Снежное утро (Жизнь)

Светловолосый мужчина хрустнул шеей и, тяжело вздохнув, отложил книгу в сторону. В голову не лезло ни строчки, буквы упрямились и не желали складываться в простые слова, а те соответственно в предложения. Настроение было паршивым. Хотелось пойти и убиться о ближайшую стену или любую другую более менее подходящую для этого действа поверхность. Голова разрывалась от обилия мыслей и противоречивых желаний. Надоело. Куросаки ушел в институт рано утром, настолько, что Киске даже не заметил, а ведь всегда просыпается на десять минут раньше будильника рыжеволосого. Но сегодня, когда разлепил заспанные глаза, комната уже была пуста. В какой-то момент мужчина даже усомнился, что рыжеволосый вообще ночевал дома, но тут же отогнал эти мысли. На стуле валялась грязная вчерашняя одежда, запачканная чем-то черным. Видимо снова подрался. Звонить и выяснять, что, где и как, он не собирался. Они не разговаривают уже неделю. Поссорились из-за какой-то глупости, кажется. Но эта привычная маленькая ссора вылилась в настоящий скандал, закончившийся тем, что рыжий просто не ночевал дома. Хотя и заявился на следующий день, а вот говорить отказался, просто игнорируя Киске. А тому было не совсем плевать на остатки своей гордости, и он не особо старался наладить отношения. Виноват определенно был Куросаки. Но прошла уже неделя, а все стоит на том же и похоже становится только хуже. Мальчишка не остывает, а только больше злится и почти не появляется в доме Урахары, предпочитая проводить время с друзьями. На душе паршиво. И как он может продолжать любить такого эгоиста и зазнайку, как Куросаки? Чем он так хорош? Почему Киске по-прежнему не может с ним расстаться? Тупые вопросы. Урахара просто любит. И от этого еще паршивее. Было далеко за полночь, когда светловолосый лег спать. В середине дня получилось отвлечься от неприятных мыслей и перевести их в другое русло. Он занялся каким-то сомнительным экспериментом, который неплохо успокаивал и возвращал былое спокойствие и равнодушие. И ближе к часу ночи уже валился с ног, глаза слипались, посему, добравшись до кровати, мужчина рухнул на подушки и тут же заснул. Разбудило его ощущение чего-то неестественно горячего под боком. С трудом разлепив глаза, Урахара приподнялся на локте и оглянулся. В комнате было довольно темно, но в окно проникал неяркий свет уличного фонаря, который освещал какие-то безделушки на массивном столе. Шкаф был открыт, а на полу валялась одежда. Ичиго вернулся. И это и было то самое тепло, которое почувствовал мужчина. Да уж от привычного быстро отвыкаешь. Не спали вместе несколько дней, и ощущать кожей жар чужого тела становится странным. Блондин чуть потянулся и перевернулся на другой бок, обращая взгляд на лежащего рядом человека, и тут же подорвался, резко садясь в кровати. Дотянуться до небольшого светильника на стене труда не составило. А представшая картина совсем не обрадовала. Ичиго мелко трясло, по телу скатывался холодный пот. Он тяжело дышал, периодически сбиваясь на хрипы, а иногда дыхание прерывалось, заставляя рыжего метаться по постели в попытках глотнуть воздуха. У Ичиго был жар. - Черт! – выругался мужчина, быстро вставая и закрывая занавески, после чего сразу включая свет во всей комнате. Он на мгновение вышел за дверь и непривычно громким голосом крикнул довольно грубо. – Тесай, принеси градусник и жаропонижающее. В другой части дома послышался грохот и недовольное бормотание Еруичи, которая вернулась погостить на несколько дней. Все сразу проснулись, и поторопились выполнять еще не данные указания. Куросаки заболел. И это было чертовски плохо. Рыжеволосый не любил признавать свои слабости и просто ненавидел, когда о них знали другие. Поэтому большую их часть резво искоренял. Но была одна, (за слабость ее считал только сам Куросаки, потому что для остальных это было просто нормальное реакцией организма), которая не шла ни в какое сравнение с другими. Если Ичиго болел, то по крупному и серьезно. Настолько, что не раз дело доходило до больницы. И если для рыжеволосого болезнь была физическим адом с сильнейшими лихорадками и бредом, то для окружающих это был ад моральный. Ведь шинигами всегда очень тяжело переносил даже самую захудалую простуду. Киске с ужасом осознает, что у него уже начинается паника. Ичиго выглядел очень плохо. В такие моменты Урахара искренне ненавидел себя за любовь к этому мальчишке, потому что чувства и беспокойство размером с гору мешало думать и принимать правильные и логичные решения. Урахара ненавидит себя за эту слабость. Тесай прибегает в комнату с лекарствами, градусником и прочим через пару минут, не больше. И начинается настоящая нервотрепка. Все куда-то носятся, что-то делают, периодически кричат и ругаются между собой. Даже Еруичи, которая не сразу поняла, в чем собственно дело, поддалась общему настрою… К утру удалось сбить температуру до тридцати восьми ровно, учитывая, что до этого она несколько часов держалась на отметке почти сорок, посему жители дома немного выдохнули. Урахара практически не отходил от кровати с больным, постоянно проверяя его состояние. Ичиго так ни разу и не пришел в сознание по-нормальному. Большинство «пробуждений» были вынужденными и на большее, чем выпить лекарство он был просто не способен. Поэтому, когда рыжеволосый что-то сдавленно промычал, Киске сразу весь подобрался и подскочил к юноше. - Где я? – сипло протянул он, жмурясь и пытаясь сосредоточиться на чем-то одном. Все непростительно сильно расплывалось. Тело горело и ломило, будто каждая клеточка сгорала в адском пламени. Хотелось пить. - Дома, - опуская холодную ладонь на разгоряченный лоб, чуть улыбается мужчина и протягивает любимому стакан воды, помогая сесть на кровати. - Что случилось? – делая несколько жадных глотков спасительной жидкости, вяло интересуется юноша, мечтая провалиться в забытье. - Вот именно это ты и расскажешь, когда поправишься, - спокойно произносит блондин, надеясь, что голос не дрогнет и не выдаст ноток облегчения. – Спи, - укутывая подрагивающее тело еще одним одеялом, выдыхает мужчина, аккуратно целуя юношу в лоб. Тот почти сразу засыпает с едва заметной улыбкой на губах. Урахара печально смотрит на шинигами и тихо покидает комнату. * - Доброе утро, - зевая, произносит рыжеволосый, вваливаясь в кухню. Он выглядит основательно помятым и заспанным. Из одежды на нем только длинные домашние штаны и пушистые тапочки в виде какого-то животного. Волосы растрепаны и спутаны, сразу видно, что их несколько дней нормально не расчесывали. - Скорее вечер, - кидая быстрый взгляд за окно, где видно тонкую алую полоску света и высокие небоскребы, скрывающие солнце, Киске кладет большую ложку, которой мешал куриный бульон, и подходит к кареглазому. – Температура почти спала, - удовлетворенно выдыхает Киске, легко касаясь сухими губами чужого лба. Мальчишка от такого простого проявления чувств слегка вздрагивает и поднимает глаза на мужчину. Светловолосый лишь приподнимает уголки губ в подобии улыбки, и растрепывает рыжие пряди. Куросаки отводит взгляд. - Спасибо, - вдруг произносит временный шинигами, утыкаясь носом в чужое плечо. Мужчина выше его на полголовы, а в своих излюбленных гэта и того больше. Сколько Куросаки ни рос, сравняться с этим безумным шляпником так и не смог, что иногда злило, а иногда напротив было даже к лучшему. Например, как сейчас. Ведь можно просто спрятать лицо в основании шеи блондина. – И прости. - За что? – удивленно приподнимая брови, тихо интересуется светловолосый, прижимая ребенка к себе. Да. Для бывшего капитана этот рыжеволосый навсегда останется мальчишкой. Глупым. Немного наивным. И несомненно очень дорогим. - За все, - шепчет Куросаки, крепко обнимая светловолосого и вдыхая привычный запах табака, каких-то лекарств и дорогих сладостей, которыми немного сумасшедший ученый балует себя по выходным. - Что-то случилось? – удивленно спрашивает Урахара, пытаясь заглянуть в карие глаза, которые упорно прячутся в складках его одежды. Ичиго уже несколько лет не просил прощения. Ни за что. Просто их скандалы или мелкие ссоры сходили на нет, потому что каждый делал вид, что ничего не было. Но извиняться друг перед другом они перестали давно. - Нет, - выдыхает рыжеволосый, чуть улыбаясь. – Просто хотел это сказать, - чуть приподнимаясь на носочках и целуя в уголок губ. – Я люблю тебя. - Давно от тебя таких нежностей не видел, - по-доброму усмехнувшись, оповещает бывший капитан и жмурится от приятного ощущения теплых ладоней на своей пояснице. Вся злость, кипевшая последние несколько недель, испаряется. Даже раздражение появившиеся в результате болезни Куросаки отступает. Ведь злиться на это тепло улыбающееся чудо просто не получается. Ичиго хорошо знает слабости Урахары. - Просто я соскучился, - наконец говорит парень. – Я уже забыл, когда мы последний раз проводили время вместе. Спокойно и без ссор. И я очень по этому соскучился. Так что, как только полностью поправлюсь, отвези меня куда-нибудь подальше от людей и говорящих кошек с шумными капитанами и лейтенантами наперевес. Ладно? - А как же Ичиро? – легко касаясь губами бледного виска, интересуется Киске, довольный как кот проспавший целую вечность. - Плевать, - быстро выдыхает рыжеволосый. – На всех плевать. Я по тебе соскучился. Большего Киске и не надо, он более чем доволен происходящим и нежным теплом под боком. Ведь… Урахара тоже соскучился.