Бог Солнца

      Глаза привыкли к ночной темноте. Полная луна и россыпи звезд не давали деревне погрузиться во тьму. Сразу вспомнилось, как мне в детстве стрёмно было, когда среди ночи у бабушки надо было до деревянного туалета километр бежать. Эти мысли заставили улыбнуться. То тут, то там в окошках горел теплый свет — видимо с приездом Канэды народу было явно не до сна. Ближе к площади даже обозначилась очередь к дому старосты. Метров десять, если не больше! Народ галдел, взбудораженный великим присутствием. Ну и как мне в таком случае поговорить с Канэдой? Если попробовать пролезть без очереди — порвут как Тузик грелку, так что я благоразумно пристроился за двумя мужичками, замыкающими ленту из жаждущих внимания солнцеликого жреца.       — Это моя синья! Держи своего сина при себе! — возмущался первый. Второй ему не уступал:       — Дак мой твою тока брюхаит! Твоя синья теперь моя! И синюшки её тоже все мои!       — Да от ещё?! Пусть великий рассудит!       — Пусть рассудит!       И мужички набычились, чуть ли не толкаясь плечами.       — А в чем проблема то? — не понял я, — просто продайте этих свинюшек-синюшек и прибыль поделите на двоих. И у каждого по своей свинье остаётся и выгода будет. Мужики вылупились на меня так, будто я им сейчас закон Эйнштейна вывел и доказал в самой что ни на есть наглядной форме.       — А не часом ли это ученик инас шунди Канэды?! — не удержали в себе благоговейного трепета мужики, — спасибо, ученик инас шунди! И правду говорят, что инас шунди Канэда один из сильнейших и умнейших у нас!       — О, да-да, так и есть! Умный он просто дохрена! — осторожно попятился я от мужиков, натянуто улыбаясь. На радостные вопли потянулись какие-то две дородные бабки с гусями наперевес. Ещё часть толпы тоже заинтересовалась учеником великого жреца и, кажется, уже норовила выстроиться в новую очередь.       — Ученик! И нам тоже! Уточки наши…       Только уточек мне не хватало! И я стал быстро выдавать какие-то реверансы, стратегически продвигаясь в сторону леса:       — Э-э, покорнейше прошу меня извинить, я не могу давать советы без разрешения великого жреца! Поговорите с божественным опасным распрекрасным инас шунди Канэдой! Толпа весьма очумела от моих неумелых танцев и речей, но, вероятнее всего, предположила, что это часть великого ритуала, и разумно отступила. Честно говоря, я бы просто оборжался на их месте от этих моих телодвижений. Однако я стоически выдержал это испытание, пока не скрылся в кустах. Там, уже отойдя на небольшое расстояние, дал себе волю и засмеялся, покачав головой. Вот ведь «повезло» Канэде на весь вечер и ночь! Конечно, делёжка свиней и гусей — тоже очень важное дело, но всё-таки странно гвозди микроскопом забивать, разве нет? Ладно, раз уж не судьба мне с жрецом сейчас всё перетереть, прогуляюсь-ка я до заводи. Неужели тот ребёнок по-прежнему там сидит?       Лес ночью без моих спутников и мерного потрескивания костра казался неуютнее, чем был на самом деле. Местные цикады что-то довольно дружелюбно стрекотали по кустам, лёгкий ветерок нежно качал листву деревьев. Луна и звезды красиво освещали вытоптанную дорожку, по которой мы сегодня бродили в поисках огнедышащего чуда. Я почесал затылок, который порядком подустал прятаться под пёстрой тряпицей. Задумался на пару мгновений, огляделся по сторонам. Людей ведь поблизости нет! Ну, можно хоть на десять минут! И я с облегчением сорвал с головы самодельную бандану и с удовольствием зарылся пальцами в волосы, вдоволь начесавшись.       В животе как-то нехорошо булькнуло. Я, продолжая свой путь, сначала не прислушался к этим позывам, но потом ниже пупка скрутило так, что я уж испугался, что вот-вот-таки примкну к клану коричневых штанов! Вообще же удивительно, как я до этого мог всю местную еду спокойно переваривать — а тут, блин, устроила мне засаду локальная свекла! Благо ночь, лес и большой лопух как раз в метре рядом.       Я сидел под кустом, делал свои грязные дела и проклинал свой организм на пару с местными корнеплодами, и вдруг понял, что на меня кто-то смотрит. В это же мгновение раздался шокированный тонкий голосок буквально в нескольких метрах от меня:       — Ш-шунди!       Я вскинул голову и увидел девчонку лет одиннадцати, которая ошарашенно пялилась на меня одним глазом, пока второй утопал в черноте. Еба-а-а-чьи уши-и! Расселся тут, Бог Солнца, ёб твою мать! И бандана на плечах только!       — А, э-э, девочка, отвернись пока, а? — сконфуженно проговорил я, неловко пытаясь прикрыться листом лопуха. Значит, это и есть та девчонка, про которую говорили? Или тут мода у детей такая — с одним глазом ходить? Ребёнок, однако, отворачиваться совершенно не спешил, продолжая бормотать:       — В-в луне видно! И с-свет всё равно! И-и правда шунди!       Застыженный я мысленно выругался и стиснул зубы от боли — в экстренном порядке потревожил больную руку, которой пришлось держать лист лопуха — скрыть срамоту от ребёнка и быстро натягивать штаны.       — У-удивительно. Ш-шунди как люди! К-как и Коши! — выдохнула девочка, в благоговейном трепете сложив руки на груди. Ну, отлично — подорвал психику ребёнку! А заодно и авторитет всех шунди в мире! Могу предположить, что дети Бога Солнца должны испражняться исключительно солнечными лучиками…       — Я не шунди… — начал было я, пытаясь как-то отвлечься от только что произошедшего конфуза, но решил сменить тему, — лучше скажи, что ты делаешь в лесу ночью одна?       Девочка вздохнула, нервно сжав тонкими пальцами светлую застиранную ткань своего платья.       — К-коши искала. А он о-обиделся и н-не хочет меня видеть…       — Эм, мы можем выйти на тропинку? И расскажешь, что за Коши…- предложил я, стараясь быстрее покинуть место своего позора. Видимо, этот Коши и есть «малощакомунить». Но что это за история с глазом? Смотреть на девочку было жутковато: один глаз был миндалевидным, со светлым зрачком, во втором же просто зияла черная дыра.       — Коши — э-это мой друг! — вдруг выпалила девочка, — о-он очень хороший! О-он п-подарил мне ц-цветок!..       — Я слышал, что ты глаз ему отдала.       Девочка кивнула.       — О-отдала. И-и второй бы отдала, если бы п-попросил…       Я удивился. И в смысле — отдала? Что, ножом себе выколола?       — Но зачем?       — К-как — зачем? — не понял вопроса ребёнок, — о-он попросил, я и отдала. А он т-теперь разговаривать с-со мной не х-хочет…       Я тяжело вздохнул.       — Ты что, всем, кто попросит, будешь что-то своё отдавать?       Она ответила мгновенно:       — Н-нет. Только ему.       Я невольно поразился её решительному тону.       — Потому что он малощакомунить?       — П-потому что он э-это он! — не менее решительно заявила девочка, но сразу же недоумённо моргнула глазом, — к-как вы сказали?..       — Неважно, — краснея, строго ответил я, — я… поговорю с ним. А ты иди домой. Нечего в лесу ходить ночью.       Девочка зажалась, переминаясь с ноги на ногу и вдруг попросила робко:       — Шунди, в-вы правда тут? М-можно вас п-пальцем потрогать?       Я немного офигел от такого вопроса. Видимо, срущий ребёнок Бога Солнца действительно может явиться только в страшном сне!       — Можешь, — кивнул я, осторожно протянув девочке раскрытую ладонь здоровой руки, — тут я, тут! Правда, никто об этом знать не должен…       Девочка осторожно коснулась указательным пальцем моей пятерни и, осознав мою плотность, сильнее потыкала мягкую кожу.       — П-правда на-астоящий! — взволнованно произнесла она, прижав дрожащие руки к ключицам, — ш-ш-шунди, молю, к-когда я вырасту, в-возьмите меня в ученицы!       Я опешил от такого внезапного предложения.       — Я не беру учеников!       Ребёнок бухнулся передо мной на колени, от неожиданности я аж отскочил.       — Я-я буду с-стараться! М-молю, дайте м-мне ш-шанс!       — Да зачем тебе?!       — Ч-чтобы б-быть ближе…! — всхлипнула она, но тут же смущённо замолчала. — я…я всему н-научусь, всё-всё д-делать буду…       Я в растерянности смотрел на темную макушку стоящей передо мной на коленях девочки.       — Встань уже, хватит платьем грязь собирать…       Они ведь говорили, что ребёнок этот с какими-то силами? Возможно ли, что она действительно сможет стать жрецом? Или хотя бы ученицей. Как вообще проходят эти их «кастинги» в поклонение Богу Солнца? Надо будет у Канэды потом спросить… Девочка, вздрагивая всем телом, покорно молчала, ожидая моего вердикта. Я вздохнул.       — Ты же сказала, когда вырастешь, тогда пойдёшь? Вот когда случится это, ищи инас шунди Канэду — он тут человек известный. И сделаем из тебя ученицу.       В конце концов, Канэ же, наверное, может мне подсобить устроить эту девчонку куда-нибудь? Возможно, тут действительно редкий дар пропадает? Услышав мои слова, девочка снова бухнулась передо мной на колени, прочертив в воздухе круг с крестом. Мне было не по себе от её капающих слёз и счастливого вздоха:       — С-спасибо, шунд-ди!       — Да-да, встань уже, и иди домой! — махнул я рукой, не в силах уже смотреть на детские слёзы. И двинулся в сторону заводи, оставляя девчушку на тропинке.       — М-майка! М-майка меня зовут, ш-шунди! — раздался её голос мне вслед. И я снова махнул рукой, давая понять, что услышал.       Вот что-что, а девчонка со смешным именем детали одежды из моего мира вовсе не показалась мне «умом болезной» или как там говорили про неё местные. В любом случае, сколько времени пройдет, пока она подрастёт и сможет уйти отсюда. А еще плюс то время, которое потребуется, чтобы найти Канэду… Надеюсь, к тому моменту я уже распрощаюсь с этим миром и буду чинно-благородно лежать на своём диване с ноутом и залипать в сериальчики, хрустя чипсами.       Странная встреча при не менее странных обстоятельствах несколько выбила меня из колеи. Я шёл по тропинке к заводи, размышляя над словами девчушки. Оказавшись на берегу, я пошарил глазами в поисках чудного ребёнка, но вокруг не было ни души. Тогда я прошёл еще немного, забрался на небольшой склон, спустился на поляну, по которой мы проходили днём и наконец, недалеко, среди камней, торчащих из воды, заметил белую фигуру, освещаемую лунным светом. Самому странно, почему мне не было страшно. Ночь ведь, лес, все дела. Осторожно скатился к берегу, держась за ветки, и плюхнулся на траву, уставившись на ребёнка. Если смотреть внимательно, в нём угадывались мужские черты, да возраста примерно такого же, как и Майка. Медные волосы по-прежнему торчали, будто рога, и в лунном свете отливали каким-то магическим блеском. Ребёнок меланхолично повернул голову в мою сторону.       — Шунди.       Голос его был металлическим, каким-то двойным. Чем-то трэк замиксованный напоминает! Слышать такое от живого человека и правда диковато.       — Да? — отозвался я, забив уже на это обращение. Шунди так шунди, хрен с ним, пора привыкнуть не только от Канэ такое слышать.       — Почему человеки такие? Это разочаровывает.       Он вздохнул, склонив голову набок. Я подпёр голову рукой.       — Я тоже разочарован, знаешь ли.       Я ожидал огнедышащего крутого дракона с десятиэтажку высотой, а получил флегматичного инфантильного белокожего ребёнка! Мой собеседник откинул назад голову, и снова посмотрел на меня своими чёрными глазами:       — Чем же?       — Всем. А ты чем? Неужели разочарован подарком?       Ребёнок покачал головой.       — Нет. Очень красивый глаз. Но почему так легко? Человеки странные, так легко! Я могу всё забрать. Без сопротивления. Я расстроен. Обижен.       — Думаешь, она не ценит свою жизнь, да?       Я изумился. Вот ведь два дебила! Им реально всего по одиннадцать лет?       — Слышь, Коши, не по-пацански это: она готова тебе свою жизнь отдать, а ты решаешь, будто она любому отдать может.       «Малощакомунить» нервно повёл плечом.       — Шунди. Зачем ты здесь? Для смертных и инас шунди не видеть легко, а для шунди невозможно не видеть.       — Да просто мимо проходил, Коши. Ничего, что я обращаюсь так? — поинтересовался я, — что ты планируешь делать? Так и будешь тут страдать меланхолией ещё пару месяцев?       — Пару месяцев? — едва удивился Коши, — два дня только.       Я хмыкнул. Интересно, сколько живут подобные Коши люди? Возможно ли, что их восприятие времени отличается от обычного? И вообще, сам диву даюсь, как могу быть спокоен в такой обстановке. Может, на банкете мне реально подмешали чего-то увеселительного?..       — Судя по разговорам в деревне — ты тут уже давно. И, как бы, своей депрой местный народ изводишь. Сходи к психологу хоть что ли.       Коши необычно скрежетнул своим голосом — видимо, это был смешок.       — Шунди странно говорит. Интересно, но смысл понимаю.       — Ты ведь именно тут страдания симулируешь потому что она живет рядом?       — Симулируешь, — эхом отозвался Коши, нахмурив медные брови, и явно не понимая смысл этого слова, — не хочу её видеть. И хочу, чтобы рядом была.       Я восхитился:       — Ты ж моя собака на сене! Или, вернее, дракон? И сколько ты собираешься тут сидеть?       Коши насупился.       — Я слежу. Иногда они вылетают. Красиво. Светлые. И тело холодеет у смертного. Жду её. И себе заберу.       Слушая его, я понимал, что нифига уже не соображаю и уже просто нёс все, что мне приходило в голову.       — А тело? Тело — что, не жалко? Такой ведь глаз красивый, сам сказал! И не один ведь!       — Красивый, — согласился Коши, но тут же пошёл на попятную, — человеки сложные. Проще подождать.       — Э, брат, ты инфантил и эгоист! Фрейд по тебе плачет! Что сложного с ней рядом подождать, а не сидеть вдали в воде голой жопой?       — Голой жопой, — несколько удивлённо повторил мои слова Коши. Снова склонил голову назад, будто поражённый какой-то светлой мыслью, — Я не думал о таком, шунди.       Замолчав на мгновение, он снова скосил свои черные глаза в мою сторону:       — Тебе, шунди, просто играть роль человека?       — Что? — поразился я, выпучив глаза на моего собеседника, — Коши, я и есть человек!       «Малощакомунить» меланхолично уставился на луну, от чего его профиль стал напоминать мраморное изваяние.       — Да, — наконец произнёс он, — это интересно, да.       Я уже стал предполагать, что просто очутился в саду какой-то известной дурки и сейчас придёт дядя-санитар и даст мне сладких таблеточек. Вдруг вода в том месте, где сидел мой отбитый собеседник, пошла волной. Коши встал, и я не мог оторвать глаз от переливающейся чешуи, которой было покрыто его тело ниже груди. Это не было похоже на рыбью, но и змеиную тоже не напоминало! Я даже рот открыл от изумления.       — Я пойду. Но вернусь. Это интересно. То, что ты сказал, — произнёс тем временем малашьякамуни, как-то странно подняв плечи и закрутив головой. И в следующее мгновение его детский профиль превратился в голову неведомого мне существа — вытянутая морда, усы, медные огромные рога, причудливо завернутые назад — он и правда чем-то походил на дракона! Как же хорошо, что я уже сидел! Стоял бы — сразу грохнулся бы от шока. Тело его так же мгновенно срослось, слиплось, увеличившись в размерах, и когтистые короткие лапы, ступая по воздуху, как по незримым ступеням, подняли его в небо.       — Зови. Один раз, шунди. Если вдруг, — послышался с черноты небес удаляющийся металлический голос.       — А…ага, — только и смог выдать я, всё ещё пытаясь переварить увиденное. Что это вообще сейчас было?! Я что, каким-то непостижимым образом скорешился с драконом?! Да ещё и девчонку, по которой он сохнет, пообещал взять к себе в ученицы?! Погулял так погулял!       Вообще понятия не имею, как я умудрился добраться до деревни, нигде не заблудившись. Ноги просто сами принесли. Который уже час? Сколько я там прошарахался? Хоть додумался обратно на голову пёструю повязку намотать, а то уже хватило приключений на свой зад! Площадь была пуста — видимо, великий жрец уже порешал все вопросы с гусями-поросями и отправился спать. Кое-где мирно горели факелы, источая приятный свет. Я прошёлся по площади, пытаясь вспомнить, в какой стороне находится выделенное для нас с Джуя пристанище. Взгляд зацепился за дымок, выходящий из трубы небольшого дома за плетёным заборчиком. Запах мыла и плеск воды добрались до моего обоняния и слуха. Я воспрял духом. Баня! Счастье то какое! Староста ведь обещал нам банные процедуры — интересно, еще не поздно?! Я в баньку хоть в час ночи, хоть в два! Я подошёл ближе, слушая, как плещется вода — возможно, Джуя сейчас там? Или Канэда…       Я ещё не успел додумать мысль про жреца, как дверь баньки распахнулась и на свежий ночной воздух выпорхнула та красавица. Влажные распущенные чёрные волосы, припухлые губы, а сквозь красивый расписной халат проступали не менее красивые аппетитные формы. Ля какая! Я невольно спрятался за кусты, которые росли за плетёным заборчиком, чтобы ненароком не испугать барышню и почувствовал, как внизу моего живота кое-что заинтересованно шевельнулось. И сразу же упало, стоило увидеть, как вслед за быстро поправляющей свой халат красоткой из бани вышел Канэда собственной персоной, степенно застёгивающий ремень на штанах. Лицо его было вполне удовлетворённым, но каким-то задумчивым. Часть меня была несказанно рада видеть эту картину: значит, Канэда всё-таки натурал! С другой же мне было дико завидно — вот, что значит, быть красивым и известным! Любую девушку можешь получить, и никогда не обломаешься! Я раздражённо замотал головой. Ну его к чёрту, пойду к дружбану-монаху! Утащим горячей воды и сами помоемся!       В нашей с Джуя избушке по-прежнему горел тусклый свет. Я попытался тихо открыть деревянную дверь, но у неё были другие планы, и она разразилась сухим противным скрипом.       — Долго ты, — констатировал Джуя, открыв один глаз. Он сидел на полу в позе лотоса, привалившись к стене. Моя повязка и походная сума живописно отдыхали на одном из матрасов.       — Ты в курсе, что матрасы для людей, а не вещей, да? — изрёк я, наблюдая за этой картиной.       — О вещи тоже надо заботиться, и она прослужит дольше, — парировал Джуя, открыв второй глаз, — хорошо сходил?       — Да, вполне удачно.       Я плюхнулся на другой матрас и с удовольствием стянул пеструю бандану. Где-то в область солнечного сплетения неожиданно ударила боль, левая рука загорелась огнем, но буквально через пару секунд это мерзкое чувство прошло. Видимо, хека по-прежнему действует — не полностью я ещё здоров. Нужно вымазаться мазью.       — Походу я даже всё и зарешал… — продолжил я, переждав приступ боли, — а теперь устал зверски. Ноги отваливаются…       Джуя оглядел мои ноги. Констатировал:       — Нет. На месте.       Я засмеялся. Мой голос заглушил сухой скрип двери. Я впопыхах успел закрыться матрасом аккурат перед тем, как в проём заглянула дородная дама, которая нас сюда ранее и привела.       — Инас шунди Канэда желает видеть одного из своих учеников, — известила она и замолчала. И что-то мне подсказывает, что она в это время с большим интересом рассматривала меня, ведь задница моя и ноги весьма художественно торчали из-под скрученного рулетом матраса, в который я нырнул, спасаясь от разоблачения.       — Он передал, что вы знаете, кого именно, — наконец закончила эта дама, тактично промолчав о способах отдыха юных последователей великого жреца, — я провожу, выходите.       Я облегченно вздохнул, когда дверь скрипнула, закрывшись.       — Ты не говорил с инас шунди? — поинтересовался шаолиньский дружбан.       — Да не, как-то не представилось возможности… А сейчас не особо то и хочу.       Я откинул матрас, сел и нацепил свою бандану.       — Пойдём помоемся хоть, да спать. Сил нет никаких уже.       Джуя поднялся.       — Не пойдёшь к инас шунди?       Я отмахнулся, отворяя дверь:       — Да ну его! Завтра перетрём.       Однако у дамы были другие планы на наше времяпрепровождение.       — Я должна отвести к инас шунди Канэде!       — Да-да, — учтиво улыбался я, пока мы втроём шли в сторону дома старосты, — однако позвольте нам сперва вымыться в бане! Инас шунди Канэда не терпит нечистых телом! Ведь тогда может стать нечистым и дух!       Дама прониклась этим заявлением и пошла подгонять какого-то ещё не спящего мужика, чтобы подтопил ученикам непревзойденного жреца баньку.       Какое же удовольствие — протопленная банька на сухих дровах! Горячая вода, кусок мыла — что еще нужно, чтобы почувствовать себя человеком? Коньячка бы или пивасика, да компанию шумную весёлую — но это уж изыски! Невольно вспомнились наши походы с друзьями, когда в общаге отключали горячую воду, но я быстро отогнал радостные воспоминания — не хватало ещё тут в уныние впасть после таких-то свершений.       Когда я уже натянул одежду и вытирал насухо волосы светлым полотенцем в дверь баньки осторожно, но очень настойчиво постучали.       — Сейчас! — крикнул я нетерпеливому человеку за дверью и намотал на голову полотенце, скрывая свои волосы. На всякий случай быстро проверил тайный карман рубахи, и, нащупав телефон, успокоился. Кто бы там ни был и с какими вестями бы ни пришёл — всё переживём! И я открыл дверь.       — Вы уже всё… — разочарованно протянул Канэда, стоя с полотенцем наперевес и грустно разглядывая нас с Джуя. Я не удержался от вопроса:       — Да, а ты чего тут? Ты только что стучался?       Я, конечно, уже понял, что инас шунди чистоплюи ещё те, но не каждый же час мыться, в самом деле! Канэда кивнул.       — Хотел с вами помыться. И спину вам… потереть.       Я не удержался от смешка. И правда — чистоплюи!       — Спину я и сам могу себе потереть, а ты уже мылся сегодня — засмеялся я, — я ведь уже говорил, что ты слишком заморачивешься, да?       — Что? — растерялся жрец, — откуда вы?..       Мы с Джуя двинулись в сторону нашего пристанища.       — А, да случайно тебя увидел выходящим из бани с одной красавицей, — я непринужденно махнул рукой, шутливо продолжая, — меня аж немного зависть пробрала — у-у, думаю, вот что значит быть таким распрекрасным инас шунди!       — Ч-что?! — побледнел Канэда, — как? Вы видели?..       Он даже путь нам преградил, встревоженно вглядываясь в моё лицо. Смотрел так, будто я ему сейчас приговор какой-то адский выношу.       — Да что такое? Я наоборот говорю, что это здорово, Канэ! А теперь давайте спать уже, я устал.       — Шунди Вилен, прошу, пойдёмте в мою комнату, — тихо, но настойчиво проговорил всё ещё бледный Канэда, по-прежнему преграждая нам путь. Мне-то, по сути, уже всё равно где спать упасть, лишь бы скорее встретиться с подушкой.       Комната у жреца оказалась по местным меркам весьма шикарной: уютная, светлая, большая. Огромная мягкая кровать, застланная цветастыми покрывалами, красивая резная мебель. Еще в углу стояла мягкая кушеточка, на которую я в предвкушении и нацелился, но настойчивый жрец не дал мне спокойно отойти ко сну:       — Шунди Вилен, объясните мне, недалёкому, почему вы бродили ночью один?       Я вздохнул, наблюдая, как Джуя уже в удовольствии оккупировал мягкое кресло и прикрыл глаза.       — Думал, с тобой смогу поговорить, но, увидев, какая к тебе очередь, решил просто прогуляться…       — Очередь?! Да неважно, кто и что, вы всегда можете поговорить со мной! В любое время! Однако это не объясняет того факта, что…       И Канэ внезапно смолк. Я даже не сразу понял, чего это он — глянул на плотно закрытую дверь — вдруг подслушивают? Но в доме было тихо, как будто вымерли все.       — Шунди Вилен…вы…когда выходили недавно… — почему-то осторожно предположил мой собеседник, внимательно меня разглядывая, — прятали голову…повязкой отступника?       — Ну, да — кивнул я с интересом, — в моей голова жуть как сопрела, мы с Джуя и махнулись, а что?       Канэда сокрушённо вздохнул, в бессилии опустившись на кровать.       — Шунди Вилен, вы меня в могилу сведёте! Ну кто так делает!       — Да что такое-то? — теперь уже растерялся я, — объясни нормально!       Парень покачал головой.       — Я всё это время думал, что вы находитесь в специально выделенном вам месте, а не бродите в ночи! Кто бы знал, что я буду так наивен! Вы слишком непредсказуемый, мой шунди!       — Почему это ты так думал? — полюбопытствовал я, — и причём тут тот факт, что я пошёл не в своей бандане…       Я замолчал. Так. Так-так-так. Личный предмет, который всегда будет со мной и в случае исчезновения приведёт к шумихе. Я опешил от своей внезапной догадки:       — Ты что же, на меня джи пи эс… в смысле — определитель местоположения нацепил?!       Канэда гордо вскинул голову:       — Я всегда должен знать, где вы! Вдруг бы что-то случилось, а меня не было рядом?! Вы полагаете, я могу так халатно относиться к своим обязанностям?!       — Да ты ж хренов грёбаный трудоголик!       — Не знаю, что это, но сочту за похвалу!       — Спать пора, — подал голос Джуя, — шум и ночь — вещи противоположные.       Я стиснул зубы, пытаясь успокоиться. Да я что, ребёнок маленький?! И шага сделать без надзора не могу?! Неужели я такой слабый, что меня, ёптить, любой чих убьёт ненароком?! Так ты обо мне думаешь, великий жрец?! Я глубоко вздохнул. И ещё раз.       — Канэ… Не делай так больше, — наконец в пол голоса произнёс я, — ещё раз узнаю о подобном… не знаю, что сделаю, но что-то нехорошее точно.       Инас шунди поклонился.       — Как пожелаете, шунди Вилен. Отныне, если я пожелаю сделать что-то подобное, то в первую очередь спрошу разрешения у шунди Вилена.       Я вздохнул, наконец-то успокоившись.       — Да, хорошо. Решили.       В целом-то идея неплохая и будет полезна в некоторых ситуациях… но не так, без ведома, будто я младенец тупой! Честно говоря, мне уже как-то стрёмно ошарашивать жреца результатами своих ночных похождений — если он из-за какой-то бани тут в осадок чуть не выпал, то после истории с драконом его точно может хватить удар. Попридержу-ка я это всё на раннее утро. И я плюхнулся на такую желанную мной кушеточку. Однако уснуть мне было снова не судьба.       — Шунди Вилен, прошу, идите на кровать. Я посплю на этом месте.       Я махнул рукой на доставучего жреца, уже не в силах что-либо говорить. Спи там сам! Но Канэда, паразит такой, был непреклонен:       — Шунди Вилен, для вас специально подготовлено это место. Прошу, будьте хоть немного добры ко мне, окажите честь, вы ведь еще с самого раннего утра мечтали о мягкой кровати…       Я сдался. Кое-как разлепив глаза, медленно переполз на кровать, лишь бы этот блюститель чести и сна шунди уже успокоился и тоже отправился на боковую. Какой долгий день, твою жеж мать! И только моя голова коснулась подушки, как я сразу же отрубился.       Разбудило меня не ставшее за эти дни привычным кряканье всяких дятлов в лесу, а заискивающий голос старосты деревни.       — О, великий инас шунди Канэда, — вещал этот субъект из-за двери, периодически в неё пошкрябываясь, — завтрак готовится уже, как вы и приказали! Вот-вот стол вам накроем шикарный! А пока не соизволите ли пройти со мной? Тут такое дело…       — Дела подождут, — раздался где-то рядом властный голос Канэды.       — Но, кажется, малашьякамуни…       — После завтрака, — отрезал жрец и потерял всякий интерес к двери. Я протёр глаза, закрутившись на кровати. Протянул, зевая:       — Ребят, доброе утро…       — Доброе, — мягко ответил Канэда, — вы хорошо спали, шунди Вилен?       Я кивнул, скинув ноги на пол. Так странно спать в мягкой кровати! Уже весь разодетый жрец сидел за столом и вальяжно попивал что-то горячее и вкусное из чашки.       — Вставайте, я налью вам чаю из знаменитых чаруйских трав.       Я прошлёпал к столу, в удовольствии втягивая в себя приятный запах. На столешнице уже красовалась светлая расписная кружка с ароматным напитком и ваза с порезанными фруктами. Канэда тем временем продолжал:       — Я подумал, что вам будет интересно увидеть эту девчонку и узнать из её уст историю о малашьякамуни, поэтому ждал вашего пробуждения.       События вчерашнего вечера и ночи плавно возвращались ко мне. И было, что вспомнить! В дверь снова тактично поскреблись. А староста Лукеций был настойчивым малым.       — Покорнейше прошу меня простить, прекрасный инас шунди Канэда, но народ переживает… — покаянно донёсся его голос из-за двери, — правда ли, что малашьякамуни покинул нас из-за неё? Сколько бить девчонку розгами?       — Не надо никого бить! — воскликнул я, не успев даже сообразить, что делаю.       Канэда с интересом посмотрел на меня и громко заговорил:       — Вы слышали, Лукеций? Нетерпение приводит к поражению. После завтрака приведите ко мне девчонку и свидетелей.       За дверью что-то зашуршало и стало тихо.       — Ты это, помягче с ней, ладно? — в пол голоса попросил я, опасаясь, что нас могут подслушивать. И так сейчас не смог удержать своё восклицание — где это видано, чтобы ученик без спроса главного жреца отвечать смел?       — Она, по их словам, силой же какой-то обладает? Ты можешь сделать так, чтобы она и дальше могла ей пользоваться?       Жрец поставил кружку на стол.       — Почему вы так благосклонны к какой-то деревенской девчонке?       Я удивился.       — В смысле — почему? Что странного в том, чтобы быть добрым к детям?       Канэда вдруг тепло улыбнулся.       — Вы удивительный, шунди Вилен.       — Да, просто охренеть какой, — скептически отозвался я, выпив весь чай, — Канэ, я вот ещё что хотел сказать… в общем, этот малощакомунить…       — Вы так забавно называете малашьякамуни! — засмеялся жрец, и начал вещать, явно неправильно расценив мой порыв:       — Это древние редкие создания и не подчиняются ни инас шунди, ни простым людям. К сожалению, с раннего утра я больше не чувствую здесь присутствия малашьякамуни — нрав их непостижим и гоняться за ними бессмысленно.       — Про нрав — это ты точно сказанул… Послушай! — наконец спохватился я, ловко вклинившись в речь жреца, — я тут, кажется, уже зарешал всё случайно! Ну, про малашьякамуни. Мы вчера с ним перетёрли всё и он улетел… но обещал вернуться… — я невольно вспомнил знаменитую фразу из старого детского мультика и закусил губу, чтобы на улыбнуться. А вот жрецу было явно не до смеха: по мере того, как я говорил, глаза его становились всё круглее и круглее, а лицо вытягивалось вниз.       — Вы — что?!       — Ну, вчера, — начал терпеливо объяснять я, — когда пошёл гулять наткнулся на него, мы с ним поговорили, и он полетел.       Кажется, Канэда слишком обалдел от таких заявлений:       — Как — наткнулись?! Да как можно просто так наткнуться на малашьякамуни?!       — Да спокойно! Он сам сидел в воде на берегу — если бы не хотел, чтобы его не видели, сидел бы в пещере, — парировал я, — во всяком случае, если что, могу его зазвать на чай, если так уж больно надо…       — Малашьякамуни позволил вам звать его?! — шокировано воскликнул Канэда.       Подозреваю, если бы жрец стоял, то уже бы давно плюхнулся на пол от переизбытка эмоций. Кто бы знал, что он такой впечатлительный? Я пожал плечами.       — Ну один раз точно позволил.       Канэда сокрушенно вздохнул, как-то витиевато выругавшись.       — Шунди Вилен, вы меня и правда в могилу сведёте! Малашьякамуни это не то создание, с которым можно «всё перетереть»!       Я махнул рукой, вставая.       — Да вполне адекватный он! Только вот девочку обижать теперь явно не стоит… А где Джуя? — наконец спохватился я, понимая, что в комнате мы с Канэдой только вдвоём.       — Где-то в округе…что с ним будет, — отозвался Канэда, всё ещё не отошедший от моих невероятных приключений.       Я быстро обулся и вышел на маленький закрытый двор, который скрывался за неприметной дверцей. Оперативно сделал свои утренние дела, умылся тёплой водой из таза и поспешил на весёлый шум, доносившийся с площади. Хоть повязку не забыл намотать!       Жрец, поймавший меня на выходе из дома, скептически оглядел мою покрытую голову и покачал головой, от чего его золотые кольца в ушах звякнули, переливаясь в лучах утреннего солнца.       — Ну ещё пару часов, инас шунди Канэда! — примирительно проговорил я, — я ваш верный ученик!       Парень смерил меня оценивающим взглядом.       — Ах, инас шунди Канэда! Ученик инас шунди Канэды! Прошу вас! — радостно пропел Лукеций, кланяясь и приглашая нас к шикарно накрытому столу, за которым уже сидел Джуя, безмятежно жующий какую-то колбаску. Я в который раз восхитился волшебной невозмутимости моего шаолиньского друга — научиться бы так! Завтрак проходил в том же месте, что и вчерашний пир, однако людей было в два раза меньше — видимо, только приближённые к старосте люди. Нас обслуживали две непропорционально пышногрудые девчонки, а возле Канэды опять появилась та красавица, которая с надеждой смотрела на него, ловя каждое его движение. Я отвернулся, с остервенением сгрызая мясо с жареной куриной ножки. Надо будет еды в дорогу попросить — сколько там ещё тащиться до шунди Пашки? Взгляд упал на тарелку с красноватыми круглыми овощами, которые вчера по вкусу напомнили мне свеклу. Майка. Она ведь не знает, почему Коши улетел! Получится ли у меня поговорить с ней? Я заволновался, осознав, что Майка может стать причиной моего раскрытия. Хотя, может, и не узнает меня? В конце концов, ночью под кустом лопуха я являл собой создание вполне фантастическое…       — С завтраком покончено, — услышал я краем уха властный голос Канэды, — веди девчонку, Лукеций. Сейчас всё решим.