Эротические Кошмары

«Спасибо…» — ты тогда, прежде чем исчезнуть, так это сказал. Никогда не забуду твой голос, твой взгляд. Солнышко, ты сам все изменил… Какое сильное поглощающее чувство, оно дурманит меня, я задыхаюсь… Бег! И никуда не скрыться. От себя не убежать. Я всегда стремился к тебе. Пришел в этот мир только ради тебя, хотел твой свет, хотел поглотить его. Хотел власти… Так сладко. А теперь все, что я хочу, лишь увидеть тебя, обнять. О, как это волнует, дурманит! Я даже не ожидал, что это так приятно. Приятно отдавать… Я никогда раньше этого не делал. Но ты… Ты все изменил. Мне нужно видеть тебя, поговорить. Ведь ты тоже… Я чувствовал… Ты… Бег. Не хочу растворяться и переноситься. Хочу чувствовать себя живым смертным как тогда. Бег. Все изменилось. Да я все еще помню кто я, но гораздо приятнее забыть об этом и просто быть вместе. Как это необычно, никогда еще этого не чувствовал. Хотя нет, помню, как не захотел убивать Хранителей,» — Кромешник улыбнулся самому себе. — «Джек, что же ты со мной сделал? Ты все же изменил меня. Что со мной происходит? Все так изменилось, и как же это приятно! Бег. Как сильно бьется сердце. Красные цветы… Маки. Твои цветы. Да что со мной не так?! Впервые любуюсь растениями. Хочу тебя видеть, как тогда на этом поле. Ты был так совершенен. Еще один коридор. Как долго! Еще одна дверь. Да сколько же их?! Воздуха мало! Ты…» — Питч замер не в силах шелохнуться или даже просто вздохнуть. На украшенном золотом диване лежали спящие духи. Лежали там, где он их оставил. Но лежали не так. Все изменилось. Кромешник медленно подошел и, склонившись, коснулся дрожащими пальцами светло-розовых волос. Его взгляд колко вцепился в счастливое лицо Ледяного духа. — Джек… — Питч, надменно смотря на мальчика, выпрямился. Видя, в какой позе спят его ненаглядные и то, что Радиант бледнее обычного, у Кромешника не осталось ни тени сомнения в том, что тут совсем недавно произошло. «Джек!» — мысленно кричал он, в шоке смотря на Хранителя, крепко обнимающего Радианта. Странная боль пронзила его как копье в сердце. Неприятное ощущение буквально разрывало изнутри. Он даже не знал, что больше его злит. То, что они совершили это без него, что Джек попробовал себя в другой роли или то, что Радиант решил себя отдать кому-то другому, кроме него. Но стоило Питчу в своем воображении увидеть живые картины того, как Джек сжимает бедра Лучезарного, как тот, приоткрыв свои пухлые губки, стонет, прося большего, стало очевидно, что эти образы жгут больнее всего. Внутри Темного духа закипела ярость. Ревность. Огромная ревность буквально сжигала его изнутри. Затем в душе все похолодело, превращаясь из расплавленной жгучей массы в жесткую непробиваемую сталь. «Как ты мог так поступить со мной?» — Питч холодно посмотрел на мальчика. И тут в его ушах раздался стон Радианта: «Джек!» «Он такой красивый…» — Кромешник стиснул зубы, эти воспоминания сейчас были особенно неприятны. «С тобой я разберусь чуть позже,» — Кромешник, гневно блеснул глазами, буквально пронзая взглядом Ледяного духа. — «А сейчас…» — он наклонился и постарался как можно аккуратнее забрать из его рук Лучезарного.

***

Питч шел по коридору, неся на руках спящее божество, и тьма зловеще струилась за ним следом, заполняя собой все пространство. Как туман она спустилась на красные маки и они потемнели. Черные цветы выглядели уже совсем иначе, пугающе, злобно, так же, как и чувствовал себя Кромешник в данный момент. Он медленно чинно приближался к центру поля, и цветы, слушаясь его воли, стеблями обвивая друг друга, превращались в уродливые коряги, которые словно щупальца, росли выше, сплетаясь и принимая форму слегка напоминающую крест, подойдя к которому, Кромешник с тонкой улыбкой опустил на него свою жертву. Черные цветы послушно оплели бледные руки, сковывая их, и жестко закрепили в неподвижное состояние. Питч вначале холодно с победной жесткостью посмотрел на связанное обнаженное тело молодого Бога, но затем его взгляд дрогнул, болезненно изучая плотно сомкнутые веки, светлые локоны, прекрасные губы. С неожиданной для себя нежностью он кончиками пальцев дотронулся до его щеки и, приблизив свое лицо, трепетно коснулся губами припухших и еще раскрасневшихся губ Радианта. — Проснись, мое Солнце, Свет мой, очнись… Взгляни на меня, — шептал Кромешник, медленно целуя неподвижный рот. Пристально смотря в глаза Лучезарного, он довольно улыбнулся, замечая, как пушистые ресницы медленно приподнимаются. Секунда, а сколько эмоций было Питчу наградой. Нежность, удивление, боль, испуг, паника и вот наконец привычное гордое спокойствие и надменность. Темный дух отстранился, довольно улыбаясь. — Согласись, необычно просыпаться и видеть собственный кошмар наяву. Правда, Ради? Лучезарный лишь старательно холодно посмотрел на него, слегка задирая голову. — Сколько смелости. Мне нравится твоя игра. Но лучше не напрягайся, незачем. Здесь же только мы. И поверь, я уже успел почувствовать твой страх. Твой взгляд, когда ты просыпался, был столь красноречив. Мечтаю увидеть его вновь и чувствую, это будет уже скоро, — Кромешник довольно улыбнулся и медленно, едва касаясь бледной кожи, спустился указательным пальцем по обнаженному торсу юноши. — Как же ты красив, — зачарованно произнес Питч, осматривая плененное им божество. — Я всегда подозревал, что тебе нравятся беспомощные блондины, — горько ухмыльнувшись, посаркастировал Радиант. — Перестань, даже сейчас ты не беспомощен, гордый Бог. Но ты действительно прекрасен. В остывшем виде ты так аппетитен. Мне не терпится тебя попробовать, — Кромешник облизнулся. — Но вначале у меня есть вопрос… Ради, почему когда мы были вместе и ты, получая удовольствие от меня, в момент пика произнес имя Джека? — То, что я позволил тебе быть внутри меня, это еще не значит, что мы были вместе, — Лучезарный саркастически ухмыльнулся. — Я не спалил тебя только из-за Джека. — Врешь. Как же ты любишь врать, — прошипел Кромешник. — Ради, меня нельзя злить. Меня нельзя дразнить, а потом отказывать. Наслаждаться мной, а потом говорить, что это ничего не значит. Я такого не терплю. Я преподам тебе урок и научу уважать мои чувства. Таких заносчивых мальчиков, как ты, нужно наказывать, — говоря это, Питч намотал на палец несколько нежно-розовых прядей и медленно оттянул их, с садистским удовольствием замечая, как Радиант болезненно стискивает зубы. — Что ж, будем тебя пытать и спорим, в конце нашей маленькой игры ты будешь страстно с упоением кричать уже мое имя. Лучезарный гневно сверкнул глазами. — Надо сказать, ты очень удивил меня, Ради. Я-то думал, тебе не по душе пассивные роли. Но похоже, мой милый, тебе захотелось новых ощущений. Решил с Джеком поэкспериментировать? Ты его балуешь. Не стоит так. А потом, кто тебе разрешал позволять ему такое? Ты принадлежишь только мне. Никому другому нельзя проникать в тебя, Ради, — Кромешник плотоядно посмотрел на него. — Хотя с другой стороны благодаря твоей необдуманности, тяге к холоду и жертвенности ты наконец-то совершил ошибку и попал в мою ловушку. Я долго думал, как поймать тебя. А оказалось все так просто! И человеческая поговорка права: «Найди то, что ты любишь и позволь этому убить тебя.» Да, мой неосторожный, юный Бог, теперь ты наконец-то остыл и не в силах мне сопротивляться. Впервые я сильнее тебя. Попалась птичка! — Питч хищно оскалился. — Мне даже не верится! Это похоже на Рождество. Никогда не любил этот праздник, но теперь понимаю чувства детей, когда они получают свой самый заветный подарок. О, Радиант, столько тысячелетий ожидания… — Кромешник, сверкая глазами, высунул длинный язык, дразняще проходясь по шее юноши. — Наконец-то! — Ты теряешь свое лицо, Питч, — Лучезарный брезгливо поморщился. — Наоборот, я как раз начинаю обретать свою истинную форму. Ужас, тьма… О, Радиант, ты будишь во мне зверя, истинного монстра! Мне еще никогда не было так хорошо! Я чувствую, что наконец-то освобождаю себя, снимаю сдерживающие меня оковы. Ты возвращаешь мои крылья! — Питч злобно улыбнулся, и за его спиной выросла тьма, обретая форму кокона, и он с криком расправил мощные черные крылья. — Ты же знал, что это случится. Правда, Ради? Ты же почувствовал тогда, на Луне, что я пришел за тобой. Осознал кто я, ощутил мой голод. Тогда ты смог защитить себя, но теперь, ты наконец-то в моей власти. Как я сейчас счастлив! — Питч вдохнул аромат нежной кожи. — Мой глупенький Бог, ты же знал, что если Тьма и Холод объединят силы, то они смогут быть равными с тобой, или даже победить тебя. Ты же всегда так остерегался этого. И вот сейчас посмотри, сам позволил нам быть с тобой, добровольно даря нам свои силы, — Кромешник ухмыльнулся. — Думал, что Джек не причинит тебе зла? — он наигранно печально приподнял брови. — О милый, наивный, мой Бог… Джек так юн. Им так легко манипулировать, — Питч замолчал, сделав паузу и с удовольствием рассматривая лицо своего пленника. — Это конец, Ради. Я выпью весь твой свет, поглощу тебя, впитаю, проникну везде и заполню собой повсюду. О как же я хочу тебя! Твоя сила, твоя красота. Как это опьяняет, манит! — Кромешник широко раскрыл глаза, хищно оскаливаясь. — Я заберу у тебя все, — Питч внимательно посмотрел на слегка дрожащие губы. — Хотя, пожалуй, оставлю тебе одну лазейку на спасение. Остановить меня ты сможешь только если сам отдашь мне свое сердце. Признаешься, что любишь меня. Ведь я знаю, что это так. Я это чувствовал тогда в отеле. В ту ночь ты сделал меня самым счастливым существом в этом мире. Меня еще никто никогда так не любил. Ни с кем мне не было так хорошо. А ведь ты был просто человеком и даже не было влияние наших сил. Так что ты точно любишь меня, Ради, но просто не хочешь признаваться. Поэтому придется тебя пытать, чтобы достучаться до истины. Тебе будет очень хорошо со мной, обещаю. Кромешник властно сжал подбородок юноши, слегка поворачивя его голову и тем самым заставляя смотреть себе в глаза. — Но ведь ты боишься именно этого. Правда, Ради? Ты боишься, что тебе понравится принадлежать мне. И этот твой страх опьяняет и влечет меня к тебе еще больше, — Питч жадно посмотрел на полное негодования лицо, чувствуя что еле сдерживается, чтобы не покрыть его поцелуями. Но, видя злость в прекрасных глазах, он болезненно взвыл. — Всего лишь одно слово с твоих прекрасных губ и все будет как прежде. И даже лучше, ведь мы будем вместе. Все вместе. — Не думал, что ты такой сентиментальный, Питч, — хмыкнул Радиант, стараясь под гордым, пренебрежительным взглядом спрятать свой страх. — Не делай вид, что тебе не страшно, Солнце мое. Вот скажи мне, какого чувствовать неизбежное? — Кромешник когтями спустился по обнаженному торсу, с наслаждением наблюдая за расширяющимися в злобном сопении ноздрями божества. — Радиант, сколько ярости! Ты великолепен, — Темный дух довольно улыбнулся. — Ну что, моя остывшая звезда, кричи мне о том, как ты меня ненавидишь. Ну или моли меня о пощаде, попроси не делать этого. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. Тебя это все равно не остановит. И я не Джек, мою гордость ты не отнимешь. — Поверь, я получу, что мне нужно. И надеюсь, ты не сдашься так быстро. Твое сопротивление сейчас мне так нравится! Похоже, я полон противоречий. С одной стороны хочу победить твою гордость как можно скорее, а с другой наслаждаюсь ею и не хочу, чтобы ты сдавался, ведь эта игра так возбуждает. В этом весь ты. Гордый, недосягаемый. Радиант, мне нужен ты! Твоя любовь тогда была так прекрасна. Отдай ее мне! Хочу тебя, упрямый Бог. Хочу! И не остановлюсь, пока не получу то, что мне нужно. Тебе придется преодолеть свою гордость, — страстно прошептал Кромешник в ухо божества. — В ту нашу ночь ты сказал, «что это так сладко — умереть в руках тьмы», так что, мой милый, давай, я тебе это напомню. Если тебе так понравилось со мной в человеческом теле, то в состоянии духа должно быть еще приятнее, ведь ощущения усиливаются. О, Радиант, раз ты так стремишься к новым ощущениям, то должен оценить этот мой маленький эксперимент. Я повторю ту нашу ночь, и это будет самая приятная смерть из всех возможных. Обещаю, такого удовольствия ты еще никогда не получал. — Мерзавец, — хмыкнул молодой Бог. — Что ж, приступим, — довольно улыбнулся Питч, восприняв его язвительную реплику, как призыв к действию. — Я проникну везде… Во все дыры. Заполоню собой, поглощая тебя. И ты все равно станешь моим, изнемогая от удовольствия, — Кромешник едва осязаемо коснулся губами скулы юноши. — Хочу тебя везде одновременно! И главное, я могу себе это позволить. На этих словах тьма, струящаяся вокруг Питча все это время, стала приобретать материальные формы. Черные щупальца коварно устремились к прекрасному телу, медленно скользя по его коже, они обвивали и ласкали юного Бога. Лучезарный, увидев как одно из них поднимается по его бедру, брезгливо поморщился и отвернулся, что доставило особое садистское удовольствие его мучителю, который жадно следил за каждой мельчайшей реакцией своего пленника. А скрывать свои эмоции было очень сложно, ибо Радиант с ужасом ощутил, как неприятный ему отросток настигает его ягодиц, как он настойчиво проникает в ложбинку между ними и, дразняще помассировав колечко входа, начает стремительное проникновение внутрь. Это было достаточно плавно и от этого физически безболезненно, но сам факт беспомощности перед этим кошмаром сильно ранил самолюбие молодого Бога. Не сдержавшись, Лучезарный хотел закричать, но уже другое щупальце более большого размера резко проникло к нему в рот. Паника громко забилась у него в сердце. Питч, отстранившись, с удовольствием наблюдал, как его темнота насилует плененное им тело. Вскоре не удержавшись, он, скользя языком, медленно спустился по выгибающемуся торсу и, нежно поцеловав выпирающую тазобедренную косточку, прислонился щекой к лунке возле паха. Кромешник игриво посмотрел наверх в страдающие глаза божества, наслаждаясь легкими мурашками, пробегающими по его коже. — В этом мире нет большего блаженства, чем наслаждение чужим телом. Поэтому всех так мучает голод. Смертные, как хищники, с удовольствием поглощают мясо и стремятся обладать чужими телами, подчиняя себе более слабых. Обладание… — Кромешник мечтательно закрыл глаза, вдыхая приятный аромат юноши. — Это было так глупо с твоей стороны отдать себя Джеку. Получается, ты сам себя наказал. Так сильно остыл. А для меня это просто идеально! Как же вкусно, — прорычал Питч, увлеченно облизывая кожу на животе Солнечного духа. — Мой милый, я теперь могу безнаказанно наслаждаться каждым сантиметром твоего божественного тела. Мне сейчас так хорошо. Я постараюсь не спешить. Хотя, поверь, мне это тяжело дается. Но я хочу вкушать тебя долго-долго, медленно забирая по маленьким кусочкам, растягивая сколько могу свое удовольствие. И знаешь, что особенно приятно в данной ситуации? Что несмотря на то, как долго ты продержишься, концовка будет все равно одна. Ты станешь моим, Свет. Навсегда, — Питч облизнулся и его глаза хищно вспыхнули. — О как же это сладко! — он впился зубами в нежную кожу на бедре. — Как же ты красив, — Питч любовно посмотрел на уже возбужденное от умелых ласк его щупалец достоинство юноши. Нежно поцеловав его у основания, он дыханием, заскользил по яичкам, слегка облизывая нежную кожу. Радиант жалобно застонал, но тут же, опомнившись, постарался замолчать и не проронить больше ни звука, чтобы не радовать своего насильника. Уловив этот момент, Кромешник лишь саркастически ухмыльнулся. — Я хочу чтобы ты кричал, мой Свет. И поверь, ты будешь. Я наслажусь всем. И твоим божественным голосом тоже, — он языком дразняще прошелся по налившейся головке. Лучезарный болезненно закрыл глаза не в силах вынести такое унижение. — Как ты напряжен. Тебе так противно от мысли, что ты меня хочешь? — мужчина коварно улыбнулся и начал нежно ласкать перевозбужденный член юноши, покрывая его многочисленными поцелуями и, с умилением заметив выступившую смазку, победно взглянул на мучающееся лицо божества. — Ну вот видишь, Ради, ты действительно хочешь меня так же, как и я тебя, — пошло высунув язык, Питч с удовольствием прошелся им по всей длине напряженной плоти и затем, накрыв ее ртом и плотно сжав губами, начал свою ритмичную ласку. Радиант тяжело задышал, стараясь сдержать стон. Он ненавидел себя за свою эрекцию, но щупальца внутри него точно знали, что делать, доставляя ему умопомрачительное удовольствие и сильно возбуждая. Из-за ритмичных проникновений в рот дышать было сложно. Голова уже давно кружилась от сочетаний всех этих ощущений и, чувствуя, как Питч жадно всасывает его плоть в себя, стало просто окончательной недостающей томной мукой, которую долго вынести Радиант не смог. Коря себя за полученное удовольствие, он с гортанным стоном излился в поглощающий его рот. Кромешник опьянено посмотрел на него. Его глаза в этот момент светились как-то иначе. Более ярко, более злобно. Что-то мощное, звериное он ощутил в себе. Довольно оскалившись, Питч выпустил слегка обмякший член юноши. — Вот видишь, тебе все же нравятся мои ласки. Интересно, сколько раз тебе понадобиться кончить, прежде ты признаешь что ты мой?! Милый, как же ты страдаешь, ведь это же такое унижение… Столь большое удовольствие от того, кого ты якобы так сильно не хочешь. Ну ничего. Продолжим побеждать твою гордость, — он приблизился к лицу Лучезарного, ласково рассматривая черный щупалец, обильно смоченный слюной и умело проникающий в уже сдавший сопротивление рот. — Даже просто смотреть, как моя тьма двигается в тебе — это уже неимоверное удовольствие и так возбуждает! — Кромешник, высунув язык, жадно прошелся по влажному темному отростку и, настигнув губы божества, невольно сжимающих его, блаженно заскользил и по ним. — Ты безумно сексуален сейчас, Ради… — зачарованно произнес Питч. — Хочу залезть в твой рот и навсегда поселиться в нем. Подчиняясь его воле, щупальце медленно соскользнуло с губ задыхающегося Радианта. Но Питч, не давая ему опомниться или даже просто вздохнуть, снова заполнил его рот, но на этот раз уже своим языком. — Ммм, как сейчас тут влажно, — страстно впиваясь в его губы, простонал Темный дух. — Испью тебя и здесь. Опьяненный экстазом, Радиант подчинился новой пожирающей его ласке, но, ощутив как цепкие пальцы болезненно вжимаются в его ягодицы, бесцеремонно раздвигая их, он тут же пришел в себя. Интуитивно пытаясь отстраниться, Лучезарный заерзал и впился зубами в мешающий ему дышать язык. Кромешник, болезненно взвыв, отшатнулся. Властно смяв пальцами припухшие и столь сочные губы, он злобно проревел: — Наконец-то ты засопротивлялся! А то было бы обидно, если бы ты сдался столь быстро. Всего лишь после первого оргазма. Что ж, посмотрим, насколько тебя хватит. Питч, с силой раздвигая сжимающиеся, напряженные мышцы, начал медленно проникать внутрь сопротивляющегося тела, попутно с садистским удовольствием ловя злобные, болезненные взгляды божества. — Ох, как сильно ты меня не хочешь. Еще чуть-чуть и я тебе поверю, — рассмеялся Кромешник. — Что ж, продолжим насильно доставлять тебе удовольствие, раз ты так меня об этом просишь. Тебе ведь нравится это, Ради. Я прав? — томно поинтересовался Темный дух, облизывая мочку нежного уха. — Ведь если бы тебе не нравилось то, что я делаю, ты бы уже мог меня остановить, сказать, что любишь, что снизойдешь, чтобы быть со мной. Молчишь… Значит, согласен. Что ж, продолжим нашу игру, — Питч, стиснув зубы, резко толкнулся вперед, буквально пронзая Лучезарного и входя одним резким движением до конца. Молодой Бог в немом крике закинул голову назад, что позволило Кромешнику с радостью впиться губами в его шею, начиная ритмично двигаться. Вскоре окончательно озверев от эйфории, он болезненными рывками буквально уже бесконтрольно вдалбливался внутрь жаркого пространства, чувствуя, что сходит с ума от удовольствия. Радиант беззвучно кричал, ощущая все более и более грубые толчки в себе. — Не сдерживай себя, — прорычал Кромешник, продолжая резко двигаться внутри юноши. — Хочу слышать твой голос. Хочу видеть, что тебе хорошо. Тогда в отеле тебе так понравилось, я никогда не забуду твоих благодарных взглядов. Не терпится увидеть их вновь. — Мне сейчас так приятно, Радиант, — Питч обеими руками с наслаждением сильно сжал упругие ягодицы юноши. — Ты даже не представляешь, сколько удовольствия ты можешь подарить, даже когда не хочешь этого. Ты действительно божественен. В данный момент ты объединяешь силы жара и холода. Ты сейчас так нежен и уже совсем не жжешься. Это просто идеально! Мне кажется, я с ума схожу. Сдерживаться так сложно, Ради. Ну согласись, что в моих руках смертельно хорошо. Облегчи эту муку, как бы унизительно тебе это не казалось, признайся, что ни с кем тебе не было так хорошо, как со мной. Я чувствую, тебе страшно от этого. Мой милый, тут нечего бояться. Просто скажи, что принадлежишь мне, и я перестану тебя мучить, — Питч с надеждой посмотрел на плотно закрытые глаза божества. — Молчишь… Видимо, ты хочешь, чтобы я продолжил. Мой ненасытный Бог, даже сейчас в полубесчувственном состоянии ты продолжаешь сопротивляться мне. Как же ты прекрасен в своей гордости. Но! Прошу, одумайся! Ибо я еле сдерживаю себя и боюсь, уже скоро не смогу сам остановиться, потеряю окончательно свой разум от страсти и просто съем тебя. Поглощу без остатка! Тогда, на Луне, я остро это почувствовал. Я так тебя хотел, так же, как и сейчас. Радиант закусил нижнюю губу и Кромешник ощутил снова то пьянящее чувство, которое возникало всегда в момент пика Лучезарного. — Ну вот видишь, милый, ты все же отдаешься! — прошипел Питч, страстно сверкая глазами. Свет, исходящий из юноши, одурманил его еще больше, и он усилил свой напор. Никогда ему еще не было так хорошо. Никогда он еще не чувствовал себя столь всемогущим. Теряя всякий контроль, он был готов съесть обессиленное, нежное и столь приятное тело под собой. Не в силах сдерживать свой звериный порыв, он зубами впился в шею юноши. — Как же сильно я хочу тебя! — проревел он, жадно кусая его плечи, скользя зубами по груди и царапая нежную кожу. — Ты даже не представляешь, сколько сил я сейчас в себе чувствую. Радиант, каково это ощущать себя слабее меня? Чувствовать, что ты лишь моя игрушка? Молчишь… И все же тебе нравится, ведь я чувствую, что ты опять близок к экстазу. Ты так горяч! Мне кажется, я могу играть с тобою вечно! Не в силах сдерживаться, Лучезарный выгнулся всем телом, ярко сверкая, он громко закричал грубым, пробирающим до глубины души голосом. — О да! Кричи, любовь моя, кричи громче! Радиант, как же ты прекрасен сейчас. Оргазм Солнечного духа действительно был фееричен. Кромешник просто обезумел от столь сильной энергии, что сейчас переходила в него. Силы струились по нему дурманящим удовольствием. Наконец-то он в полной мере наслаждался этим ощущением. Оно проникало в него с каждым движением все сильнее. Питч будто забирал, с силой вырывая его из этого стонущего тела. Словно хищник, разрывающий свою добычу, он наслаждался абсолютно всем, что получалось забрать у своей жертвы. — Как хорошо… Как же мне хорошо в тебе, — стонал Темный дух, блаженно смотря в страдающие, но уже томные глаза Лучезарного. — Твой взгляд… Радиант… Я же делаю тебе больно. Прошу, останови меня. Твой свет, как наркотик, твое совершенство опьяняет. Я уже не могу себя сдерживать. Прошу, пока не поздно, победи свою гордость, признайся, что ты мой. Сдайся. Скажи, что для тебя это было не только из-за Джека. Признайся, что любишь меня. Признай, что я твой главный страх, ибо я и есть твоя смерть, твоя вечность! Признай, что понял это с самого начала, бежал и не мог убежать. Признай неизбежность и отдайся ей. Я так сильно люблю тебя… — Не разочаровывай меня, Питч, не будь жалок. Я никогда не скажу тебе то, о чем ты меня просишь, — тихо произнес обессиленный Бог. — Никогда? — глаза Кромешника вспыхнули яростью. — Ненавижу твою гордость! — Питч рассвирепел и обеими руками схватил Лучезарного за горло, со всей силой душа его. — Ты будешь моим, будешь!!! А-А-А-А!!! — болезненно прокричал он, продолжая нещадно проникать в уже полностью неподвижное тело. Колонны задрожали, замок, поглощаемый тьмой, казалось, не выдержал и стал разрушаться. Боль, жуткую режущую боль Темный дух чувствовал в своем сердце и, наказывая виновника этого, хотел передать ее ему хотя бы физически. Вскоре, слегка опомнившись, он внимательно посмотрел на приоткрытый рот задыхающегося Радианта, его мучающийся взгляд. Кромешник четко вспомнил раннее утро в отеле и слегка ослабил хватку. — Молю, Радиант, останови это! Молю, сжалься! Не мучай меня, мне и так больно. Умоляю, скажи, что любишь. Ну или хотя бы посмотри на меня, как той ночью. Ты был тогда моим. Ты был полностью со мной. Ты дарил мне столько счастья. Умоляю, посмотри на меня, Радиант, останови меня! Ибо я уже не могу… Мне так больно, — Питч прильнул к его лицу, тяжело дыша. — Я так голоден, а ты слишком вкусная пища. Ты пробуждаешь во мне все самое страшное. Я не выдержу. Я не хочу убивать тебя. Молю, согласись быть со мной, успокой меня. Скажи, что любишь. Или хотя бы произнеси мое имя. — Ты такой глупенький, Питч… — тихий и столь нежный голос. Кромешник, не веря ушам своим, посмотрел на измученные губы, в уголках которых спряталась легкая улыбка. — Радиант! — счастливо и болезненно взревел Темный дух, накидываясь на его рот поцелуем, жадно наслаждаясь послушными губами, языком. — А-а-а-а! — почти рыдал он, с неистовым желанием проникая все чаще внутрь и крепко сжимая в руках уже не сопротивляющееся ему тело. — Произнеси мое имя еще! Еще! Еще! — Н-Е-Е-Е-Т!!! — раздался крик ужаса, залетевшего в зал Ледяного духа. И тут же, обжигающий холодом поток, иглами вонзился в Кромешника, как цунами снося его прочь от плененного им божества. Половину залы сковал лед, впечатавший Питча в одну из стен. Джек стремительно подлетел к Радианту. Тот едва дышал и на ощупь казался намного холоднее обычного. — Ради! — Джек со слезами на глазах взял его лицо в свои ладони. Тот лишь нежно посмотрел на него сквозь полуопущенные ресницы. Казалось, он уже почти не реагировал на происходящее. — Не трожь его, он мой! — раздался пугающий звериный вой Кромешника, который мощными черными крыльями разломал, сковывающую его ледяную ловушку. — Не подходи! — закричал на него Джек, прижимая к себе Лучезарного, лежащего у него на коленях. — А то что? — Питч саркастически изогнул бровь. Джек выпустил в его направление ледяную волну, но менее сильную. Явно давая ее как знак предупреждения. — О, какие мы сильные! Без посоха теперь магию применять можем. Да мой малыш вырос! Мужчиной себя почувствовать захотел. Мне отомстить и Ради больно сделать, наказать за то, что я его возжелал. Ммм, хороший способ выбрал, весь в меня пошел, моя маленькая мартышка. В итоге, получается, ты не многим лучше меня. Тоже забрал себе часть его силы. — Нет! Не говори так… — в шоке посмотрел на него Ледяной дух. — Ну что, Джек, какого это ощущать, что ты тоже виноват в случившемся? — Питч коварно оскалился. — Теперь, когда мы квиты, и ты знаешь, какой Ради лакомый кусочек, то должен понимать меня. Джек, отдай мне Ради. Или неужели пойдешь против меня? Забыл, что мы должны действовать вместе? — Вместе?! Да ты использовал меня все это время, чтобы добраться до него! — в негодовании закричал Ледяной дух. — А ты мне и впрямь помог, Джек. Так его остудил. Я о таком только мечтать мог. — Я думал, ты изменился. Но ты… Негодяй! Все еще хочешь быть богом?! Я не позволю тебе убить Радианта! — А кто сказал, что я хочу убить его? Джек, отдай мне Ради, — пугающе приторно просипел Кромешник, зловеще улыбаясь и медленно приближаясь к мальчику, пристально смотря ему в глаза, буквально гипнотизируя своим слегка безумным взглядом. — Ты пугаешь меня! Не подходи! Питч вырос в размерах, тьмой заполняя всю залу. Его глаза сияли сдержанной яростью и от этого пугали еще сильнее. Незаконченность процесса причиняла ему физическую боль, непокорность Джека злила невероятно. Он хотел как можно быстрее вернуть себе вожделенное им нежное тело, которое, изливая еле заметный приятный свет, сейчас покоилось в объятьях Ледяного духа. Джек почувствовал, как ему становится по-настоящему страшно. — Джек, малыш, иди ко мне. Отдай мне Ради. Не глупи. Ты же знаешь, что бороться со страхом бесполезно. Ледяной дух судорожно сглотнул, сражаться с такой темной мощью и впрямь казалось невозможным. Все предметы поднялись в воздух и закрутились, все вокруг рушилось, превращаясь в черный песок. И все, что смог придумать юный Хранитель в этой ситуации, это просто бежать. Видя, как Питч медленно, но уверенно продолжает приближаться к ним, Джек с какой-то внутренней паникой истошно закричал: — Стой! Его крик ледяной волной, словно взрывом, промчался по залу. Кромешник слегка отскочил, но, безумно улыбаясь, лишь восхищенно произнес: — О, сколько в тебе сейчас силы, малыш. Это мне нравится! Джек, стиснув зубы, зажмурился, напрягшись всем телом, он почувствовал, как из его спины вырастают огромные крылья. Ледяной дух болезненно и враждебно посмотрел на наблюдающего за ним Питча. И с воинственным воплем снова пустил взрывную волну холода, которая на этот раз была столь огромна и мощна, что буквально разнесла все вокруг, превращая пространство в ледяной хаос. — Невероятно, — завороженно успел произнести Кромешник, как в замедленной съемке наблюдая за этой пугающей картиной и ощущая, как его сжимает и припечатывает волна ледяного ветра, погружая в абсолютный мрак. Когда магическое поле рассеялось, ни Джека, ни Радианта в зале уже не было. — Беги, Джек, беги… Так даже забавнее. Глупенький малыш решил убежать от страха. Неужели ты не знаешь, что от меня не скрыться. Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват, — Питч хищно улыбнулся.

***

— Взмах. Еще взмах. Держись, Ради! Скоро уже Луна. Мун тебя вылечит! Он умеет. Он столько раз меня спасал, — тяжело дыша, шептал Джек, крепко прижимая к себе почти бездыханное тело Солнечного духа. Со всей возможной скоростью он мчался сквозь темноту космоса на своих белых крыльях прочь от Солнца. — Мун!!! — панический вопль огласил тронную залу, звоном проносясь по всем зеркалам. — Мун! Мне нужна твоя помощь! — кричал Ледяной дух. — Где ты?! Где ты… — почти рыдал он, осматривая полностью бледного и непривычно хрупкого Радианта. — Джек?! — Луноликий замер, в шоке смотря на возникшую перед ним картину. В центре тронной залы, отражаясь в зеркальном полу, сидел молодой Хранитель, грустно сложивший гигантские ледяные крылья, а в его руках находился обнаженный побледневший Бог. — Что?! — Луноликий с замиранием сердца приблизился к юношам. — Мун, Ради плохо… Пожалуйста, помоги ему, прошу! — по щекам мальчика покатились слезы. — Что случилось? — в тихом ужасе, почти шепотом, выдавил из себя Луноликий. — Это я во всем виноват! Если бы я не ослабил Радианта и не разозлил бы Питча, этого бы не случилось! — Джек со слезами прижал к себе бесчувственное божество. — Мун, прошу, помоги! Вылечи его, меня же ты всегда лечил. Луноликий грустно улыбнулся. — Прости, малыш, но не в этот раз. У меня сил не хватит. Даже если я отдам ему весь запас света, что у меня сейчас есть, это не вернет ему силы, а меня погубит, ведь я полностью ослабну. Он должен восстановить свои силы сам. Поверь, с ним все будет хорошо. Ему просто нужно время. — Время… — Джек болезненно сжался, вспоминая хищное лицо Кромешника. — У нас нету времени. Питч… Нам нельзя показываться ему на глаза. Мун! Что мне делать?! — Здесь я не смогу вас спрятать. И вам точно нельзя быть сейчас духами. Он вас чувствует. Единственный выход — это спрятаться на Земле, стать людьми. Скрыться в какой-нибудь глуши подальше от суеты и страха. И постараться не привлекать к себе внимания. Надолго это вас не спасет, но, надеюсь, хватит, чтобы Радиант хоть немного пришел в себя. — Но как стать людьми? — Джек, посмотри на себя. Ты весь светишься силой Бога. Так что сейчас ты сможешь обратить вас обоих. Правда, скорей всего, ненадолго. Но стоит попробовать. Луноликий с волнением дотронулся до руки Лучезарного. До этого он никогда не осмеливался этого сделать. — Такой нежный… — тихо произнес он. Вдруг его глаза засветились. — Радиант, какой же ты все-таки легкомысленный, так сильно хотел Джека, что пошел на сделку с Питчем, думая, что сможешь его контролировать. Наивное, самоуверенное создание. Ты должен беречь себя. А если ты не можешь, то я сам сберегу тебя даже против твоей воли, если потребуется. Мне нужен твой свет, а тебе моя забота. Ведь для этого ты меня и создал. Мы должны были быть вместе с самого начала. Ах, если бы не появился Питч… Но теперь я сохраню тебя, — он четко представил, как крепко обхватывает Радианта, поглощая его в потоке звездных частиц, и как в экстазе наслаждается его светом. — Вечно мой. Я окутаю тебя заботой и сном. Со мной ты узнаешь покой и счастье. Я вечно смогу воспевать твою красоту, отражая ее во всех зеркалах. Джек, отдай мне Радианта, — странным голосом выдавил из себя Луноликий. Джек непонимающе смотрел на него и, увидев гримасу желания, испугался. — Мун! Что с тобой?! — выкрикнул Ледяной дух, одергивая руку Лучезарного и еще крепче прижимая его к себе. Словно очнувшись от транса, Луноликий болезненно схватился за голову. — Джек, прости. Его сила опьяняет меня. Сейчас он ослабел, и она струится сквозь него, дурманя. Это для меня, как наркотик. Так сложно себя сдерживать. Ты не зависим от его света, тебе не понять. Видимо, поэтому он тебя и выбрал. Для него ты бескорыстен. Но я и Питч — совсем другое дело. Луноликий болезненно взвыл. — Столько тысячелетий он держал меня на расстоянии, а теперь так близко… Уходи, молю! Унеси его, иначе я не выдержу. Джек испуганно и одновременно сочувствующе посмотрел на Муна. — Спаси его, Джек. Спрячь, помоги восстановиться. Иначе Питч или даже я… — глаза Луноликого снова засветились. — Он совершенен сейчас! — Да, Джек… Нашел куда нести Лучезарного! — раздался громкий пугающий смех. И тьма накрыла тронную залу. Из ее клубящихся потоков возник черный величественный силуэт. Питч поражал своим новым образом. Его черные крылья опустились, превращаясь в пернатый шлейв, над головой сияла черная аура, напоминающая бездну. Гордая осанка и полный надменности взгляд вызывали трепет, а легкая ухмылка, завершающая эту картину, пугала почему-то не меньше, чем темная мощь, исходящая от короля Кошмаров. — Неужели еще не понял, что мы с братом похожи? — продолжал смеяться Кромешник. — Не настолько, — холодно отозвался Луноликий. — Хочешь сказать, что сам никогда не мечтал о нем? — Питч зловеще оскалился, направляясь к Духам. — Что ты с ним сделал?! — Луноликий, стараясь сдержать гнев, плотно сжал губы, превращая их в тонкую линию. — Ах, Мун, Лучезарный воистину божественный. С ним так хорошо, — Питч злобно улыбнулся, представляя, как его руки сжимают красивые бедра, и обнаженный живот содрогается в ритме его толчков. — Не смей так говорить о нем! Ты… — Я лишь сделал то, о чем ты давно мечтал, Мун, но боялся признаться в этом даже самому себе, — властно перебил его Темный дух. — Поэтому пришлось мне осуществлять твою тайную мечту. И поверь, это было прекрасно. Молчишь… Но я даже отсюда чувствую твою ненависть. Ты мне всегда завидовал, Мун. А я-то просто делал, что хотел. Здесь нечему завидовать. Я же не виноват, что ты сам вечно себя ограничиваешь. Хочешь стать Богом. Хочешь его! А сам просто послушно выполняешь его приказы, надеясь, что он это оценит. Ты такой правильный, Мун, что даже скучно. Лишь один раз ты меня удивил. Тогда с Джеком, когда похитил его. Но потом я понял, что ты просто не относился к нему, как к живому. Для тебя это был мертвый мальчик, твоя очередная марионетка. А стоило тебе осознать, что это не так, как появилось уважение к нему, чувство вины и это тут же помешало тебе бороться за него. Ты действительно скучный, Мун. Именно поэтому я, как твоя темная сторона, и буду наслаждаться твоими мечтами. — Так выходит, ты все же смирился, что ты всего лишь моя тень, — колко заметил Луноликий. — Мун, теперь я не просто тень, я ТЬМА. И я обрел свободу. То, что тебе никогда не светит. — Не приближайся! — строго скомандовал Луноликий, воинственно вставая на пути. — Я делаю то, что хочу, Мун. И ты не в силах меня остановить. Особенно сейчас. — Бегите! — скомандовал Луноликий с ужасом и решительностью, смотря на Джека. — Я его задержу. — Мун! — Беги! Кому сказал! — Хочешь поиграть в героя, стекляшка, — Питч снисходительно ухмыльнулся. — Ты и раньше-то не мог ничего мне сделать, а сейчас, когда я почти Бог, ты вообще ничто для меня. — И все же я остановлю тебя. — Что? — С самого начала это была моя миссия. Остановить свою темную сторону. Я должен был это сделать, ни Джек, ни Радиант, ни Хранители. — Да что ты говоришь? — посаркостировал Кромешник, со снисходительным любопытством следя за Муном. — Это так трогательно, Мун. — Всегда хотел проверить, насколько мы связаны, — на этих словах Луноликий материализовал странной формы оружие. Оно больше напоминало огромный осколок, нежели меч или копье. Пристально смотря в глаза Темному духу, он резко замахнулся. Но удар последовал не в сторону Кромешника. Мун с силой пронзил самого себя. — Н-Е-Е-Е-Т! — в шоке закричал молодой Хранитель. Питч болезненно согнулся, повторяя падающее движение Муна. — Что? — выдавил он из себя, опускаясь возле своего брата на зеркальный пол, чувствуя, что захлебывается в своей темноте, обильно стекающей изо рта. Кромешник, болезненно цепляясь и скользя пальцами по полу, постарался приблизиться к шокированному Джеку. — Беги!!! — закричал Мун, бешено смотря на мальчика. — Мун! — Джек резко поднялся. — Со мной все будет хорошо, я просто выиграл вам немного времени. Бегите! Но Джек с полными слез глазами в ужасе смотрел на страдающего Питча и Луноликого, которые были не в силах подняться с пола. — ВОН!!! — зверски проревел Мун. Ледяной дух, словно опомнившись от шока, вздрогнул и, обхватив покрепче Лучезарного, взмыл вверх на своих крыльях и, грустно смотря на лежащих возле друг друга братьев, рванул прочь по направлению к Земле. Питч пытался приподняться из черной вязкой лужи. Но слипшиеся перья не хотели распрямляться. Крылья сейчас больше мучили его, чем давали силу. Мун устало следил за ним, недвижимо лежа рядом. — Ты прав, Питч, я не могу остановить тебя. Я не могу умереть, а значит, и не в силах уничтожить тебя. Но прошу, одумайся. Звезды умирают, Питч… Не делай этого с Радиантом. — Мун. Смерть это всего лишь конец цикла. Что есть она, как не начало чего-то нового? Смотри на это философски. Ты не видишь этого, ибо ты Хранитель этих жалких людишек, я же вижу все более глобально. Ничто не вечно, все меняется, и звезды не умирают, они перерождаются во тьме! — зловеще просипел Питч, поднимаясь на локтях. — Остывшие они поглощаются тьмой. Сила в триединстве. Я стану Богом, и свет будет моим! Радиант станет моим черным светом, мы будем едины. О-о-о-о! Это великая сила, Мун. Ты даже не представляешь, какой это кайф! Вечный экстаз! Я всегда этого хотел, с самого начала. — Смерть… Я не могу убить тебя. Но я могу показать тебе, что это такое, — злобно произнес Луноликий и резким движением руки вцепился в плечи Темного духа. Вокруг них закрутились звездные частички, и зеркала в зале ярко засияли. Мун четко увидел, как Питч с торжествующей улыбкой целует Радианта, и вокруг них возникает странная темная аура. Лучезарный меняется кардинально. Его волосы полыхают алым пламенем, красные глаза сияют зловеще. Его оперение становится черно-красным и, поддаваясь объятиям Питча, он расправляет гигантские огненные крылья. Сила, исходящая от них обоих, в этот момент становится просто чудовищной. Вокруг духов возникает яркое поле, взрывной волной разрушающее все на своем пути, превращая окружающее пространство в черный песок более напоминающий пепел. Затем все эти частички на неимоверной скорости втягиваются обратно к ним. Пространство, кажется, сжимается. Мун парит в полной темноте, не понимая где он находится. Пустота… Жуткое одиночество он почувствовал в этот момент. — Ну что, мой Луноликий друг, какого это знать, что весна никогда не наступит? Что ничего не осталось? Знать, что ты один, полностью один. Навсегда. Хотя времени уже не ощущается, правда? Просто пустая вечность… — завороженно произнес Кромешник. — Безумие! — в ужасе, тяжело дыша, выдавил из себя Мун. — Да, а я вот так каждый день живу. Добро пожаловать в мой мир. Мой персональный кошмар. И ты хотел меня этим напугать? — Питч ухмыльнулся. — Нет, не выйдет. А вот я — да, хотел бы разделить это безумие со всеми, тогда я уже не буду в нем один. Ну что, в итоге это ты меня сейчас боишься. Ведь теперь впервые ты осознаешь, кто я. Я познал всю суть истинной власти, Мун. Я был создан не править, я был создан уничтожать. Пожирать миры, поглощать, впитывать в себя жизнь, свет. Отсюда мой голод, моя жажда. И все, что мне для этого было нужно, это любовь звезды. Ее жертва. Я бы остудил ее и поглотил. А в итоге это мой холод сдерживал меня все это время. Но теперь, когда Джек сделал это за меня… — Кромешник ухмыльнулся. — Мун, ты что-нибудь слышал о черных дырах? — Не-е-ет… Питч, не смей! Не смей уничтожать все! Нет. Прошу, не делай этого с Радиантом, он ведь еще так молод! И к тому же он не великий гигант. Он маленький, совсем не как некоторые его собратья, что лишь стремятся к славе, мощи и власти. Ему власть в тягость. Он даже мне ее частично отдал. Создал меня, чтобы я мог заниматься неприятной ему работой. — Вот из-за того, что он такой, я его и выбрал. Юный Бог, поленившийся сам править зависимым от него миром и создал духа себе в помощь, тем самым сам того не зная призывая меня. Мое маленькое ленивое солнышко, не захотевшее все делать самостоятельно. Мое будущее черное солнце! Мой смертельный свет. Моя звезда тьмы! — Питч стиснул зубы, тяжело дыша. — Как же он прекрасен и силен. Вместе мы уничтожим все! Поглатим, навеки объединяя миры. А-а-а-а! — Кромешник пальцами корябал пол, пытаясь подняться. — Сольемся в вечном удовольствии. Мое солнце, МОЕ! — Разве этого ты действительно хочешь, Питч? — Что? — Кромешник удивленно посмотрел на своего бледного двойника. Вокруг них снова вспыхнул яркий свет. Из-за болезненных ощущений Темный дух зажмурился. Но вдруг на его плечи опустились теплые пальцы. — Питч, — губы нежно коснулись его уха. — Пойдем, хватит спать. Джек уже давно ждет нас, — ласковые руки обняли его. Кромешник с огромным удовольствием отдался в эти объятия и послушно последовал в указанном ему направлении, где виднелась странная дверь. Чем ближе он приближался к светящейся двери, тем отчетливее слышался смех. От этого звука сердце взволнованно затрепетало. Так задорно мог смеяться только Джек. Именно он находился за дверью. — Питч! — мальчик с радостной улыбкой и светящимися счастьем глазами посмотрел на него. — Ради! — он с огромной скоростью полетел к ним навстречу, крепко обнимая обоих. — Что это все значит? — удивленно посмотрел на них Кромешник. — Сюрприз! — Лучезарный нежно укусил его за ухо. — С днем рождения! — прокричали оба радостно смеющихся духа. — Что? — Кромешник в шоке уставился на них. — Даже древние духи должны отмечать дни рождения, а то как же им знать, насколько они древние, — улыбнулся Радиант. Питч непонимающе посмотрел на него. — Не смотри на меня так… Это была идея Джека. Он утверждает, что этой традицией люди показывают своим близким, насколько они важны для них. — Вечно ты его балуешь, — проворчал, изображая недовольство, Кромешник, но при этом поражаясь, насколько огромное тепло и счастье стали разливаться у него внутри. Не один… — Питч! Питч! Пойдем смотреть торт и подарки! Радиант так старался! — завопил Джек. — Ради, объясни, что происходит, — удивленно посмотрел на Лучезарного Темный дух. — Просто мы решили отметить твой первый день рождения и показать, что ты важен для нас, и мы рады, что мы вместе, — Радиант нежно поцеловал его в щеку, крепко обнимая. — Куча мала! — весело закричал Джек, обнимая обоих и заваливая их на пол. Но тут оба духа стали растворяться, как отражение в воде. — Что?! Что это?! — Питч, схватившись за сердце, открыл глаза. — Нет! Всего лишь сон?! — он в шоке посмотрел вокруг, но не увидел ни Радианта, ни Джека. — Нет! Где они?! — А-А-А! Мун! — Кромешник резко попытался подняться с пола. Луноликий лежал рядом и, казалось, даже не дышал. — Что это было, Мун?! Что ты со мной сделал?! — Я просто показал тебе не одиночество, которое ты так ищешь, жаждешь. Точнее другую его версию. Как Хранитель мечтаний, я могу видеть самые тайные желания, даже те, которые, кажется, не существуют. Ну что, Питч? Какого это иметь семью? — Но моя ли это мечта?! — проревел Кромешник. — Ты же сам сказал, что как моя темная сторона, ты свободен осуществлять мои тайные желания. Так, может, осуществишь и это? — А-А-А-А! — Питч болезненно закричал. Тьма полилась из его глаз. — Как больно! Ты отравил меня, Мун?! — Нет, что ты, это лишь твое сердце. Как ни странно, оно у тебя нашлось. — А-А-А-А! Боль… Как же больно! МУУУН! Луноликий еле заметно улыбнуля. — Ты прав, Питч, мы во многом похожи. Подумай, какой вариант тебе нравится больше. Кромешник, тяжело дыша, пытался расправить крылья. — Я должен найти их! Джек — все лучшее, что есть во мне, мое сердце. Я впервые с ним начал чувствовать… — Питч болезненно зажмурился, ощущая, что потерял огромную часть силы. — Радиант! Моя цель, мое стремление, моя жажда жизни! — он резко распрямил крылья, вставая на ноги. — Мун, а ты сильнее, чем я думал, — тень улыбки мелькнула на лице Темного духа. — Я должен найти их! — он стремительно взмыл вверх и направился к Земле.