Дорогами вечности. Сохрани меня

Елена выглядела особенно странно. Когда он встретил её, бредущую по улице, она показалась парню до смерти перепуганной. Он слишком поздно увидел её сообщение о появлении в доме Гилбертов мисс Пирс, но на все его вопросы она отвечала, что всё нормально, просто последние события совсем выбили её из колеи. Ещё бы, одно дело - знать, что у тебя есть жестокий двойник, который в любой момент может явиться, и совсем другое - встретиться с ним. Деймон и представить себе не мог, что Кетрин сказала Елене, как вела себя, что сделала с ней. Но одно он знал точно: за всё это он собственноручно вырвал бы из её груди сердце. Если бы только нашёл её. А после сумел бы справиться. Дом встретил его полнейшей тишиной и запахом морского прибоя, земляники и ментола. Чужой запах. Знакомый запах. Но на беду он не мог вспомнить, кому он принадлежал. Долго. Бесшумно стоял у двери, готовясь к звериному прыжку. Боялся промахнуться? Или спугнуть немое очарование, проникавшее к нему в душу с каждым новым вдохом? А там, по другую сторону темноты, ждал его кто-то. Ждал, кому первому надоест ждать. Но тот другой не вытерпел первым. - История повторяется, не правда ли? - Голос из детства, из безвозвратно ушедшей жизни. - Ты? - Он знал, что когда-нибудь она вернётся. Чувствовал это, как раненый зверь чует родное логово. - Я, - щёлкнула кнопка торшера, осветив лицо девушки снопом жёлтого света. - Вернулась. - Шаг. Ещё. И ещё один. Парень остановился в полуметре от Вероники, раздумывая, как поступить. Приласкать непутёвую сестрёнку или молча свернуть ей шею? - Зачем? Вместо ответа вампирша повисла у Деймона на шее, давясь слезами. А он уже и забыл, что вампиры умеют плакать... И всё вдруг стало на свои места, и Деймону даже показалось, что сейчас по гравию подъездной аллеи зашумит экипаж, а из маленького кабинетика покажется озабоченный отец. Вероника всё ещё шмыгала носом, разливая кофе по чашкам. - Вы со Стефаном вновь совершаете старые ошибки. И что вы нашли в этих Петровых? - В Петровых? - Недоумённо вскинул глаза Деймон, встречаясь взглядом с такими же голубыми глазами. - Сначала Кетрин, теперь вот Елена...А Изабель тебе я даже не вспоминаю... Так что ты скажешь в своё оправдание, Деймон Сальваторе? - Откуда ты знаешь про Елену? - Нет, только не это. Елена не должна была видеть Веронику. Не сейчас. Не без него. Что Вероника наговорила ей? Он прекрасно знал вспыльчивый нрав сестры и её нелюбовь, мягко говоря, к Кетрин и всему, что с ней связано. А Елена, его Елена, была точной копией Пирс. - Скажу тебе только, что она была здесь. Кого-то из вас искала. Добром это не кончится, - хмуро покачала она головой, вновь разворачиваясь к плите и что-то перемешивая на сковороде. Деймон всегда поражался тому, как Вероника любила человеческую еду. Она всегда предпочитала её крови, употребляя последнюю только для поддержания жизненной силы. - Была здесь?! Елена?! И видела тебя?! - Взревел Деймон. - Да она же с ума сойтти могла! Ты спятила, Ви?! - Вовсе нет. Сойти с ума? Это вряд ли, - только улыбнулась Сальваторе. - У вашей...ммм...подружки на редкость устойчивая психика. Вместо того, чтобы бежать отсюда куда глаза глядят, она принялась расспрашивать меня, кто я и что здесь делаю. Страшно представить, что происходит в городе... - Она подружка Стефана, - пробурчал Деймон. Внезапно ему стало стыдно за свою вспышку. Давненько с ним такого не было. Он снова почувствовал себя старшим братом, обязанным опекать и заботиться. О Стефане он и сам заботиться не хотел, а Елена не давала ему такой возможности. Было, чему испугаться: человеческие чувства лежали слишком близко к поверхности, чтобы не обращать на них внимания. - И это цепляет тебя, Деймон, раз из всей моей фразы ты услышал только это. И даже причиняет тебе боль. Ты изменился, Деймон...Когда я в последний раз видела тебя, тебе было наплевать на всех, кроме себя. - А ведь это больно, Ви, - отрешённо глядя в сторону, проговорил Деймон. И когда он обернулся к сестре, в его глазах была такая мука, словно ему в сердце разом всадили не одну сотню кольев. Т- Больно сознавать, что всё, чему ты учился полтора века, идёт прахом. Я годами выстраивал эту броню, учился быть жестоким, равнодушным – и, в принципе это неплохо у меня получалось – но стоило мне вернуться в этот проклятый Мистик Фоллз – и я снова будто бы стал человеком. Сначала Кетрин…полтора века я цеплялся за единственную надежду, единственная мысль вела меня сквозь года, - парень хмуро взглянул на тарелку с лазаньей, заботливо поставленную перед ним сестрой. – Когда я узнал, что в гробнице её никогда и не было… ты не можешь понять, а я никогда не смогу передать, что я тогда чувствовал. Но именно тогда я понял, что до настоящего вампира мне ещё далеко… А потом я отчётливо понял, что Елена мне небезразлична, - Деймон только горько усмехнулся, - что тоже было не слишком круто, учитывая, что она – девушка моего брата. Теперь ещё и ты… я не смогу оставаться в стороне от твоей судьбы, в особенности зная, в какие передряги ты способна попасть. – Лёгкая улыбка тронула при этих словах губы Вероники. - Я снова становлюсь человеком, дорогая…И это, признаться, доставляет мне мало радости… Извини, - парень взглянул на звонящий телефон и встал, чтобы ответить на звонок. Едва он отвернулся, юная вампирша легко преодолела расстояние до двери и, закрывая её с улицы, пробормотала: - Да, это совсем другая история…

***

Девушка без труда узнала приближающиеся шаги, но так и продолжила сидеть с закрытыми глазами, вскинув бледное лицо к синему небу. Не было нужды обороняться, бояться или нападать, а потому она даже не шевельнулась, напоминая точёную мраморную статую. Не шевельнулась она и тогда, когда молчаливый посетитель сел рядом с ней на лавочку в парке. Странная пара. Донельзя бесшумная, молчаливая, недвижимая. Теперь, словно в ожидании, на скамье застыли два человека. Человека ли? Они могли просидеть вечность вот так, рядом, не разговаривая и не двигаясь. Она нарушила молчание первой. - Где она? Она должна была уже быть здесь, - говорила она медленно, сдержанно, всё так же не поднимая головы и не раскрывая глаз. - Не знаю. Да и не всё ли равно? Рано или поздно она должна появиться, - размеренно ответил мужчина, взглянув на собеседницу. Сколько он не видел её? Много лет. И всегда знал, что они ещё встретятся. Рано или поздно. - Рано или поздно – это слишком долго. Я не могу потратить вечность на её ожидание, - раздражение зазвучало в её голосе, и девушка, наконец выпрямившись, распахнула голубые глаза. - А, по-моему, можешь, - хмыкнул он. - Твой юмор как всегда не кстати, Элайджа. Ты звонил ей? – Они всегда были прекрасной командой, некоторые слепцы порой даже называли друзьями, а слишком уж отчаянные - лучшими друзьями. Но её всегда раздражали шуточки этого вампира, а ещё то, как он упивался своим бессмертием. Она же никогда не видела в своей вечной жизни Божьего дара – это больше походило на изощрённое проклятье, а потому старалась максимально приблизить свою жизнь к нормальной человеческой. - К чему? – Над их головами раздался звонкий женский голос, на который мужчина и девушка обернулись, как по команде. – Когда я уже здесь…Право, ты слишком нетерпелива, Ви. - Нет, Изабель. Просто я слишком не люблю понапрасну ждать…Да, несмотря на то, что у меня впереди ещё долгие столетия. – К ней, пожалуй, единственной из рода Петровых, Вероника относилась нормально, даже с некоторой теплотой. В своё время именно она свела Изабель с Деймоном, да и Флемминг оказала ей некоторую незабываемую услугу… Тем не менее, женщина порою сильно выводила из себя Сальваторе. Особенно своей связью с Джоном Гилбертом. - Это смотря на сколько ты планируешь оставаться в этом городке… Если уедешь сейчас же – будешь жить вечность, а если нет… В таком случае только Элайдже обеспечена относительная безопасность. Мистик Фоллз просто напичкан вампирами, оборотнями и ведьмами, а если сюда ещё нагрянет Клаус…А он ведь нагрянет, я права? – Обратилась она к Элайдже. Уже многие годы она, Вероника и Древний вели свою замысловатую игру, то встречаясь, то теряясь на неопределённый срок. А игра состояла в том, чтобы как можно больше узнать и как можно тщательнее скрыть нужную им информацию. - Не сейчас, - спокойно произнёс мужчина. – Но двойник ему понадобится в любом случае… - Итак, я одна из здесь присутствующих не охраняю Елену, правда? – С вызовом взглянула на собеседников Вероника. - Судя по всему, - улыбнулась женщина, - да. Но что тогда нужно тебе здесь? Находиться здесь опасно. - Я буду там, где будут мои братья, - гордо произнесла девушка, глядя в сгущающиеся сумерки. – И по возможности постараюсь оградить их от чар твоей дочки, Изабель. - Это рискованно. Ты же знаешь, какое влияние на Сальваторе мы, Петровы, оказываем. - Уж мне-то не знать… - Произнесла девушка, с невероятной теплотой вспоминая любовь братьев к ней. - Что ж, мы так ничего и не выяснили, - встреча Вероники и Изабель так или иначе заканчивалась подобным спором, что всегда порядком раздражало Элайджу. – Никакого плана, никаких идей, лишь пустые разговоры. Если что-нибудь надумаете, вы знаете, где меня найти, - произнёс вампир, исчезая в чаще. - И меня, - эхом отозвалась Изабель, растворяясь в темноте. - И меня, - тихо вторила им Вероника, бесшумно удаляясь.

***

Полчаса ушло на то, чтобы донести до Стефана, что она вернулась и теперь уже навсегда. Но то ли брат был сильно шокирован, то ли не слишком рад сестре – он не проявил никаких бурных эмоций и даже радость у него получилась какая-то наигранная. Вероника удалилась к себе в спальню, оставив Деймона объяснять Стефану причину столь долгого её отсутствия. Оказавшись в комнате, она тщательно заперла дверь на ключ и радостно улыбнулась. Подойдя к прикроватной тумбочке, той самой, где некогда Елена нашла несколько мелочей, принадлежавших Сальваторе, девушка выдвинула ящичек и нажала на одной ей ведомый крючок, открывая старинный тайник. Извлекла из тайника ключ и отпёрла им массивный платяной шкаф. Порывшись в платьях, она достала из шкафа пластиковый тубус и облегчённо вздохнула. Вскоре на широкой кровати уже лежал большой лист бумаги, а Вероника задумчиво водила по нему пальцем. Это было не что иное, как генеалогическое древо рода Петровых. Верхушкой её была Катерина Петрова. Дальше чётким каллиграфическим почерком Изабель были написаны имена и фамилии всех потомков Кетрин женского пола. Изабель сделала для неё это древо через пару месяцев после рождения Елены, в первый месяц их знакомства. Далее шли пять или шесть поколений девушек, а после древо делилось на две ветви: одной из них была Маргарет Бредли, другой – Мартина Лоуренс. Линия Бредли была достаточно длинной и заканчивалась надписью «Изабель Флемминг» - автор древа не постеснялась внести и себя, забыв про свою дочь. А вот после Мартины были всего две девушки – её ветвь заканчивалась Вероникой Сальваторе. - Надо бы как-нибудь сказать братьям, что наши мамы были родными только по отцу... – Задумчиво пробормотала Вероника, сворачивая лист.