Наушники на двоих

      В дальнейшем все их общение ограничивалось совместным прослушиванием музыки на обеденных перерывах, когда компания безмозглых спортсменов зависала в столовой. Так продолжалось уже не первый день. Они встречались после звонка, занимали все тот же подоконник и просто слушали плейлист Джеймса, иногда перебрасываясь парой фраз, а после звонка с перерыва расходились по своим аудиториям. В один из таких дней МакЭвой, как всегда устроившись на своем излюбленном месте, достал наушники и нашел ту самую песню Franz Ferdinand, которая крепко засела в голове и стала ассоциироваться с вполне конкретным парнем. Взяв однажды бумажный пакет с ланчем с собой, что впоследствии вошло в привычку, он и вовсе перестал посещать местную столовую. Именно поэтому, наслаждаясь музыкой в тишине, он был дико напуган, когда к нему вдруг подкрался Майкл, и едва успел выключить плеер.       - Что слушаешь?       - Да так, все подряд... переключать лень, - стараясь быть как можно более убедительным, нагло соврал Джеймс. Что у него вряд ли получилось, учитывая, каким ярко-пурпурным оттенком залились его щеки.       - Не возражаешь, если я присоединюсь? - МакЭвою пора бы уже привыкнуть, что Майкл спрашивает об этом каждый раз, но он не переставал удивляться.       - Эмм, да... Да, конечно, - будто нехотя, нерешительно протянув наушники, согласился Джеймс.       - Ну ничего себе! - через секунду вскрикнул Майкл, заставив того подпрыгнуть.       - Что? Что такое? - глаза парня были полны недоумения.       - Я слышу тишину, - откровенно смеясь над другом, прошептал Фассбендер.       - Ой, прости, сейчас, - и Джеймс хотел было переключить песню, но был остановлен.       - Оставь. Я хочу послушать.       - Ты уверен? Честно говоря, песня так себе. Если хочешь, я могу пролистать, - но Майкл молча сам взял плеер из рук Джеймса, тем самым прервав его. Они просидели в тишине до конца песни - Джеймс, сосредоточенно разглядывающий пятно на мраморном полу и краснеющий под цвет своей кофты, и Майкл, постукивающий пальцами по бедру в такт музыке, особенно широко улыбающийся на припеве, а затем и вовсе стал вслух напевать про соблазнительные бедра и губы.       - Слушай, это просто... - первым не выдержал Джеймс, но ему не дали договорить.       - Отпадная песня, - выпалил Майкл. На самом деле он хотел спросить, думает ли парень о нем так же, как поется в песне, но заметив, как тот смущен, решил отказаться от этой идеи. - Мне нравится, заводная такая. Выпускной курс, выход его команды по футболу в финал, серьезная контрольная по анатомии на носу - нагружать все это еще и некстати возникшей влюбленностью Майкл не хотел. И решив не усугублять ситуацию, Фассбендер поспешил попрощаться с Джеймсом, сославшись на дела в деканате.       - Ну, кажется, пронесло, - вздохнув с облегчением, прошептал МакЭвой, даже не предполагая о чувствах своего нового друга.

***

      Большая, светлая и уютная комната в общежитии, широкая кровать, массивные полки, заставленные множеством книг. Джеймсу МакЭвою, как самому перспективному студенту, одному из самых лучших учеников страны, дали соответствующую комнату, чему изначально он был неимоверно рад, но с соседями было бы веселее. Он опять вспомнил, как отец сказал ему с лукавой усмешкой, когда они впервые осматривали комнату:       - Ох, Джейми, ты успеешь оценить прелесть комнаты для одного, еще и в смешанном общежитии. Такая комната нужна была Майклу Фассбенедру, но только не ему. Вновь вспомнив об этом улыбчивом парне, вытаскивая из сумки учебники, Джеймс почувствовал небольшое сожаление и разочарование, что их общение было ограничено только музыкой. Раздевшись и, как положено прилежному парню, убрав все вещи в шкаф, он забрался на огромный подоконник. Небо над кампусом полыхало на закате, заставляя кроны деревьев, усыпанные золотом осени, светиться тревожным красным.       - Скучно... особенно для вечера пятницы, - произнес Джеймс вслух и тут же заметил среди гуляющих под окнами общежития Майкла. Фассбендер сидел на лавке все с теми же парнями. - Интересно, они вообще хоть когда-нибудь прекращают смеяться? - пронеслось в голове МакЭвоя. Он долго сидел в тишине, наблюдая, как на кампус опускается тьма. Вечер уже вступил в свои права. Парни все так же продолжали смеяться, а когда в ход пошел уже третий ящик пива, Майкл достал гитару. К компании недавно присоединились девушки, которые сейчас устремили свои восхищенные взгляды на его пальцы на струнах, а когда тот начал петь, и вовсе разомлели, что неожиданно отозвалось в груди Джеймса уколом легкой ревности. Распиравшее любопытство заставило его открыть окно, чтобы услышать голос Майкла, но старая рама предательски скрипнула и несколько человек, включая самого парня, осуждающе уставились на него. Ну почему его комната оказалась так низко? Зажмурившись, Джеймс стал извиняться, но открыв глаза, он понял, что слушает его только Фассбендер, при этом активно разглядывая. И тут он вспомнил, что находится в одних лишь домашних штанах. Покраснев с головы до ног, он моментально захлопнул окно, вызвав у Майкла широкую улыбку. Укутавшись в плед, Джеймс сидел на кровати с книгой в руках, когда зазвонил его сотовый. Успев ответить на звонок, но от неожиданности выронив телефон из рук, он вскочил следом, нечаянно запнув его под кровать.       - Черт! - доставая телефон, МакЭвой безуспешно пытался унять бешено стучащее сердце.       - Дже-е-еймс, ты там где вообще? - отозвался телефон знакомым низким голосом.       - Я тут, тут, - наконец выудив телефон, хриплым голосом ответил шотландец.       - Красивые штанишки. Мы оценили, - громко смеясь, сказал Фассбендер.- Слушай, у моего соседа сегодня девушка ночует, так что меня выставили за дверь, давай увидимся? Сердце Джеймса ухнуло куда-то вниз.       - Подожди, с твоими друзьями тоже?       - Нет, с меня на сегодня хватит. Идиоты конченые, - устало и зло ответил Майкл. Не став задавать лишних вопросов, Джеймс согласился.       - Окей, пошли в пиццерию?       - Тогда одевайся бегом, я скоро зайду. С неохотой сняв свои мягкие брюки, МакЭвой раскрыл шкаф, раздумывая, что надеть, как услышал стук в дверь.       - Кто?       - Джеймс, это я, Майкл. Пулей схватив плед и завернувшись в него, он открыл дверь.       - Привет, подождешь немного? Я не одет, - открывая дверь шире, протараторил МакЭвой.       - Приве-ет, - расплываясь в улыбке, ответил немного захмелевший Майкл, - ну, мы никуда не торопимся, да и куда я денусь? Он прошел и сел на кровать, попутно разглядывая книжные полки, маленькие фигурки и фотографии в рамках, стоящие рядом. Джеймс тем временем стоял все так же у двери, закутанный в плед.       - Эм, Джеймс? Ты в этом пойдешь? Я, конечно, не против, но, боюсь, люди не поймут, - опять эта издевательская улыбка.       - Что? Нет. Просто я... ну, знаешь... не мог бы ты отвернуться?       - Прости? - картинно недоумевая, переспросил Майкл.       - Можно попросить тебя отвернуться, чтобы я переоделся?       - Что, серьезно? Да ладно тебе, мы же взрослые люди, тем более, оба парни. Что я там не видел? К тому же, ты ведь не обнаженный. На тебе ведь есть хоть какая-то одежда? - хищная улыбка с одним приподнятым уголком губ.       - Ладно, только не смейся.       - И не думал, - поднявшись, парень взял в руки книгу в потертом переплете. Джеймс нехотя скинул плед и направился к шкафу. Взору Майкла открылась гладкая спина, покрытая россыпью веснушек, тонкая талия, стройные ноги и огромные семейные трусы с эмблемой Супермена, раскиданной хаотично по синей ткани - понятно, почему он просил не смеяться. МакЭвой почувствовал на себе прожигающий взгляд и резко обернулся, но увидев его предполагаемого обладателя, разглядывающим его любимую книгу, с легкой досадой отвернулся. Как только он вернулся к шкафу, Майкл вновь поднял на него глаза, тихо посмеиваясь.

***

      Они сидели в новой пиццерии, располагавшейся в четырех кварталах от кампуса, так что студентов здесь было намного меньше, чем они ожидали увидеть. Кабинки были полузакрыты, что было очень удобно, Майкл не хотел, чтобы друзья увидели его с парнем, с таким удовольствием уплетающим мороженое. Он и так уже сегодня за него вступился, после неудачной попытки Джеймса подслушать их. Было выпито уже несколько бокалов пива и съедено три порции мороженого, благодаря голубоглазому сладкоежке, а они все говорили и говорили. Они обсуждали любовь Джеймса к сладкому, любимых исполнителей, разницу между группами, а потом и вовсе заговорили о книгах. Майкл внимательно слушал, чуть наклонив голову, когда требовалось - отвечал, а потом опять слушал, улыбался, но больше не флиртовал с ним. И это очень расстраивало МакЭвоя. Пиццерия уже стала закрываться, и на выходе, заглянув в зеркало и увидев свои сияющие глаза, которые никогда раньше не были такими синими, Джеймс вдруг неожиданно понял, что влюбился в парня. На часах было уже далеко заполночь, но Майкл предложил еще пройтись.       - Я сова, ложусь очень поздно, да и к тому же тебе нужно растрясти все те сладости, которые ты весь вечер уплетал за обе щеки, - и вновь этот мягкий смех, заставляющий Джеймса покрыться мурашками, - но, разумеется, если ты не против. Смущенный Джеймс просто покачал головой. По пути им встретились какие-то девицы, улыбающиеся во все тридцать два, кокетливо здороваясь с Майклом. Опять ревность. Ну что поделаешь, если твой спутник - самый завидный парень в универе? На улице уже стало довольно свежо, и Джеймс обнял себя, потирая плечи.       - Замерз? Дать куртку? - голос был пронизан заботой.       - Нет, спасибо, Майкл. Скоро придем. И пожалуйста, не обращайся со мной как со всеми своими девушками, я не хрустальный.       - О чем ты? - довольно медленно, но Майкл понял. - Ты об этих девушках? - Джеймс кивнул. - Брось, они мне не интересны.       - Разве? - скептически хмыкнув, он сильнее прижал руки к груди.       - Джеймс, - Майкл все же накинул ему на плечи свою куртку, - я гей. МакЭвой резко остановился и почти писклявым голосом воскликнул:       - Что?!       - Я думал, ты знаешь, - как ни в чем не бывало, Майкл развел руками и даже не замедлил свой шаг. Оставшиеся два квартала они шли в полном молчании. Так же молча они зашли в комнату Джеймса и легли спать. Майкл настоял, чтобы шотландец спал на своей кровати, а сам разместился на надувном матрасе, за ночь ни разу не сомкнув глаз. Все его мысли занимал Джеймс: он пытался понять, что же его так тянет к нему. Его нельзя было назвать идеальным красавцем, или же можно? Он не был сексуальным, не обладал мускулистым телом, но цеплял до глубины души. Но когда он случайно толкнул небольшого парня и, спешно обернувшись, увидел перед собой это шотландское чудо, он буквально потерял покой и сон. Его четкие темные брови, васильковые глаза, две особенно яркие веснушки на носу, земляничные губы, румянец, покрывающий его щеки при малейшем стеснении - все эти мелочи прочно засели у него в голове. Всю лекцию он кидал на него взгляды, заставляя того только сильнее краснеть, а ладони самого Майкла нещадно потеть. А потом он оказался около него и просидел рядом почти полчаса, касаясь его плеча и вдыхая едва уловимый запах корицы. Музыка - соломинка, за которую Фассбендер ухватился и теперь держался всеми силами, лишь бы проводить больше времени рядом с этим парнем, с превосходным музыкальным вкусом и обожающим сладости.

***

      Он проснулся в одиннадцатом часу дня. Джеймс все еще спал, смешно дергая носом, укутавшись все в тот же плед, потому что теплое одеяло он отдал Майклу, ссылаясь на сквозняк. Он подошел к столу и стал рассматривать фотографии: вот Джеймс, должно быть, с сестрой, та была такая же красивая, как и их мать, Джеймс и все его питомцы - Боже, да их там полсотни! - пронеслось в голове; его родители, выглядевшие очень счастливыми. Разглядывая маленькие фигурки, стоявшие позади всех, Майкл случайно зацепил рукой ближние, которые тут же с грохотом посыпались на пол, отчего Джеймс что-то тихонько пробормотал, но сон свой не прервал. Не желая больше тревожить его, Фассбендер поднял фигурки, оделся и потихоньку покинул комнату, решив принести для них завтрак. Спустя час проснулся и Джеймс, первые несколько минут привычно потягиваясь на кровати, когда вдруг вспомнил, что Майкл ночевал у него. Резко вскочив и пробежавшись глазами по комнате, не обнаружив его, он с досадой рухнул обратно. Не надо было вчера себя так вести. У него был шанс, и он его упустил. А теперь Фассбендер ушел. Повалявшись еще некоторое время в кровати, он решил сходить в душ, благо, он был у него в комнате. Скинув пижаму, он ступил на холодный кафель, сверху рухнули горячие струи. Сзади послышался шум, и Джеймс открыл глаза. На пороге стоял Майкл, как всегда без капли смущения разглядывающий его от макушки до пяток. Он даже не успел прикрыться, как тот подошел ближе и как был, в футболке и джинсах, встал под душ. Прижавшись всем телом, Майкл поцеловал его в щеку, затем в подбородок, в нос, куда придется, а потом дошел до губ, нежно, почти невесомо целуя сначала верхнюю, а затем и нижнюю. Когда поцелуи стали требовательнее, он резко отстранился, вышел из душа, и протянул Джеймсу приготовленное полотенце.       - Одевайся, я нам кофе принес. А тебе - карамельный капучино, - его глаза светились, а губы обнажили широкую улыбку.