Снежное утро (Жизнь)

В комнате очень темно. Два средних размеров окна занавешены длинными плотными шторами цвета морской волны. Они не пропускали в помещение не единого лучика света, от чего все казалось немного угрюмым. В углу возвышался широченный шкаф, сделанный второпях хозяином комнаты. Недалеко стоял стол, заваленный каким-то несомненно «нужным» барахлом и множеством тетрадок и учебников. Подле расположились коробки с чем-то хрупким и подозрительным. В общем и целом, картина была не особо радостной… Светловолосый мужчина даже немного нахмурился, вспоминая обстановку собственной комнаты. Сказать по правде, он ненавидел темноту и предпочитал всегда оставлять окна распахнутыми и незанавешенными, во всяком случае, так он делал очень долгое время. Пока жил один. А сейчас приходилось мириться. Помнится поначалу он со своим «сожителем» долго спорил по этому поводу, но переубедить его так и не удалось. Более того тогда мальчишка вообще поставил ультиматум и у мужчины просто не было выбора, кроме как согласиться. Он же взрослый. Паршивое чувство. Урахара чуть потянулся и уставился в темноту, пытаясь в очередной раз разглядеть потолок в кромешной темноте. Как же он ее ненавидел. Почти так же, как многие привычки своего соседа. Порой он вообще жалел о когда-то принятом решении. Все шло наперекосяк. Рядом, где-то в районе тумбочки, раздался противный писк, который каждый раз невыразимо резал слух. Киске не раз просил сменить «мелодию», но снова и снова получал отказ и в конце, все переходило в банальную ссору, которую сам же мужчина и обрывал, понимая всю нелепость и абсурдность. Все их отношения были нелепостью и абсурдностью. - Тч, - раздалось шипение в паре сантиметров от мужчины, а через несколько мгновений рядом зашевелились, пытаясь дотянуться до тумбочки и взять в руки мобильный, разрывающийся на части в желании разбудить своего хозяина. В комнате появился неяркий источник света – сенсорный экран. Потянувшись, парень встал с кровати и, включив настольную лампу, побрел к шкафу, чтобы через секунду выйти из комнаты с большим махровым полотенцем наперевес. Урахара усмехнулся. Киске решительно не понимал, почему по-прежнему терпит этого наглого Куросаки. Тот был всего лишь эгоистичным мальчишкой, который несколько раз спас мир. Но в конечном счете, что такого в его подвиге? Как на это ни посмотри, но на его месте мог быть и другой, просто сложилось все именно так, как сложилось. «Раньше все было намного проще» - думает светловолосый, закрывая глаза рукой. Раньше действительно было. Давно. Очень. Когда они еще не жили вместе. Когда только приглядывались друг к другу. Когда вели бесконечные сражения за спасение мира. Тогда все было просто. Редкие встречи и все по делу, бесконечные совещания и принятия решений. Но ничего о личном. Впервые они оба начали задумываться о чувствах, уже на конце войны с Яхве, когда самого «короля» одолел Куросаки, а остальных разыскивали и либо пленили за грехи, либо казнили на месте. Тогда этот рыжеволосый мальчишка первый раз пришел к Урахаре не за помощью для кого-то, не за советом, ради возращения кого-то, не потому что нужно спасать мир, а потому что просто помощь нужна была самому рыжеволосому. Ему было всего семнадцать, когда на него свалилась тяжесть войны и моря крови с горами трупов. Обычно после такого нормальным оставаться сложно, почти невозможно. Но он остался, продолжая защищать все, что было ему дорого. И лишь Урахара видел, как тяжело этому маленькому шинигами дается быть прежним. И Киске не заметил, как влюбился в Куросаки. Не заметил, как сам парень влюбился в него. Он даже пропустил тот момент, когда они начали свои отношения, потому что вначале это был просто секс, чтобы забыться. Им обоим. А когда начались настоящие отношения. «Официально» - смеясь, говорил тогда рыжеволосый. Жизнь стала похожа на сказку. Наверно. Киске не знал, как должна выглядеть сказка, потому что в своей жизни или жизни дорогих людей такого не наблюдал. Но все однажды заканчивается. И у них закончилось. Они стали жить вместе. И если сначала оба, кажется, были счастливы… то со временем все изменилось. Приелось. Опротивело. Начались бесконечные глупые ссоры. Смешные и нелепые. И от того еще более удручающие. Киске начал ненавидеть их совместную жизнь. Куросаки ввалился в комнату, вытирая отросшие рыжие волосы полотенцем. Он недовольно кривил нос и выглядел задумчивым, будто что-то забыл. Что-то важное. Но вспоминать, кажется, не спешил, предпочитая делать какие-то мелкие дела, издающие довольно много шума. - Коль собираешься в институт в такую рань, можно было бы и потише, - тихо тянет мужчина, поворачиваясь на бок и начиная следить за быстрыми и ловкими движениями Куросаки. - Я тебя разбудил? – вполголоса интересуется парень, пролистывая какую-то тетрадь. - Нет, я давно проснулся, - отвечает мужчина через пару минут, наблюдая, как рыжеволосый запихивает в большой черный рюкзак учебные принадлежности и много тяжелых учебников. - Ну и на кой ты ко мне цепляешься? – раздраженно шипит юноша, бросая сумку к двери, после чего подходит к шкафу, начиная рыться в куче вещей. – Куда ты опять дел мою рубашку? - Куросаки, - спокойно начинает мужчина, чувствуя, что парень нарывается на очередную ссору. – Я твою одежду не трогаю, много раз уже об этом говорил. - О! Нашел, - полностью проигнорировав собеседника, в воздух выдыхает шинигами, хлопком закрывая массивную дверцу, от чего та жалобно скрипит. Он быстро напяливает на еще чуть влажное тело черные джинсы с каким-то рисунком на правой ноге и белую рубашку. - Свитер, - довольно громко и строго произносит мужчина, замечая, как парень, уже собирается уходить из комнаты. - Захлопнись, - буркает рыжеволосый, доставая из ящика стола студенческий и бумажник. Что они там делают Урахара даже не спрашивает. - Там холодно, - настаивает на своем блондин, садясь в кровати и чуть натягивая на пальцы рукава длинной домашней кофты, которую когда-то давным-давно купила ему Еруичи. - И? – на секунду поворачиваясь к мужчине, выгибает брось Куросаки. – Может мне вообще никуда теперь не ходить, коль там холодно?! – бросает он и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Урахара ненавидит этот звук. Киске не понимает, почему все еще терпит Куросаки. По-хорошему уже давно стоило его выгнать из своего дома и запретить вообще здесь появляться. Этот взбалмошный парень забрал у него больше нервов, чем все сражения и войны, которые мужчине довелось пережить. Но он терпел. Неизвестно почему и неизвестно для чего. Не понимает, почему терпит, ведь… Урахара ненавидит Ичиго. Их отношения грубые и отвратительные. От прежнего, от начала, остался только секс и бесконечные ссоры. Но при этом Куросаки по-прежнему здесь. По-прежнему треплет нервы и нарывается на очередные скандалы. По-прежнему издевается над уже ненавидящем Урахарой. И так уже шесть лет. Куросаки заканчивает медицинский, а, кажется, еще недавно сдавал вступительные экзамены и чуть не провалился на них, ибо на учебу в те времена просто не было времени и сил. Единственным желанием тогда было – выжить и увидеть завтрашний день. Мужчина вздыхает и встает, медленно подходя к шкафу и доставая оттуда теплый черный свитер, который оставляет висеть на стуле. После чего возвращается в кровать и переворачивается на другой бок, утыкаясь носом в стену и желая провалиться в сон, чтобы не видеть этих паршивых карих глаз, смотрящих с почти ощутимым холодом, и не смотреть самому, потому что его собственные глаза смотрят так же холодно. Дверь снова открывается минут через двадцать, когда мужчина уже почти засыпает и реальность осознает лишь краем сознания. Парень ведет себя намного тише, чем раньше и двигается куда осторожнее. - Волосы досуши, - тихо тянет блондин, не открывая глаз и чуть сильнее кутаясь в теплое одеяло, потому что по телу пробегается стая мурашек, ибо холодно даже в доме. - Нахуй, - быстро бросает рыжеволосый, шурша чем-то на тумбочке, видимо, пытается найти свои часы под завалами множества фантиков. - Заболеешь, лечить не буду, к Иссину отправлю, - чуть зевая, ставит перед фактом мужчина, закутываясь еще сильнее и жалея, что так и не купил в комнату обогревателя или, на худой конец, не сделал его сам. - Не успею заболеть, - фыркает Куросаки, совсем не веря угрозе. – За мной заедет Ичиро. - Свитер, - снова напоминает блондин, предпочитая не развивать тему этого Ичиро, который очень раздражает. - Захлопнись, - повторяет шинигами и выходит из комнаты, щелкнув выключателем. Урахара ненавидит это слово. Мужчина чуть ежится, ощущая, правда, что стало теплее, и открывает глаза. Он укрыт большим теплым одеялом Ичиго, которое тот ненавидит с кем-то делить. Окно рядом со столом раззанавешено и в комнату врывается холодный свет с улицы. За стеклом мерно падает снег, и редко пролетают птицы, ища место потеплее. На тумбочке стоит кружка дымящегося чая, запах которого уже достигает большой двуспальной кровати. Рядом тарелка с бутербродами, которые так нравятся блондину и которые ненавидит Куросаки, ибо у него начинается аллергия даже от запаха одного из ингредиентов. Стул, чуть сдвинутый со своего места, пуст, что значит, рыжеволосый все-таки надел свитер. А еще на соседней подушке записка: «Буду поздно. Люблю». Киске улыбается, вспомнив, почему все еще терпит этого наглеца. Урахара любит Ичиго.