Причина смерти - волшебство

      Гермиону всегда поражала атмосфера магических развлекательных заведений. Вот и сейчас, она поймала себя на мысли, что больше восхищается обстановкой зала ресторана, чем беседой с человеком, пригласившим её в это самое место.       Стифорт вёл себя идеально, впрочем, как и всегда. Мило шутил, был галантен, непринуждённо делал комплименты и был невероятно, просто невыносимо скучен. Именно из-за этого факта она не могла сосредоточиться на разговоре. Нить диалога вечно ускользала, первые полчаса Гермиона ещё стремилась поддержать беседу и иногда переспрашивала Стифорта, выставляя себя при этом полной дурой. Но вскоре Гермиона смирилась с тем, что её участия в диалоге просто не требовалась. Стифорт прекрасно справлялся сам, можно сказать, идеально справлялся. Мерлин, как же её раздражало это «идеально»!       Тем временем Стифорт продолжал рассказ о невероятно сложной и героической работе в Отделе тайн. Это была уже третья история о его работе, которая, впрочем, мало чем отличалась от двух предыдущих.       — А потом оказалось, что он оставил шифр на древних рунах, у меня было пятнадцать секунд до активации проклятия, и знаешь, это были самые длинные секунды в моей жизни.       — Правда? — невпопад вставила Гермиона, чувствуя, что должна как-то отреагировать. Стифорт слегка замешкался, явно ожидая другой реакции на рассказ о его доблестном поступке, нежели сомнительное «правда?», но моментально взял себя в руки и продолжил:       — Ну, как видишь, дезактивация прошла успешно и вот я здесь, живой и здоровый. Но, наверно, хватит обо мне, давай поговорим о тебе, Гермиона.       — Боюсь, в моей жизни нет ничего интересного.       — Ты скромничаешь, Грейнджер, — с усмешкой ответил Стифорт.       Гермиону передёрнуло от этой реплики. Нет, в самой фразе не было ничего примечательного, но вот тот факт, что Стифорт обратился к ней по фамилии в сочетании со смешливой интонацией, сильно покоробил её. Гермиону редко называли по фамилии, вернее сказать, так делал только один человек — Малфой. Она привыкла к этому и отвечала ему тем же, но вот слышать такое обращение от Стифорта было как-то неправильно.       — Называй меня Гермионой, хорошо?       — Оу, конечно, — тут же согласился Стифорт. — Я думал, тебе нравится, когда к тебе обращаются по фамилии.       — С чего ты взял?       — Не знаю, просто этот ваш консультант всегда к тебе так обращается.       — Да, верно, — немного смутилась Гермиона. — Но тут дело привычки. В прошлом мы не обращались к друг другу по именам, а теперь это, скорее, уже традиция.       — Знаешь, я уже начинаю ревновать тебя к этому Малфою, — пошутил Стифорт, — у вас было общее прошлое, он имеет привилегию называть тебя по фамилии. Гермиона, мне стоит беспокоиться?       — Нет, совсем нет, — рассмеялась она, при этом чувствуя себя крайне неловко, думая о том, что беспокоиться пора бы ей самой.       — Тогда ладно. Ты совсем не притронулась к еде, — перевел тему Стифорт, — тебе не нравится кухня?       — Нет, что ты. Здесь прекрасно готовят. Хотя… тут явно не хватает музыки.       — Знаешь, ты права. Здесь просто уныло. Предлагаю отправиться куда-нибудь ещё.       — Пожалуй, если хочешь, — согласилась Гермиона.       — Я знаю прекрасный волшебный бар, там всегда хорошая музыка и много веселья. Надеюсь, ты не откажешься со мной выпить?       — Как я могу? — улыбнулась Гермиона.       Она чувствовала, что свидание полностью загублено, и это чувство передавалось и Стифорту, вот только ему, в отличие от неё, хотелось попробовать его спасти.

***

      Стифорт аппарировал к самому входу в бар, и, как только лёгкое головокружение от быстрого перемещения прошло, Гермиона захотела тут же аппарировать обратно. Из всех ночных магических заведений, которые открыты для посетителей в вечер субботы, Стифорт выбрал именно клуб «Волшебная палочка». Но возразить она не успела, молодой человек уже приоткрыл для неё дверь.       Внешний вид бара с момента последнего посещения этого места Гермионой сильно изменился. Вернее сказать, бар выглядел точно так же, только в ночное время его облик менялся до неузнаваемости. Огромное количество волшебников, громкая музыка, лучи магических прожекторов — казалось, всё в этом месте устроено для того, чтобы веселиться, забыв о том, кто ты за пределами этого заведения.       На Гермиону эта обстановка действовала иначе. Ей не нравились большие скопления людей, сразу захотелось схватиться за палочку. А ещё арестовать половину присутствующих за нарушение правил поведения и безопасности в общественном месте. Да, работа в Аврорате оставила неизгладимый отпечаток на её характере, либо же просто обострила и без того сильное чувство порядка в голове Гермионы.       — Давай сядем за столик на балконе, — предложила она, — там людей поменьше.       — Хорошо, ты пока займи место, а я схожу за напитками. Хочешь чего-то особенного? — предложил Стифорт.       — Просто возьми на свой вкус.       — Как скажешь, — легко согласился молодой человек и направился к барной стойке.       Гермиона поднялась по винтовой лестнице на большой балкон. Людей здесь действительно было меньше, но всё же понадобилось некоторое время, чтобы найти свободный столик. Стифорта всё ещё не было, поэтому Гермиона развлекала себя тем, что рассматривала посетителей бара. Музыка была громкой и навязчивой, поэтому не прошло и минуты, как она, уже сама того не замечая, начала отбивать пальцами ритм мелодии. Но тут её умиротворённую уединённость потревожили.       — Какая приятная неожиданность, — обратился кто-то, нагло усаживаясь на стул напротив Гермионы.       — Простите, я не одна, — даже не оборачиваясь ответила она.       — Правда? Неужели он наконец-то пригласил тебя выпить? — настойчиво продолжал диалог мужчина. — Не прихватил ли он случайно мою тысячу галлеонов?       На этих словах Гермиона обернулась к собеседнику, который очевидно был ей знаком. Перед ней сидел сам хозяин бара — Блейз Забини.       — А, это ты, — не без удивления ответила Грейнджер. Ведь какова вероятность в баре с огромным множеством посетителей встретиться с кем-то знакомым, даже несмотря на то, что ты более чем уверен, что этот знакомый будет здесь находиться. Рассудив в таком ключе, Гермиона мысленно отругала себя за глупую реакцию и добавила: — Добрый вечер, Блейз.       — Здравствуй, Гермиона, — кивнул в ответ тот. — Слышал, вы закрыли то дело об убийстве.       — Да, буквально сегодня утром. Тебе Малфой рассказал?       — Нет, его мать написала пару строк моей. Всё же не ожидал такого от Астории. Она, конечно, истеричка и попортила Малфою много крови, хотя, честно говоря, он и сам был хорош. Но вот убийство — это какое-то безумие. Не думал, что она до этого дойдёт.       — Что ты имеешь в виду, Блейз? Малфой её изводил?       Забини искренне рассмеялся, но вот Гермиона не видела в этом ничего смешного. Если адвокаты Астории узнают об этом, то судебное разбирательство может затянуться. Хотя на самом деле Гермиона понимала, что как раз судебное разбирательство волнует её в самую последнюю очередь.       — Ты так испуганно выглядишь, — успокоившись, ответил Забини. — Не бойся, Малфой не тиран, а с бывшей женой у него был конфликт иного рода.       — Говори уже прямо!       — Спроси у него сама. Кстати, где он?       — Откуда мне знать? — раздражённо бросила Гермиона. Ей надоело, что все вокруг что-то скрывают и делают непонятные намёки. Её жизнь стала похожа на одно из расследований, а Грейнджер очень не любила таскать свою работу домой.       — Подожди, так ты разве не с ним пришла?       — Нет, — удивлённо ответила Гермиона, но Блейз, очевидно, был удивлен её ответом не меньше.       — Так у тебя свидание с каким-то парнем? — спросил Забини, делая акцент на последних словах.       — Да, то есть уже нет, — Гермиона замешкалась с ответом, ей стало почему-то неловко признаваться Блейзу, что она пришла в его бар на свидание со Стифортом, хотя ещё неделю назад свидание с этим парнем было для неё очень лестной и приятной возможностью провести время. — Собственно, это тебя не особо касается.       — Ну, да, — быстро согласился хозяин бара и тут же встал из-за столика, — ладно, не буду мешать, у меня ещё масса работы. Приятно провести время.       Забини уже было отвернулся от столика, как вдруг, словно что-то вспомнив, вновь обратился к Гермионе.       — И насчёт Малфоя. Забудь, что я сказал, — Блейз кивнул головой, как бы подтверждая собственные слова, — просто не бери это в голову.       После этой реплики он покинул изумлённую Гермиону, оставив её наедине со своими размышлениями. Его совет подействовал на неё прямо противоположно, теперь Гермиона уже не могла не брать в голову его слова о Малфое и Астории. Конечно, она понимала, что в семейном конфликте этой пары виноваты обе стороны, Малфой никогда не был слишком добрым и отзывчивым с другими, точнее, он всегда был эгоистичным и высокомерным и ничто не мешало быть ему таким же в браке, но никак не покидало навязчивое чувство, что причина столь сильной взаимной ненависти была не только в этом, и что самое странное — Гермионе казалось, что всё это каким-то странным образом касается её самой.       Через некоторое время, которое показалось мучительно долгим, Стифорт нашёл столик, за которым сидела Гермиона. Он принёс напитки и продолжил беседу, начатую ещё в ресторане. Громкие звуки музыки почти заглушали его слова, но теперь девушка даже не пыталась в них вслушиваться, потому что мысли в её голове были гораздо громче любого шума вокруг.       Остаток свидания прошёл словно в тумане. Кажется, Стифорт приглашал Гермиону потанцевать, хотя точно это утверждать она не могла — слова её спутника проходили мимо ушей. Гермиона понимала, что ведёт себя очень грубо, но сосредоточиться на своём собеседнике совершенно не могла. В итоге, понимая, что свидание окончательно загублено, молодые люди просто распрощались, вышли из бара и пошли в разные стороны. Никто не стал настаивать на том, чтобы проводить друг друга или прогуляться. И если кто-то из этих двоих и был разочарован таким исходом свидания, то совершенно не подал виду. В конце концов, Стифорт по-прежнему оставался идеальным во всём, а Гермионе было до неприличия безразлично.

***

      У Грейнджер сегодня особенно хорошее настроение. Очевидно, причина в том, что сегодня утро понедельника, а она не просто Грейнджер, а старший детектив убойного отдела лондонского Аврората, которая в прошлую субботу закрыла приоритетное дело, разобралась в своих чувствах к Стифорту, вернее признала их полное отсутствие, а всё воскресенье провела в подготовке к весьма интересному и важному разговору с человеком, к которому она определённо что-то испытывала, хотя и сама ещё смутно понимала, что именно.       — Доброе утро, Гермиона, — поздоровался Джаспер.       — Привет, — улыбнулась в ответ она. — Малфой ещё не приходил?       — Нет, его ещё не было, — удивлённо ответил парень. — А что, должен?       — Он же вроде зачислен в наш штат как консультант, не так ли? — ухмыльнулась Гермиона.       — Верно, просто я сегодня видел, как Гарри отправил офицеров в фирму Малфоя, чтобы те доставили ему артефакт.       — Почему бы ему не забрать артефакт самому? — спросила Грейнджер скорее у себя, чем у Джаспера, но аврор всё равно ответил.       — Не знаю. Спроси у Гарри.       Гермиона решила так и поступить, но только позже. Сейчас её ждала работа, а Малфой мог просто опаздывать. В конце концов, он же не может пропустить завершающий этап и отправление всех документов в суд.       Но до обеда он так и не появился. Гермиона уже не находила себе места. Множество вопросов, которые она так тщательно продумывала всё воскресенье, разрывало ей голову. Но виновник её замешательства не собирался облегчить ей задачу. И вот за десять минут до начала обеда Грейнджер не выдержала и почти бегом покинула собственный кабинет, желая немедленно выяснить у Поттера, куда делся её «напарник».       — Гарри! — с порога начала она. — Уже середина дня, а Малфоя всё ещё нет. Куда он делся?       — И тебе привет, Гермиона, — спокойно откликнулся парень, — а ты что, ещё не знаешь?       — Чего именно я не знаю?       — Малфой ещё в субботу поставил меня в известность, что его работа завершена. Спасибо, что хоть заранее сказал, но от этого бумажной волокиты не меньше.       — Что? — Гермиона не верила своим ушам. Драко угрожал ей тем, что подумывает остаться в Аврорате на постоянной основе, а теперь просто взял и ушёл в тот самый момент, когда у неё появились к нему важные вопросы, когда она привязалась к нему, когда она поняла, что он ей небезразличен, в конце концов! Разве это справедливо? Вот она, истинная змеиная натура!       — Наверное, ты раньше ушла. Гермиона, что ты так удивляешься? Дело закрыто, его помощь больше не нужна, — спокойно рассуждал Гарри, — хотя, честно признаюсь, ваша команда очень продуктивно работала, и я даже надеялся, что он задержится. Поверить не могу, что сказал это.       — Он ничего не просил передать?       — Да вроде ничего. Что-то случилось? — заволновался Поттер.       — Нет. Я просто… — Гермиона растерялась, — а впрочем, неважно. Ты прав, дело закончилось, ему здесь больше нечего делать.       — Что-то не слышу радости в голосе.       — Я лучше пойду, Гарри, не буду отрывать тебя от обеда.       С этими словами она покинула кабинет друга и, погружённая в свои мысли, отправилась к себе в кабинет. Обедать ей уже совсем не хотелось. Сев за свой письменный стол, Гермиона начала разбирать накопившиеся бумаги, но сосредоточиться на работе оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Малфой крепко засел в голове, чувство огорчения и разочарования топило с головой. Он всего лишь хотел закончить дело, которое бросало тень на его репутацию и не более. Разве это неправильно? Разве это выглядело как-то иначе? Разве это могло быть чем-то другим?! Гермионе стало жутко стыдно за все глупые мысли, которые она напридумывала себе в воскресенье. Глупо и наивно — вот как это казалось с её стороны. Малфой просто закончил работу, вернул свой артефакт и исчез. Так, как она хотела этого ещё неделю назад. Необходимо просто смириться.       Ещё минут десять, и эти мысли бы точно довели до слёз. Нет, Гермиона не была плаксой и жалеть себя тоже не привыкла, но постоянное самобичевание тоже до добра не доводит, а она ещё и позволила себе на что-то надеяться. Так что Гермиона бы точно расплакалась, если бы в её кабинет не заглянул Симус, который принёс кофе.       — Так и знал, что ты не пошла на обед, — задорно начал он, но, увидев расстроенный вид Грейнджер, тут же осёкся.       — Нет, — ответила Гермиона, — просто сегодня понедельник, много работы, а я очень непродуктивно провела выходные.       — Да брось! Я же вижу, что ты чем-то расстроена.       — Ты пришёл поговорить по душам, Симус?       — Эм, нет, — стушевался он, — на самом деле я принёс тебе кофе.       — Спасибо, но я хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что ты просто так принесёшь мне кофе. Что ты натворил в этот раз?       — Ничего! — тут же ответил Симус. — Я всего-то хотел отпроситься с работы на вторую половину дня, честное слово.       — Хорошо, но при чём тут я? Подойди к Гарри, он наш прямой начальник, пусть и решает.       — Я уже подошёл, и он согласился.       Гермиона шумно выдохнула, начиная понимать, к чему клонит её коллега.       — Что тебе от меня нужно, Симус?       — У меня остались незаконченные дела по делу Фостера, но с ними нужно разобраться сегодня. Вот я и подумал, что раз ты официально ведёшь это дело, то и с этим заодно разберёшься. Тебе ведь не сложно, правда?       — Конечно, не сложно, Симус, — с нескрываемым сарказмом начала Гермиона, — я же совсем не занята, и у меня вовсе нет собственных обязанностей! И вообще, почему бы тебе не попросить Джаспера?       — Я просил, но он отказался идти к Малфою.       Гермиону словно ударило током при упоминании имени человека, который и так занимал все её мысли.       — С чего ты взял, что я соглашусь? И вообще, ты аврор или кто? Вызови Малфоя по повестке. Уж я точно к нему не пойду.       — Гермиона, — неожиданно резко обратился Симус, — прекратите уже свои игры. Это не смешно.       — О чём ты говоришь? Какие игры? — искренне удивилась Гермиона.       — В прошлую субботу сразу после твоего ухода Малфой ворвался в кабинет Гарри и заявил, что впредь не переступит порог нашего отдела. Он потребовал вернуть артефакт и рассчитаться с ним за услуги консультанта.       — Гарри не сказал мне о том, что Малфой устроил скандал.       — Это, конечно, нельзя было назвать скандалом, потому что Гарри быстро с ним согласился и совсем не спорил, но из-за всей этой спешки остались неулаженными куча вопросов.       — Не понимаю, куда он так торопился? — возмущённо воскликнула Гермиона. — Зачем вообще было напрашиваться на работу в Аврорат, чтобы потом устраивать здесь концерты?! И если его так сильно волновало дело, то бросать всё на финишной прямой — вершина идиотизма! Только добавил нам лишних проблем.       — Ты серьёзно не понимаешь? — перебил её Симус.       — Да как же мне это надоело! Чего именно я не понимаю, Симус?       — Ты всерьёз думаешь, что всё это время Малфой проводил здесь только потому, что его реально интересовало дело?       — Ты видишь на это другие причины? — раздражённо бросила Гермиона.       — Ну уж явно он делал это не ради того, чтобы наблюдать, как ты ходишь на свидания с другими парнями.       На секунду Гермиона потеряла дар речи от такого заявления. Впервые за всё это время ей кто-то открыто заявил, что у Малфоя к ней возможна симпатия. Симус понял, что ошарашил её своим высказыванием, но пояснять или извиняться не стал, только положил на стол какие-то бумаги.       — Здесь документы, подтверждающие нарушение брачного договора, и, соответственно, апелляция к решению о переводе средств на счёт Астории Гринграсс. Я ещё в субботу подготовил эти документы, но Малфой устроил сцену раньше, чем я успел попросить его подписать их, — Симус заглянул в глаза Гермионы. — Я правда сегодня не могу зайти в его компанию. Не думай, что это подстроено специально, считай, что судьба сама так решила.       — Шутишь, да? — бесцветным голосом ответила она.       — Какие тут шутки, — уже не так серьёзно ответил Симус и направился к выходу из кабинета. — Ладно, увидимся завтра, Гермиона.       Она даже не потрудилась ответить, взяла в руки оставленные им бумаги и взвесила их на ладони. Если отправиться сейчас, то она ещё успеет вернуться назад до конца обеда.

***

      Как оказалось, по понедельникам холл компании Малфоя забит так же сильно, как Министерство. Волшебников было так много, что даже огромная парадная лестница казалась очень тесной. А на весь этот бардак со своего величественного портрета взирал благородный предок Малфоя, которого Драко ласково называл дедушкой.       Гермиона смутно помнила дорогу к кабинету владельца фирмы, потому как была там только однажды, и то покидала его в весьма скверном настроении. Из попыток вспомнить правильную дорогу её вывел зычный голос того самого дедушки.       — Мисс Грейнджер! — позвал нарисованный мужчина.       — Здравствуйте, мистер Малфой, — вежливо поздоровалась Гермиона, чувствуя на себе недоуменные взгляды окружающих. Очевидно, что портрет редко снисходит до разговоров с посетителями компании, а уж тот факт, что он обратился к человеку первым, вообще можно назвать уникальным.       — Как ваши дела?       — Спасибо, хорошо, — Гермиона начала смущаться, всё больше волшебников останавливалось посмотреть на неожиданно развязавшуюся беседу. — Как вы, мистер Малфой?       — Были времена и получше, — в привычной манере отозвался дедушка. — Вы позволите спросить, мисс Грейнджер, по каким делам вы здесь очутились? Надеюсь, за тем, чтобы пообщаться с моим внуком?       Что именно имел в виду предок Малфоя под словом «пообщаться», Гермиона даже предположить не могла. Но благожелательность дедушки её несколько обескуражила. Кроме того, у неё совсем не было времени на разговоры с портретом, ей хотелось быстрее попасть в кабинет Драко.       — Да, то есть не совсем. Вы извините, я спешу, — попыталась оправдаться она.       — Тогда не буду вас задерживать, — отозвался собеседник. — Доброго дня, Гермиона.       Девушка смущённо улыбнулась и собиралась уже продолжить путь, как вдруг поняла, что именно её смутило в обращении старшего Малфоя, кроме неожиданной с его стороны вежливости.       — Простите, вы назвали меня Гермионой?       — Конечно, вас же так зовут, — уверенно ответил портрет.       — Да, но я не помню, чтобы меня вам представляли по имени.       — О, это всё мой невежественный наследник, простите ему эту грубость.       — Я не об этом, мистер Малфой, — быстро проговорила она. — Как вы узнали моё имя?       — И право же, интересный вопрос. Но я не могу на него ответить, иначе всё моё пребывание здесь лишается смысла.       Для всех окружающих ответ показался весьма туманным и совсем ни о чём не говорящим, но Гермиона не была бы старшим детективом лондонского Аврората, если бы не могла быстро сопоставлять в уме факты. От озарившей её идеи она просто опешила.       — Пароль, — одними губами прошептала Гермиона. Портрет, который всё время очень внимательно за ней наблюдал, понял её реакцию и многозначительно поднял седые брови.       — Вы действительно умная ведьма, мисс Грейнджер.       Гермиона нервно сглотнула.       — И как давно?       — Для безопасности Драко меняет их раз в месяц.       — Но я же слышала, как он называл вам другое слово.       — Мисс Грейнджер, неужели вы думаете, что при посторонних не используется шифр?       — Но это совсем нелогично!       Дедушка уже открыто смеялся над происходящим. Волшебники вокруг были шокированы: не каждый день угрюмый предок их босса вёл непринуждённые беседы с посетителями, точнее сказать, так он не поступал никогда.       — Мой несмышлёный потомок не просто так не представил вас мне, — продолжал смеяться Малфой-старший. — Но всё равно не удержался и обратился к вам по фамилии при нашей последней встрече. Думал, что если я нарисованный, значит, глухой и слепой!       — Но…       — Идите, мисс Грейнджер, — прервал её портрет, — на все вопросы пусть отвечает он.       Оставив без внимания слова, Гермиона только быстрее повернула в коридор, в котором, как она припоминала, находился кабинет Драко Малфоя. Теперь у неё появилось к нему ещё больше вопросов, ответы на которые она решила узнать немедленно. А позади всё ещё продолжал хрипло смеяться портрет предка Малфоя, который понимал, что только что выдал, наверное, самую большую тайну компании, и, скорее всего, его теперь перевесят или вообще отправят в ячейку в Гринготтсе. Но свой поступок он считал гениальным и вполне был готов за него поплатиться.       Гермиона влетела в кабинет Малфоя, полностью игнорируя протестующие крики его секретаря, на ходу предъявляя ей аврорский значок.       — Малфой! — резко обратилась она сразу с порога.       — Я же сказал, никого не пускать! — рявкнул Малфой в сторону открытой двери, обращаясь не к Гермионе, а, очевидно, к секретарю. Из приёмной тут же послышался навязчивый лепет, в общих чертах имеющий смысл: «Я не виновата, она сама!» Но разглагольствования девушки были грубо прерваны звуком захлопывающейся двери, которую Гермиона закрыла, не желая, чтобы их с Малфоем разговор кто-либо прервал.       — И как всё это понимать? — тут же набросилась она.       — Понимать что? Грейнджер, ты ввалилась в мой кабинет без приглашения. Это мне впору требовать объяснений.       — У меня на это есть причины.       — Правда? Какие же? — раздражённо, но не без иронии спросил Малфой.       — Веские. Но сначала ты ответишь на мои вопросы о том, что ты от меня скрываешь, — Гермиона сделала глубокий вдох, — что ты скрываешь не от следствия, а от меня лично.       — Мы не в Аврорате, Грейнджер, — Драко напрягся, перспектива отвечать на вопросы его явно нервировала.       — Не чувствую разницы.       — Ну и что же? Устроишь мне допрос? Снова напоишь меня сывороткой правды? Я прав, Грейнджер? Так ты поступишь? Такие ответы тебе нужны?       — Я не собиралась тебя опаивать зельем! — Гермиона почувствовала себя пойманной в ловушку из-за того, что Малфой вспомнил её не совсем законные действия на одном из этапов расследования. — Я хочу знать правду, но только в том случае, если ты сам мне её расскажешь.       — А что, если я не хочу рассказывать тебе всей правды?       — Малфой, это несправедливо! Я чувствую, что все вокруг знают о происходящем больше меня. Это глупое чувство не может оставить меня в покое с того самого момента, как мы привлекли тебя к расследованию. Твои друзья, бывшая жена, мои коллеги и даже портрет твоего дедушки — все ведут себя так, словно я слепая дура! Малфой, я просто хочу знать правду.       Гермиона смотрела в глаза Драко и видела, что он разрывается между двумя противоречивыми чувствами. В конце концов Малфой сдался и на выдохе сказал:       — Хорошо, я скажу правду, но только на один вопрос.       Нельзя сказать, что этот ответ облегчил задачу Гермионы. В её голове было слишком много вопросов, которые требовали не односложного ответа, а настоящего рассказа, полного подробностей и толкований. Но даже этой небольшой уступке Гермиона была рада. У неё появился шанс узнать, что творится в душе Малфоя, а вместе с тем — понять, что чувствует она сама.       Долго обдумывать вопрос не было времени, но, впрочем, она и так знала, что интересует её больше всего, интересует уже давно, и она знала, что именно этого вопроса сам Драко избегал уже долгое время.       — Почему ты пришёл в Аврорат?       Казалось, он даже не удивился, на лице отразилась понимающая улыбка, словно он ожидал именно этого вопроса, но всё равно не был готов на него ответить.       — Я уже отвечал на этот вопрос.       — Меня не удовлетворил твой ответ, — серьёзно сказала Гермиона.       — Я пришёл в Аврорат потому, что там работала ты, потому что с момента, как дело начало касаться меня, я чувствовал, что ты причина всего происходящего. Потому что я глупо полагал, что у меня появился шанс.       — Шанс на что? — тут же выпалила Грейнджер.       — Это уже второй вопрос.       Гермиона начала злиться, он обещал ответить честно, но всё равно ничуть не помог ей разобраться, а только всё усложнил.       — Хватит играть в эти глупые игры, Малфой! — почти повторила фразу своего коллеги она, но тут же смягчилась. — Пожалуйста, не мучай меня. Разве ты сам не устал от недосказанности?       — Не устал ли я?! — Малфой почти сорвался на крик. — Я очень устал! Устал постоянно думать, устал лелеять надежды, устал решать идиотские проблемы в своей жизни, которые возникают из-за тебя! Но разве тебе это интересно? Разве тебя хоть когда-нибудь волновало, что я чувствую?!       — Откуда мне было знать, что ты чувствуешь?! Я и сейчас не знаю! Ты просто ворвался в мою жизнь, нагло устроился в ней, а все вокруг делают вид, как будто так и надо, словно всю жизнь только так и было!       — О, не строй из себя жертву, не так уж я всё и перевернул в твой жизни. По крайней мере, моё присутствие не мешает тебе ходить на свидания с разными придурками!       — Ты серьёзно, Малфой?! Ты злишься на меня из-за этого глупого свидания? Если ты хочешь знать, это было самое ужасное свидание в моей жизни, и ты, кстати, имеешь к этому прямое отношение! И вообще, по какому праву я должна перед тобой отчитываться?!       — Вот именно, у меня нет никаких прав на тебя и никогда не было, так что давай просто забудем этот разговор и разойдёмся в разные стороны, как всегда было.       — Вот уж нет. Думаешь, теперь ты так просто от меня избавишься? Сначала ты расскажешь мне всё, и мне плевать на то, что ты согласился ответить лишь на один вопрос. А если ответы меня не устроят, я притащу сыворотку правды, можешь не сомневаться!       — Вот оно — твоё истинное лицо! Добиться желаемого всеми способами!       — Разве в этом мы сильно различаемся?       — Твоя взяла, Грейнджер! Что ещё ты там хотела узнать? Почему я развелся с женой? Из-за чего Астория меня ненавидит? Зачем вёл себя как полный кретин, общаясь с этим Стифортом? Почему просиживал всё время в Аврорате, когда у самого под носом разваливалась фирма? Так ты получишь только один ответ — из-за тебя! Можешь тащить свою сыворотку правды, это ничего не изменит.       Гермиона онемела, Малфой наконец-то сказал правду — в том, что он не врал, сомневаться не приходилось: его руки дрожали, на лбу появилась испарина, а глаза яростно блестели. Она вынудила его сказать то, что он думает. Она часто так делала с обвиняемыми, но Малфой не был подследственным, а значит, за эту правду не должен нести наказания. Да Гермиона и не хотела его наказывать. Сложная головоломка податливо сложилась в общую картину всего произошедшего за последние несколько дней, притягивая к себе множество фактов из прошлого, которые раньше она старательно игнорировала.       Сначала его нелепое признание в симпатии к ней в школе, которое ещё тогда должно было показать ей события прошлых лет под другим углом. Затем его первый допрос, когда он признался, что ни капли не лицемерил, обнимая Гермиону для снимков в «Пророке», а потому вдруг стали очевидны все события, последовавшие за тем вечером в Министерстве. Ведь это случилось два года назад, Малфой тогда прожил в браке чуть больше года. Гермиона отлично помнила, что сама предложила перейти Драко на «ты», помнила, как он весь вечер не отходил от неё. Тогда она считала, что он таким образом пытается заработать себе репутацию. Как же глупо было так думать с её стороны. После того вечера у них даже была короткая переписка, достаточно официальная, но не лишённая их привычной манеры общения. А потом брак Малфоя начал рушиться. Было дикостью сопоставлять эти факты, но с другой стороны, что ещё могло послужить катализатором молчаливой войны двух супругов, если не вмешательство другой женщины?       Стали очевидны и язвительные намёки Астории, которая в течение всего допроса пыталась болезненно уколоть Гермиону, ведь Гринграсс так и не прекратила своей войны и, цепляя Грейнджер, она в первую очередь хотела досадить Драко.       А Блейз, очевидно, был проницательным лучшим другом, возможно, единственным человеком, знавшим о происходящем. Он пытался намекнуть Гермионе о том, что чувства Драко гораздо сильнее, чем ей может показаться, но потом, осознав, что девушка вообще ничего не подозревает, решил отступить. А Грейнджер была единственной, кому эти чувства были не очевидны. Симус, Пенелопа и, возможно, Гарри почти сразу поняли, зачем Малфой пришёл в Аврорат, зато Гермиона упёрто пыталась в этом разобраться.       И вот последним элементом, который должен был раскрыть глаза, стало неожиданное признание портрета. Малфой говорил правду, вот только Гермиона действительно была слепа, если всё это время игнорировала навязчивое присутствие Малфоя в своей жизни и совсем не замечала своего влияния на него.       — Малфой, — хрипло выдавила Гермиона, когда вновь обрела дар речи, — как давно?       — Не знаю, — честно признался Драко. — Просто я давно принял это и смирился.       — Но Астория…       — Ревнивая женщина, которой как и любой другой на её месте не понравился тот факт, что муж увлечён ещё кем-то.       — Почему ты даже не пытался?       — Я пытался. Ещё в школе, но ты не поняла. А потом после вечера в Министерстве, но семейные проблемы отсрочили и эту попытку. И всю прошлую неделю я тоже пытался. В любом случае мы напрасно завели этот разговор. Теперь ты знаешь правду, можешь идти.       — Не напрасно, — голос Гермионы стал набирать властные интонации, — мы не напрасно завели этот разговор. И ты не напрасно пытался.       До Малфоя, кажется, не дошли её слова.       — Малфой, ты слышишь меня?       Между его бровей залегла морщинка, словно он пытался сложить в уме очень большое число.       — В субботу на свидании со Стифортом я чаще думала о тебе, чем о своём собеседнике, понимаешь? А ещё мне нравятся твои глупые шутки. И то, как ты называешь меня по фамилии, — так получается только у тебя. И я приревновала тебя к Астории, когда она рассказала, что спала с тобой в этом кабинете в тот вечер, — с каждым словом залёгшая складочка между бровей Драко разглаживалась, но глаза прямо пропорционально увеличивались, — и если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, то я пойду в твоё хранилище и разобью все артефакты, потому что пароль мне теперь тоже известен!       Малфой отрицательно покачал головой и вышел из-за своего стола, разделяющего их.       — Только попробуй, — сказал он и тут же притянул её ближе, мягко обнимая рукой за талию, а второй привлекая к себе её голову.       Гермиона подалась навстречу, но даже не успела обнять Малфоя, как его губы уже касались её собственных. Ещё мгновение — и она уже отвечала на его поцелуй и наконец обняла за шею, но тут же Малфой мягко отстранился, не разрывая объятий.       — Только попробуй снова убежать, — поправился он и опять приник к Гермионе губами, только теперь исследуя поцелуями её шею и плечи.       — Стой, Малфой, — неожиданно прервала Гермиона, — я совсем забыла, ты должен подписать документы.       — Это подождёт, — заверил Гермиону тот, не отвлекаясь от приятного занятия.       — Нет, нет, нет, — затараторила она, понимая, что ещё чуть-чуть — и действительно согласится с Малфоем и пошлёт работу и документы куда-нибудь подальше. — Это очень важно. Ты должен подписать документы до суда, иначе ты ещё не скоро получишь назад свои деньги.       — Грейнджер, вот сейчас, в данный момент, мне на это совершенно плевать, — возмущённо сказал Драко, но всё же прекратил целовать нежную кожу.       Гермиона вывернулась из объятий и положила документы на стол.       — Подпиши вот здесь, — указала она на стопку бумаг. — Я отнесу их Гарри, а потом, после работы, мы увидимся, хорошо?       Малфой недоверчиво посмотрел на неё, но всё же взял в руки перо и поставил подпись в указанном месте. Гермиона улыбнулась уголками губ, взяла стопку бумаг и направилась к выходу.       — Всё равно сбегаешь, — грустно бросил Драко ей вслед.       Грейнджер, находившаяся у самой двери, резко развернулась. Малфой присел на столешницу, а руки скрестил на груди. Хоть весь его вид и казался удручённым, но глаза блестели так, как это бывает у по-настоящему счастливых людей. Гермиона не удержалась и подошла к нему, ладонью она осторожно провела по его щеке. В ответ он сильнее прильнул к тёплым пальцам, словно нежась в ласковом прикосновении.       — Ты должен мне одно испорченное свидание, так что сбегать я не собираюсь, — с этими словами Грейнджер легко коснулась своими губами губ Малфоя, а затем всё же покинула кабинет.

***

      Рабочие часы после обеда тянусь немыслимо медленно. Через каждый час Гермиона бросала взгляд на циферблат часов в своём кабинете и понимала, что прошло всего десять минут.       Грейнджер никогда не любила бумажную работу, особенно, если это касалось подготовки дела к суду. Необходимо было описать все улики, составить массу рапортов и приложить к делу все воспоминания, записанные в допросной комнате. В этот раз всё было ещё сложнее: за время расследования пришлось множество раз отойти от установленных правил. Стоило ли упоминать выходку Гермионы с сывороткой правды? Или то представление, которое устроил Малфой для Ламбера? Теперь всё это нужно было привести в должный облик, чтобы у судей не было причин сомневаться в компетентности расследования. Это жутко утомляло, но время для Грейнджер тянулось гораздо медленней ещё и потому, что она с нетерпением и страхом ожидала встречи с Малфоем.       До конца рабочего дня оставалось не меньше двух часов, когда Гермиона услышала, что за пределами её кабинета происходит что-то необычное. Из-за тонких стен доносились возмущённые голоса, а через секунду в её дверь уже вломились три парня, а именно — её непосредственный начальник Гарри Поттер, коллега Джаспер и, вот тут Гермиона осеклась, не зная, кем же он ей теперь, собственно, приходился, Малфой.       — Что здесь происходит? — спросила она у них.       — Твой сумасшедший босс не хочет отпускать тебя с работы пораньше, — просто ответил Малфой       — Гермиона, — обратился тот самый «сумасшедший босс», — объяснись, пожалуйста, почему Малфой врывается ко мне в кабинет с требованием отпустить тебя с работы, аргументируя это тем, что он, цитирую: «потратил слишком много нервов и сил, чтобы выбить на сегодня столик в этом дурацком ресторане, где места заказывают за месяц»?       Гермиона молча стояла, переводя удивлённый взгляд с одного парня на другого, и в конце выбрала Джаспера, единственного человека в её кабинете, не успевшего за последние пять минут поставить её в тупик.       — Меня Малфой притащил, — оправдываясь, начал Джаспер. — Сказал, чтобы я забрал у тебя работу на сегодня.       — А ты?       — А я пошёл к Гарри.       — Понятно, — только и выдавила из себя Грейнджер.       — Ну так что, Гермиона, — настаивал Гарри. — Что здесь происходит?       — Гарри, я всё тебе объясню. Чуть позже. А сейчас можно я поговорю с Малфоем наедине?       Поттер только кивнул и вышел из кабинета, прихватив с собой Джаспера.       — Малфой, что ты тут устроил?       — Кажется, ты говорила, что я должен тебе свидание. Так почему бы не сегодня.       — Но у меня работа, если ты не заметил.       — Если ты не заметила, я собирался это уладить.       — И зачем понадобился этот ресторан? Разве мы не могли увидеться где-нибудь ещё? В парке, например.       — Грейнджер, я надеюсь, ты шутишь. Нам не по семнадцать лет, я не собираюсь водить тебя по паркам и кафе-мороженым. Я хочу, чтобы ты понимала, насколько серьёзно я настроен. Я ждал этих отношений очень долго, это сродни исполнению заветной мечты, так что будь добра — собирайся.       — Это как-то слишком, я не ожидала такого напора, — призналась Грейнджер.       — Тогда привыкай. Поверь, я еле сдерживаюсь, чтобы не потащить тебя сразу к себе домой.       — Зря я сказала, что мне нравятся твои шутки.       — Это не шутка. И раз уж на то пошло, моя фраза имеет два смысла. Я, конечно, не против запереться с тобой в своей спальне, но также я хочу, чтобы ты переехала ко мне, стала хозяйкой в моём доме. Опять скажешь, что очень тороплюсь? Ну и пускай, сегодня я понял, что невыносимо устал ждать.       С этими словами Малфой пересёк кабинет, обошёл стол и за руку вытянул её из кресла. Гермиона не сопротивлялась. В конце концов, она думала об этом с самого обеда. Малфой крепко обнял Грейнджер за талию и приблизил своё лицо к её. Гермиона поцеловала его первая, но Драко в долгу не остался. Его поцелуй был горячим и нетерпеливым, словно он пытался выразить в нём все слова, что сказал до этого. В этот раз Гермиона не стала отстраняться. Только когда его поцелуи перешли к шее, осторожно прошептала:       — Не хочу в ресторан, забери меня домой.       Так Малфой и поступил. В этот день Гарри так и не получил никаких объяснений. Впрочем, он и сам всё понял, когда на следующее утро Гермиона опоздала на работу, чего с ней никогда не случалось прежде.       Никаких объяснений Поттер не получил и через месяц, когда девушка попросила у него отпуск, но и тогда Гарри всё понял, увидев в колонке светской хроники «Ежедневного Пророка» статью о совместном отдыхе владельца огромной компании и богатого коллекционера Малфоя вместе со старшим детективом Аврората и карьеристкой Грейнджер.       Зато вполне масштабные объяснения получили все, когда через семь месяцев после памятного дня в Аврорате совиная почта разослала приглашения на свадьбу уже упомянутых Грейнджер и Малфоя.       Вот только Гарри и в этот раз не удивился. Не зря же он считался хорошим детективом. Он давно заметил, что подруга готовится к важному событию: она то перелистывала свадебные каталоги прямо на рабочем месте, то отпрашивалась пораньше уйти на примерку какого-то наряда, да и вообще она не очень-то хорошо прятала кольцо на безымянном пальце, но главное, что всё это время Гермиона вся светилась от счастья. А разве другу нужны ещё какие-нибудь объяснения? Вот только чувствовал Гарри, что скоро ему снова придётся врываться в кабинет Гермионы с требованием объяснить, почему Малфой настаивает на том, чтобы девушку непременно отправили в отпуск, аргументируя это тем, что в её положении противопоказано работать со всякими преступниками. И, если честно, Поттер был бы не против не получить объяснений и в этот раз.