Алый

- Алый... - тихо прошептала девочка, глядя на удаляющуюся спину, что обрамляли красивые пластины, загнутые гребни. Дракон даже не остановился, не обернулся, да даже ухом не повел! А они у него были, неярко выраженные, спрятанные за рогами, маленький, с мелкими чешуйками... - Алый! - крикнула найденыш, стоя одна, посреди леса. Она очнулась спустя минуту, как исчез древний. Руки, ноги - всё словно онемело, не желало слушаться, дикая слабость молила рухнуть на укрытую листвой и травами землю, не в силах выдержать расставания. - Ну Алый... - почти неслышно просипела она, уже слыша, как мощные крылья поднимают своего хозяева ввысь. И замолчала, зажмурив глаза. Глупо было привязываться к дракону. Странно, что после того ужаса, что удалось пережить ребенку, она вообще не шугалась "похитителя" (или спасителя) с момента их встречи. Странно и то, что времяпровождение с драконом как-то загладило воспоминания о криках и дыме, запахе паленного мяса и шерсти с волосами, горящие избы и... Нечисти желтоглазая не боялась, никогда, хотя взрослые и стращали её с младших и младших лет, а ей было уже целых шесть годов! Впрочем, это всё как-то меркло по сравнению с таким теплым и невероятным событием, как алый дракон. Или же разум был не в силах пережить прошлые ужасы и услужливо, ошибочно цеплялся за самое доброе и светлое, что выпало на долю младой души за последнее время. По слезам девчушки было бы ясно, насколько она "благодарна" разуму за такую быструю привязанность и выделение по значимости события. Даже разозлиться она не могла, горечь охватила её словно изнутри, не оставляя место ничему и никому более. Стерев время. Словно бы буквально. *** Сидя у дерева, прислонившись к тому спиной и скрючившись в попытке обнять себя бедную-брошенную, мелкая не ждала, следуя указанию Алого, а просто горевала, выпав на время из этого мира, только бы спастись сознанием и сердцем. А может и нет. Мало кто сознается в том, что последний наказ от кого-то значимого для нас будет выполнен, несмотря на всё желание сделать назло, показать нрав, бросить своим неповиновением "вы мне не нужны". Как бы то ни было, нынешнее положение было наиболее удачным. Человек, пробирающийся по расступающейся под его ногами тропе, явно торопился, хотя и несколько нервничал. Он озирался, вздрагивал, ежился, глядя на услужливо склоняющуюся под его ногами траву, что указывала дорогу, но не видел ничего, что заставило бы его убедиться в том, что он еще не сбрендил. К вам каждый день заявляется на порог некая знать, что "просит" взять на содержание и воспитание маленькую девочку лет шести? И просьба его, несмотря на вежливый тон и учтивость, казалась смертным приговором. Весь дом подняли на уши! Хозяин обомлел, а ему, бедному слуге, свидетелю этого странного разговора, тащиться сюда за... "Даже половины не перепадет за такое!" Алчность давала о себе знать, а может дело было в страхе. Тот янтароглазый... навивал такую жуть, что как бы кошмары не снились с еще добрую луну! Иначе она будет совсем не доброй. Хозяевам явно перепала горсть (да наверняка целый сундук!) за их согласие "приютить дочурку", а идти по лесу слугам. Слуге. Одному. - Страшно было, что засада, да? Захватили бы в плен и взяли бы выкуп побольше, а тут "ой ли, так итышь не хозяин вовсе, а чернь какая-то, что делать будем? - шо делать, резать его и псам!" - Слуга поежился. Лет ему было где-то к тридцати, аристократическими корнями не отличался и не выделялся, но служил исправно, по семейной линии. Да и в семье неплохой, бездетной разве что, за то много каких слухов наслушался. Но место хлебное, выгодное, ему ли жаловаться на небольшую прогулку по лесу? Тёмному, страшному... - Конечно, псам, а куда еще, - бормотал он себе под нос. Вроде бы было мужику лет тридцать, но выглядел он слишком уж молодо, да и мудрости явно не добрал. - Зачем им будется со мной возится... А лес был и не страшным вовсе, всё то выдумки были и не более. В нём отродясь не водилось ни нечисти, ни прочей пакости, даже волки и медведи проживали значительно глубже, подальше от весьма яркого и ощерившегося городка людей. Были любители, кто ходил по грибы да ягоды и пропасть мог разве что самый бестолковый, кто в трех березах заплутает у себя же в городе. А так в граде был какой-никакой парк и лес большинству работающих людей был без надобности, разве что молодым да детям, ищущим приключений и романтику. Или попавшими сюда по воле одного драконьего случая... Порыв ветра играл кроной, когда слуге очерствело ворчать и что-то заныло в затылке. Причуда, но такое у него было, когда кто-то словно бы наблюдал за ним, хозяева, к примеру. Или дикий зверь какой... Один такой сидел у дерева, сведя глаза чернявого слугу, не шевелясь и не двигаясь. "За тобой придут..." Алый не соврал, но радости от оного девочка не испытывала. Впрочем, мужичок, явно, тоже не слишком обрадовался, но всяк больше, чем медведю. - Ах ты ж... - чуть было не сорвалось у него с губ, когда сердце пропустило удар, стоило глазам отметить "постороннего". Не сорвалось: больно его работодатели не любили грубую и менее грубую брань "деревенщин", что могло караться даже вылетом с места нагретого. Вот и быстро привычка сковала язык ворчливого чернявого, оказав ему немалую услугу: эту девочку следовало привести домой к госпоже и господину, а что она там им наговорить может... Стоило ли рисковать? - Нашлась! - Мигом нашелся "слуга со стажем". Других девочек в лесу не предвиделось, да и указания были более чем ясные. Блондинок мало и без всяких лесов, а уж тут повстречать маленького желтоглазика... Взгляд девочки мужику не понравился, нелюдским он был каким-то. Где видано, желтые глаза? Но его дело было малым. Ребенок, храня молчание, поднялась. Ноги отказывались держать, а уж тем более куда-то тащить это тельце, но, по правде говоря, хозяйке было сейчас настолько всё равно, что она направилась вслед за протянутой рукой. Чуть огрубевшая, но чистая, "человек" не принес с собой ничего, что могло бы отпугнуть зверье (которого он так боялся) или заманить ребенка (к примеру пирожок, могло бы и сгодиться). Слугой он был хорошим, но вот в прочем... - Манс, - всё же решил прервать повисшую тишину слуга. Они шли обратно, молча, и трава уже вела себя абсолютно естественно, словно и не было этих странных волн прежде. Следы пребывания дракона тоже отсутствовали, даже глубокие следы от его лап, которым полагалось быть, отсутствовали... Эти мысли скользили в головах у путников, каждая отдельно, но при этом мало их заинтересовывали. Что было более неприятно чернявому, это странная молчаливость ребенка. "Разве дети так себя ведут?" Она даже не ответила, лишь кивнула, шествуя, куда ведут. - А тебя как величать, красавица? - попытался подпихнуть светлую к разговору Манс, ощущая неудобство. Еще чай хозяева скажут, что запугал и сам виноват, испортил ребенка, не доведя до дому! А кто он такой, чтобы знать, как с дитём управляться? Бабка что ли али нянька? - Не важно, - буркнула меж тем мелкая без полдня ягоза. Слуга едва не скрипнул зубами, косо осматривая девочку. Чистая, вымытая... в ней даже прослеживалась какая-то аристократичность, что была у его госпожи, но какая-то... неправильная? Хотя, много он понимал в детях? Особенно всяких знатных типов. Откуда он её вообще такую достал и зачем подкинул в их убранство? - Это еще почему? - всё же решил спросить он. Усилий для того, чтобы вести девочку, не требовалось никаких: она была удивительно покорной и послушной. Даже... безвольной. у Манса невольно пришла в голову мысль, что тот гость был колдун, а девочка, бедная сиротка - жертва его экспериментов! И вот сил таскать за собой тряпичную куклу у колдуна уже не было, на хвосте висели органы столицы, а влипнуть в эту историю угораздило его! Ну и его хозяев, со всем домом. - Так Алый сказал, - не делая ситуацию более ясной, еще более тихим голосом пролепетала девчушка. "Что за Алый..." Они не провели еще и часа, а ребенок уже сводил слугу с ума. - Ну, знаешь ли, - фыркнул мужик. - Имя - это как минимум очень удобно. И пока хозяйка и хозяин не назовут тебя, объявляя нам всем, будет Златовлаской. Нравится? - Нет, - чуть ли не в тон ему фыркнула девочка, мотнув головой. Пожалуй, это было одно из первых проявлений хоть каких-то эмоций. "Глупое имя, и звучит глупо." - Значит не надо было вредничать и носик задирать, Златовласка, - довольно хмыкнул слуга. Что-то быстро она его из колеи выбила. Или это всё заранее неудавшийся день? Эх, Бездна знает... А меж тем городские врата были "совсем не за горами". Пропустили их быстро: стража вообще не прикапывалась к носящим знаковое отличие известных родов города, так что слугам жилось более чем легче, чем многим прочее. К ребенку тоже, что удивительно, даже не пристали. В плане расспросов, конечно... На неё даже не глянули, что было до "всё равно" самой девочке и что подивило слугу, но мутить воду он не стал. "Чем быстрее доберемся, тем лучше." Город, стоящий внимания, был неинтересен и скучен как Мансу, жившему тут уже не первый десяток, так и Златоволоске, которую, словно бы, не интересовало вообще ничего. Чернявого это напрягало, но он справедливо решил, что это не его проблемы. "Воспитанием будут заниматься учителя... Вот и выгонят из тебя всю эту гнусь и грусть! Или что там у тебя завелось там." И всё же, открывая дверь, он всё равно ощущал, как на сердце неспокойно... и как что-то "прожигает" его затылок. "Любопытные сороки, честному люду пройти нельзя уже по городу с дитём!"