Где ты?

- А нам точно нужны все эти предосторожности? – Россия с тоской поглядывал на высокое серое здание, в котором через час должна была начаться конференция(боссы напыщенно назвали ее «секретной», что вызывало лишь усталый вздох Брагинского). - Не вижу здесь особых предосторожностей, - Беларусь, стоявшая рядом с братом, критично осматривала внутренний дворик, который и приютил всех присутствующих на данный момент, - только не говори, что ты это про металлодетекторы. Вполне себе обычная практика. Или, - глаза Наташи сверкнули лукавым огоньком, - ты все еще недоволен тем, что не смог протащить внутрь свою трубу? – Брагинский картинно вздохнул, вызвав у Арловской сдавленный смешок. - Тебе ли не знать, как тепло я хотел поприветствовать Феликса, раз уж волею судьбы эта конференция проходит в его столице, - Беларусь хмыкнула, прикидывая, когда же любовь ее брата к разведению «клюквы» о самом себе ему как следует аукнется. Глянув в сторону, Наташа незаметно улыбнулась – похоже, что ждать долго не приходилось. - Ян! – Россия заговорчески улыбнулся сестре, на что та лишь закатила глаза, - Ты хоть куда-нибудь можешь притащиться без своего дурацкого железного обрезка? Или тебе тотально нечем заняться, не так ли? - А ты неплохо меня знаешь, Польша, - Брагинский по-доброму улыбнулся, глядя в пылающие праведным гневом глаза. - Просто не доставляй проблем. Не сейчас. И сестры твои, - Феликс окинул взглядом Арловскую, - пусть тоже к этому прислушаются. Или бегать за Брагинским по пятам уже, типа, не модно? - Благодаря таким, как ты, - Наташа, тут же поняв намек, сдержанно поправила подол платья и задумчиво качнула головой, - мне даже бегать не приходится. Польша замолк, а его вечно бледное, будто фарфоровое, лицо на мгновение разом потеряло всякие эмоции. Однако уже в следующий момент былое раздражение вернулось, вырвав Лукашевича из мимолетной задумчивости. Фыркнув, Феликс порывисто развернулся, напоследок пробубнив что-то на своем языке. Наташа лишь пожала плечами. Такой расклад совершенно ее устраивал. - Я снова перестарался? – Иван немного грустно улыбнулся, провожая Феликса взглядом. - Разве что самую малость, - Арловская задумчиво смотрела на вход в здание, рядом с которым стояли люди в деловых костюмах, - кстати, раз уж эту встречу не афишируют, то зачем здесь посторонние? - По-моему, это персонал. Или переводчики. - И правда. Наверное, я слишком много думаю. *** - Сволочи! – от холеного хладнокровия Арловской не осталось и следа, - кто?! Кто это подстроил? - Наташа, тише, я не умираю, - Россия, опершись о стену, болезненно поморщился, раздумывая, стоит ли сейчас прикасаться к глазам. Боль была жуткой, цвела алыми пионами в голове, пускала свои корни все глубже, но Брагинский предпочитал не показывать этого, уж слишком много шокированных взглядов было направлено в его сторону. Он чувствовал их на себе. Скользкие, в какой-то мере любопытные, они иногда доставляли даже больше неудобств, чем дикая боль в глазах. Почему же? Да потому что все понимали, что это было так… - Унизительно… - тихо проговорила сквозь сжатые зубы Беларусь, - Украина! – Старшая сестра вздрогнула, с опаской переводя взгляд с России на Арловскую, - Оля, - уже тише и спокойней добавила Наташа, но голос ее все еще был холодным, - иди с братом, ему срочно нужно промыть глаза, - Ольга, помедлив, умоляюще взглянула на сестру и еле уловимо мотнула головой. - Я… - Быстро! Сейчас не время для ваших детских обид! – только Украина сжала кулаки, намереваясь ответить сестре, как в общем гуле голосов прозвучало тихое: - Я дойду сам. - Упрямцы! Чокнутая семейка! - Арловская, вспыхнув, резко развернулась, намереваясь взять брата за руку. Она планировала остаться здесь и как следует разобраться в произошедшем, но раз уж надеяться было не на кого, она сама окажет брату помощь. «Да, все верно», - Беларусь с неприязнью оглядела присутствующих, - «Всегда так было» - Украина же все еще стояла поодаль, будто что-то решая для себя. - Эй, - сквозь толпу к ним навстречу пробирался растрепанный Франциск, - я только что подъехал, что здесь, черт возьми, произошло? - О, Франция! – Брагинский, как ни в чем не бывало, улыбнулся, стерев с подбородка пару капель, которые на прощение блеснули изумрудами на солнце, - помнится, ты говорил, что зеленый будет мне к лицу. Кто ж знал, что твои рекомендации выполнят с такой вопиющей точностью, - Брагинский хохотнул, но тут же поморщился. Боль уходить не собиралась. Напротив. Она становилась лишь сильнее. - Франция, раз уж ты здесь, помоги России, - помедлив, Бонфуа кивнул, - ему нужно как можно быстрее промыть глаза, но с этим цирком добраться до воды в ближайшее время вряд ли получится. - Эм, это же краситель, так? - Франция, слышавший ранее о зеленке не так много, чтобы оказывать первую медицинскую помощь, замялся, вопросительно глядя на Арловскую. - Да. Краситель, но у нас его еще и как лекарство используют. Просто промой водой, все равно у нас сейчас ничего лучше нет. А Польша пока вызовет скорую. Польша! – белый, словно мел, Лукашевич потрясенно переводил взгляд с Ивана на присутствующих. Пожалуй, только откровенный идиот не смог бы понять, чем стране-организатору встречи аукнется такое происшествие, - Лукашевич! - Феликс вздрогнул и тут же полез в карман, быстро набирая нужный номер. - Так, Россия, пойдем, - Франциск аккуратно подхватил Брагинского под руку и уже хотел зайти в здание, как вдруг кто-то потянул его за рукав. Оглянувшись, Франциск встретился взглядом с взволнованными голубыми глазами. - Я… - Ольга замялась, подбирая слова, - я сама его свожу. Тем более, я знаю, что делать… - Франциск удивленно взглянул на Украину, но ничего не сказал, хлопнув по плечу Брагинского. - Надеюсь, все будет хорошо. - Ничего серьезного не должно произойти, - Ольга говорила тихо, будто не желая, чтобы хоть кто-нибудь из присутствующих услышал ее, - если поторопиться. Брат, пошли, - Иван кивнул и несколько растерянно пошел на голос сестры. Стоило им скрыться в дверном проеме, непривычное беспокойство и страх в глазах Арловской в то же мгновение сменилось привычной сталью. - Итак, давайте разбираться. *** - Я помню, ближайший туалет должен быть в конце коридора... - Украина шла медленно, изредка говоря бессвязные фразы, которые и служили ориентиром для брата, который шел чуть поодаль. Этого хватало. Должно было хватить. Так, по крайней мере, хотелось думать. Внезапно раздался звук падающего тела и Черченко, позабыв обо всем, в тот же миг оказалась около брата. Брагинский виновато улыбнулся и, глубоко выдохнув, встал. - Прости, запнулся, - Украина была неподвижна. Только что она поняла одну простую на деле, но такую сложную для восприятия вещь: Россия уязвим. Россия слаб, в его глазах сейчас лишь густая темнота. И подумай кто сейчас напасть на него, у него бы не было никаких проблем с тем, чтобы решить "проблемку"с Россией до конца. Пусть даже Брагинский не так уж прост, как кажется на первый взгляд. И, разумеется, Иван тоже понимает это. Понимает, сидя рядом с Украиной в этом злосчастном коридоре. Эта мысль не сразу оказалась принятой и понятой. Но чем больше Ольга смотрела на брата, тем больше в ее груди зарождалось непонятное ей тепло, которое, казалось, было оставлено где-то на задворках ее мыслей уже очень и очень давно. Вздохнув, она незаметно улыбнулась, глядя на брата: - Возьми меня за руку, так дойдем быстрее и без приключений, - Брагинский, вопросительно вскинув голову, все же протянул руку. Ольга замолчала, осторожно коснувшись кончиками пальцев большой, грубой на первый взгляд ладони. Происходящее казалось до ужаса сюрреалистичным. Так всегда было, когда ее горе-братец оказывался рядом. Подумав об этом, Украина с улыбкой вздохнула, увлекая Россию за собой. И где-то там, далеко, пронеслись воспоминания о былых временах. О том, как маленькая ладонь раньше была большой, о том, что такое быть бессильным, но безмерно богатым, о том, что пробираться сквозь метель всегда было занятием неблагодарным. О том, что, возможно, втроем пробираться через пургу было легче. Да кто уж теперь вспомнит? Сейчас это уже ничего не значит. Они - Россия и Украина. Просто Россия, который идет за сестрой попятам. Просто Украина, которая незаметно сжимает руку брата сильнее. И если где-то там еще живут призраки прошлого, что до того, что губы их трогает едва уловимая улыбка? Они - просто прошлое. Прошедший сон, после которого не понятно, был ли он до умопомрачения теплым или невыносимая боль в душе была его постоянным спутником. Сейчас двое идут по коридору, смотря этот сон. Но кому какое дело? Это просто Россия и Украина, и сейчас важно лишь настоящее.