Тервиллигера с пола. Боб был удивлен. Кто может посетить его? Брат? Жена? Отец? Нет, все они где-то далеко, не здесь, не с ним. Тогда кому же понадобилось увидеть убийцу?        В небольшой комнатке, где из мебели присутствовали два стула и стол, было тесно. На одном из стульев сидела миниатюрная блондинка с голубыми глазами, на ее шее висело ожерелье из жемчуга. Это была Лиза Симпсон, Боб узнал бы ее из миллиона других женщин. Но Боже, как она выросла…        Лиза вертела в руках стакан с водой. У Тервиллигера тоже был стакан, его посадили на свободный стул и надели наручники. Меры безопасности, которые все равно не помогут, если Боб решит сбежать. Охранник вышел из комнаты, оставив девушку и убийцу наедине. - Привет, Роберт, - ее голос изменился. Он уже не был писклявым, каким Боб его запомнил. Она еще не до конца сформировалась, но Тервиллигеру было ясно, что Лиза вырастет в красивую девушку. А его полное имя, вылетевшее из уст дочери Симпсонов, заставило Сайдшоу Боба мелко вздрогнуть. - Привет, Лиза, - собственный голос показался чужим, но таким же глубоким и, как утверждают отдельные личности, красивым. – Что тебя привело ко мне?        Девушка явно нервничала. Она постукивала ногтями по столу, стараясь не смотреть на Боба. Ее поведение заинтересовало маньяка. Он действительно не понимал, зачем Лизе было приходить к нему. Уж точно не потому, что соскучилась. - Сколько тебе уже лет? – задал следующий вопрос Тервиллигер, видя, что Лиза не готова начать разговор. - Пятнадцать, в этом году будет шестнадцать, - произнесла Симпсон, все еще не поднимая взгляд. Сайдшоу Боб ее прекрасно понимал. - Значит, твоему брату в этом году стукнет восемнадцать… - Боб утробно хохотнул, Лиза заметно вздрогнула, сжав кулаки. - Роберт, - она наконец собралась с мыслями, - я здесь, чтобы поговорить. - Это я уже понял, очевидная информация, - Сайдшоу Боб дотронулся длинными музыкальными пальцами до своего стакана с водой. - Поговорить о Барте, - Лиза сглотнула. – Я настояла на том, чтобы нам выделили комнату для допросов и не устраивали подслушивание. - Так это допрос? – Боб усмехнулся, сверля глазами светлые локоны девушки. - Нет. Это разговор двух старых знакомых.        Тервиллигер вновь усмехнулся. Лиза Симпсон была умна не по годам. Когда он видел ее в последний раз, девочка посещала начальную школу, но уже тогда она могла соревноваться в умственных способностях со своей матерью, а уж тем более, с отцом. Сейчас ей пятнадцать, но по ней видно, что Лиза давно столкнулась со взрослыми проблемами. - Не боишься меня? – тихо произнес Боб, заставив Лизу еще сильнее сжать маленькие бледные кулачки. - На тебе наручники, Роберт… - она сжала губы в ниточку на одно мгновение. – И здесь нет ничего такого, чем бы ты… - Я могу убить тебя этим стаканом воды! – вдруг рявкнул Сайдшоу Боб, заставив Лизу Симпсон ахнуть и сжаться. – Мне ничего не стоит разбить его о край стола и полоснуть тебя по твоей лебединой шейке! – безумная улыбка скривила его губы, - Даже если ты позовешь на помощь и тебя услышат, пока они будут идти сюда, ты уже захлебнешься собственной кровью. А знаешь, что самое забавное? Для меня ничего не изменится, как было пожизненное заключение, так и останется…        Лиза молчала. Было видно, что она дрожит и всей своей силой воли пытается не выказать чувства, бушевавшие внутри нее. - Если не боишься меня, подними взгляд, - почти прошептал Боб. От резкого изменения тона, его голос звучал еще более зловеще. – Покажи мне свои глаза.        Симпсон подняла голову. В голубых глазах стояли не упавшие слезы, Лиза плакать не собиралась. Ее взгляд вперился в чужие, ярко-зеленые, глаза, из которых тут же исчез огонек безумия. - Теперь говори, - как бы разрешил Тервиллигер, - откинувшись на спинку стула. Лиза, неожиданно для нее самой, почувствовала себя в безопасности. Хотя бы ненадолго, но в безопасности. - Я знаю, что ты уже готовишь план побега. Ты или кто-то из твоих друзей, - Симпсон теперь не боялась смотреть в лицо убийце. – И я знаю, что всё, чего ты хочешь достичь – это смерть моего брата. - Какая проницательность, - с иронией заметил Боб, разглядывая Лизу. Красивая. Такая маленькая, но уже красивая, с ее внешностью и интеллектом впору быть аристократкой, но вместо этого она – Лиза Симпсон, либералка в малоимущей семье. Судьба поворачивается задницей не только к Сайдшоу Бобу.        Лиза пропустила мимо ушей его сарказм. - Я прошу тебя оставить свою навязчивую идею, - с каждым словом в голосе Симпсон появлялась непоколебимая, как она сама думала, уверенность. – Прошу тебя, уезжай из Спрингфилда и живи нормальной жизнью. - О, моя милая Лиза, - Боб издал смешок, больше похожий на бульканье. – Я пытался жить нормальной жизнью. Хочу напомнить тебе, что именно ты разрушила мое тихое существование там, в Сальсиччии…        Симпсон вздохнула. - Мне очень жаль за свою пьяную выходку, Роберт… - Ты знаешь, где сейчас Франческа и мой сын? – перебил Боб девушку. – Я сам не знаю точно. Но очень далеко, там, где, по мнению моей дражайшей бывшей супруги, я не смогу их найти.        Лиза смотрела на Боба с каким-то состраданием в глазах. «Нет, не сострадание. Жалость.» - догадался Тервиллигер. - Сначала для нее было нормальным, что я пытаюсь вырезать всю твою семью, понимаешь, - продолжил Сайдшоу Боб, - эти понятия о вендетте и все такое…А потом она стала замечать за мной невероятную одержимость Бартом Симпсоном. Целыми днями напролет я только и думал, как бы сдавить шею твоему брату. И когда я в очередной раз попал в тюрьму, она подала на развод и уехала. Вот и все.        Лиза Симпсон уже не так уверенно глядела на убийцу. - А знаешь, где моя семья? – на лицо Боба наползла улыбка. - Роберт… - Лизе хотелось прекратить это. С каждой секундой ей становилось все больше не по себе. Она чувствовала собственную вину за все напасти Тервиллигера. - Какая-то проститутка залетела от моего брата, - не замолкал Боб. – Сесил, помнишь? Он назвал своего сына Нилом. И, вот ирония, он больше похож на меня, чем на собственного отца. Генетика – сложная штука. Сесил приходил ко мне пару лет назад, говорил, что с нетерпением ждет моего возвращения, что я – самый лучший брат на свете. Но знаешь, что? В его глазах я ясно прочел: «Лучше бы ты сдох, Роб, лучше бы сокамерники пырнули тебя заточкой. Ты опозорил всю семью».        Голос Тервиллигера сорвался на горький смех. Лиза обхватила пальцами стол. Она решила дать Бобу выговориться полностью, несмотря на то, что Симпсон было жутко. - Отец потерял свою медицинскую лицензию, - Сайдшоу Боб начал тараторить, безумие возвращалось во взгляд. – Не знаю, может быть, ему уже вернули ее, но те года, когда он вынужден был забыть о карьере, для него были ужасными. Но больше всего мне жалко мать. Она больше никогда не будет играть на сцене, когда мне вынесли последний пожизненный приговор, она слегла с инсультом. А все из-за проклятого мальчишки и его любимого бездарного клоуна-шоумена.        Боб замолчал. Лиза слышала, как он скрипит зубами. Может быть, не будь на нем наручников и копов за дверью, он бы набросился на девушку и разорвал ей шею собственными зубами. Лиза полагала, что Боб на такое способен. - Если тебе пятнадцать, - убийца на мгновение закрыл глаза. – Значит Джино около девяти, - усмешка, походящая на рык. – Я даже не помню, как он выглядит, знаешь, когда я видел его в последний раз?.. - Роберт, - Лиза боялась сказать лишнее слово. – Неужели ты думаешь, что смерть моего брата исправит все беды, случившиеся в твоей жизни? - Нет, моя милая Лиза, - Боб взял стакан воды в руки. – Не исправит. И у меня достаточно ума, чтобы прекрасно осознавать это. Смерть Бартоломью Симпсона всего лишь принесет мне успокоение и долгожданное удовлетворение кровной мести. За это я готов отдать все, что у меня осталось. - А что у тебя осталось? – Лиза скривилась, ей вдруг стало противно сидеть рядом с замученным судьбой психопатом. - Жизнь, - Боб перестал улыбаться, - представляешь, у меня даже чести не осталось. Только жалкая жизнь. - Ты же был благородным человеком, - продолжала гнуть свою линию Лиза, в надежде, что это подействует на Тервиллигера. – Если ты убьешь Барта, то разрушишь жизни его семьи, друзей, близких…Весь город тебя возненавидит. - Знала бы ты, Лиза, как мне плевать на город, - казалось, что Сайдшоу Боб сейчас покатится по полу от смеха, но лицо его оставалось серьезным. – На этот город, насквозь прогнивший, полный моральными уродами и необразованными идиотами, пялящимися в телек днем и ночью, смотрящими дурацкие реалити-шоу и верящие в ерунду, которую льет им в уши Кент Брокман. Плевать, абсолютно плевать, даже если весь мир ополчится против меня. Ты никогда не чувствовала то, что чувствую сейчас я. И желаю, чтобы ты никогда такое не почувствовала, милая Лиза.        Тервиллигер с силой сжал стакан, он треснул, а потом разбился прямо у него в руке. Лиза тихо охнула – осколки впились в ладонь и пальцы Боба, но он, казалось, не замечал. - Но я дам тебе шанс спасти своего брата, Лиза, - Сайдшоу Боб осмотрел раненую руку. Струйки крови текли вниз, капли падали на стол. – Если ты вплоть до своего шестнадцатилетия каждую неделю будешь приходить ко мне, просто беседуя, - мужчина стал вытаскивать осколки второй рукой. В наручниках было неудобно. – И если за это время, проведенное в моей скромной компании, ты разглядишь во мне хотя бы каплю хорошего, если ты скажешь мне, где искать свет, что жил когда-то в моей душе, я оставлю в покое твоего брата.        Лиза колебалась, чувствуя во всем этом какой-то подвох. - Просто беседы, - успокоил Сайдшоу Боб, - клянусь именем Роберта Андерданка Тервиллигера. - Хорошо, - наконец согласилась Лиза, потом встала и нажала на кнопку вызова охраны. Девушка направилась к двери, но, когда она проходила мимо Боба, тот схватил ее за запястье не раненой рукой. - Но я обязательно почувствую, если ты соврешь мне, - прохрипел он, смотря куда-то в стену. – Если скажешь, что видишь во мне свет, но на самом деле будешь ненавидеть меня всем сердцем. И в таком случае, я убью не только Барта, - Боб перевел взгляд на бусы Лизы. – Я зарежу всю твою семью.        Тервиллигер отпустил Симпсон, та поспешно удалилась из комнаты, не оборачиваясь. А вскоре Боба повели в его камеру, даже не удосужившись спросить, что с его рукой. «У Симпсон наверняка спросили. Иначе бы поднялась шумиха. «Кровь? Откуда?»»        У двери в мягкую одиночку Боба поджидал Джек Лассен. - Знакомое личико, - произнес он едко, - миловидное такое…Кто это был? - Сестра Барта Симпсона, - холодно произнес Сайдшоу Боб, закрывая свою безумную душу от еще более ужасающего психопата. - И что же она хотела? – Лассен начал открывать ключом дверь камеры. - Поговорить. – Тервиллигер не хотел обсуждать причины прихода Лизы с Джеком. – О своем брате. - Ты бы слышал ее на входе, - тихо, как обычно, засмеялся Лассен. – «к мистеру Роберту Тервиллигеру, пожалуйста».        Сайдшоу Боб не ответил, проходя внутрь камеры. - Роберт, она тебе нравится? – спросил как бы напоследок Лассен. Тервиллигер знал, к чему он клонит, но хотел уйти от разговора. - Она необычайно умна для своих лет, я восхищен ее интеллектом и целеустремленностью. - Нет, я не об этом, - за несколько секунд Джек преодолевает расстояние от двери до угла, в котором надеялся спрятаться Боб. Лассен хватает Тервиллигера за красные непослушные волосы и сильно тянет вниз. – Хотел бы ты ее трахнуть так, как трахнул сегодня тебя я? - Ей пятнадцать лет, - Сайдшоу Боб пытался говорить спокойно. – Я психопат, маньяк, убийца, но не педофил. И не любитель анального секса. - Значит, я могу спокойно убить и ее, когда мы придем за Бартом? – глаза Джека горят жаждой крови, он облизывает потрескавшиеся губы. - Я не одобряю убийства ради убийств, - Тервиллигеру все сложнее контролировать себя. – Так что лучшим решением будет разделаться только с Бартоломью.        Тихий, мрачный смех Лассена извещает о том, что Боб эту схватку все равно проиграл. Безумный охранник уходит, закрывая за собой дверь одиночной камеры, в которой Боб проведет еще много часов.