Алый

Утро, восход солнца. Лучи светила окрасили долину в золотистые цвета, а некоторые растения пылали словно бы буквально, но нет, это была завораживающая игра цвета и света, а дракон был тут абсолютно не при делах, как бы его не захотели улучить в обратном. Ящер проснулся на самом рассвете, но вскоре снова задремал, хотя собирался дождаться, когда откроет глаза девочка. Но дети — создания непредсказуемые, особенно в плане сна… Дракон очнулся от отчаянного скулежа, смешанной с хрипами и подскочил в буквальном смысле. «Девчонка!» Желтые глаза змея приобрели пляшущие искры злобы и гнева, из приоткрытой пасти пошел дымок. «Где?! Кто посмел?!» Но если ящер планировал спасать найденыша, то зря… Спасать надо было кое-кого другого. — Ну что ты крутишься, собачка? — доносилось из-за зарослей и булыжников. Стараясь умерить пыл (мало ли, подожжет ненароком ребенка), дракон-змеей метнулся к источнику звука и обмер. Девочка тискала и, мягко говоря, обнимала одну из лесных тварей. Та была похожа на собаку, да, но столько же походила на крокодила, ворона и еще не пойми какую зверюшку Ада. А главное что? Существо беспомощно и с отчаяньем крутилось в ручонках ребенка, который нашел себе плюшевого друга. Правда, с перьями, кожей, сквозь которые выступали ребра, и мелкими чешуйками… Но ребенку было словно ровным счетом безразлично, и замарашка, будучи до сих пор перемазанной в саже и угольных черточках, самозабвенно обнимала и прижимала к себе создание, что было с неё ростом… Кстати, кто есть кто, дракон тоже определил не сразу. Внешний вид девочки мог очень даже конкурировать с внешностью этой твари. Не удивительно, что у той глаза были по булыжнику, да еще и такое отчаяние сквозило в изредких попытках высказаться на своем языке… — Ты что делаешь, а? — выгнул бровь ящер, отвлекая ребенка от нового друга. В глазах твари, которая заметила дракона чуть раньше своего мучителя, сначала промелькнул страх, а потом такой калейдоскоп эмоций… Ящер был теперь едва ли не последней надеждой, а мольбы, которые та высказывала взглядом, смутили и оскорбили бы всех небожителей за причисление пришедшего к святым и выше. — С добрым утром! — восторженно воскликнула девочка, заметив своего спасителя, но хватку не ослабив… «Собачка» тихо поскуливала и периодически хрипела. «Бедолага…» Дракон невольно поймал себя на сочувствии созданию демонов, но еще больше он не понимал, почему девочка цела и невредима? Её «другу» ничего не стоило давно уже разобраться с ней, прокусив незащищенную плоть, правда, при мысли об этом ящер сжал челюсти, злобно сверкнув глазами в сторону твари, что уже даже не пыталась вырваться из рук найденыша. — Смотри, — продолжал ребенок, пытаясь поднять на руках обмякшего клацезуба. Именно так его называли в простонародье. Маги давали научное определение, но… Кому оно сдалось? Клыкастая, злобная, может не только покусать, но и отгрызть ту или иную конечность у взрослого — этого было за глаза, чтобы причислить тварь к разряду опасных существ. Да и не зря — промысл у этой заразы отличался от бандитского лишь тогда, когда рядом не было поселений, то есть не на что было совершать налет и чинить зверства. Пусть и мелкие, по типу умерщвления заблудшего дитятко, глупого спутника или вырезка скота… Так что, сочувствие дракона пропало довольно скоро, как и появилось. — Смотрю, — кивнул дракон, не сводя глаз с клацезуба. Тот явно прикидывал, а кто теперь опаснее, дракон или девочка, которая держит его в руках? Ящера подобное должно было по меньше мере оскорбить, но сейчас лишь интересовало. — Отпусти зверюшку. — Это мой друг! — надула губки замарашка, сильнее «придушив» нечисть. Та уже не пыталась даже хрипеть. — А ты не подумала, что твой друг хочет есть? — на миг перевел на неё янтарный взор хранитель гор золота. Кстати, пещера с этим добром у него была, но тащить ребенка Туда дракон явно не собирался. Еще чего! В святыню святынь? Меж тем, ребенок словно бы задумался. Клацезуб замер, понимая, что решается его судьба: или его опустят под «честное слово» вернуться, поохотившись, или… Молчание затягивалось, кроваво-красный дракон терпеливо ждал, новому другу девочки так и вообще не оставалось выбора. — Его надо накормить! — выдала найденыш, перейдя на следующий уровень восторга. Оба, и ящер, и нечисть, обреченно и хором вздохнули. «Вот ведь неразумные создания!» Людям янтароглазый удивлялся всегда и никогда не любил, даже на вкус противные: или слишком жесткий попадётся, или напичкан таки-и-ими химикатами… И в своём выборе диеты он был не одинок: его сородичи в большинстве своем тоже не спешили глотать тех же рыцарей. Кто из-за застревавших меж зубов пластин, кто так, из-за нездоровой пищи… Были гурманы, таскающие девиц из сел, но, как правило, это было исключениями. На кой-тебе дома вопли истерички? Даже краткие. А потом вечно шатающиеся рядом мстительные людишки… Хватало полоумных рыцарей и искателей сокровищ, от коих проблем хватало. — Чем? — тоскливо протянул змей, садясь возле камня. Размером он был в хороший двухэтажный дом, это если сгорбиться и сгруппироваться. А если горделиво выпрямиться, раскрыть крылья? Но нет, некоторым габариты ни о чем не говорили и шкуру дракона пытались пробить снова и снова. Впрочем, наблюдать за тем, как горе-приключенцы выколупывают из себя свои же щепки тоже забавно. Замарашка без лишних слов схватила левой рукой пучок травы. Миг, и в её ручонке болтался зелено-черный пук — земля тут была довольно рыхлой и благодатной для посевов. Хвала времени, пока люди сюда не перебирались — поселений и так становилось больше и больше год за годом. — На! — с невинной улыбкой на лице, девочка пихнула в пасть «зверюшке», которая не предусмотрительно попыталась вырваться и в процессе открыла рот, всю зелено-черную массу. Клацезуб от удивления замер, дракон был готов скатиться по булыжнику от смеха, но всеми силами сдерживал себя, сжимая зубы и скрывая палевную улыбку. — Жуй-жуй, — поглаживая питомца по голове, приговаривала меж тем спасенная. — Давай помогу. Давай, нижнюю челюсть вверх… Тварь обреченно перевела на дракона алые глаза. Тот пожал плечами, не намереваясь прерывать эту прелестную картину и продолжая посмеиваться про себя. Клацезубу таки пришлось съесть всё, что девочка запихнула ему в пасть. Да, его острые зубы отнюдь не для этого были созданы. Да, трава на вкус была противной и еще более омерзительной была земля. Да, он уже не хотел есть и наверняка не сможет еще месяц, потеряв интерес даже к лесным зверькам, не то, что к маленьким девочкам, которые еще будут сниться ему в кошмарах. А ребенок был на седьмом небе от счастья и поглаживал монстра, едва не воркуя. Дети её возраста частенько играли в «дочки-матери» и, видимо, в этой игре найденышу не было равных. Дракон, меж тем, лицезрел эту картину с довольно спокойным взглядом и выражением морды, в самом деле успокоившись и вновь задумавшись. «Почему девчонка цела?» От чего эта кровожадная тварь без чести и совести, коими более всего славились дракона (по их мнению), оказалась совершенно беспомощной? Наводило на мысли и ответа Алый не мог найти. — Ладно, — поднялся ящер на лапы, чуть махнув хвостом. Булыжник позади накренился под легким ударом. — Идем. — Что? — удивилась замарашка. — Куда? Зачем? — Мыть тебя, — хмыкнул когтистый. — А то я не могу понять, глядя на вас обоих, кто тут кто. Хороша же хозяйка, подающая такой безобразный пример. Ты ведь не умывалась, как встала? Кажется, сработало. Девочка размышляла лишь миг над словами дракона, а потом… Прадед дракон, янтароглазый был уверен, что очи той сверкнули, и отнюдь не только упрямством и задетой гордостью. Даже у ребятни людей эта черта была развита чуть ли не до небесной планки, а взрослые и подавно были порочны непомерно. То ли дело драконы, по праву считающие себя… несколько выше прочих. Но, на деле, так оно и было, какие бы небылицы не придумывали двуногие, всяко-разно портя репутацию чешуйчатых. Или пернатых. Такие в роду тоже водились и не так уж редко. — Ты, — скомандовала меж тем чумазая, таки выпустив чудесную зверюшку. Казалось, Клацезуб не верил своему счастью и просто повалился на землю из-за избытка чувств от внезапного спасения, еще не в состоянии бежать, — Жди меня тут! Мы принесем тебе таз с водой и хорошенько… «Ааа…» Змей едва не положил лапу на морду, ме-е-едленно вздохнув. Конечно, он не намеревался таскать какие-то тазики и бочки. С чего это?! — А ты… — девочка обернулась к Алому и замолчала, поймав его испытывающий взгляд. Удивительно, но, судя по всему, она поняла, что перегибает палку и командовать драконом всё-таки не стоит. А потому моментально поправилась. — Куда мы идем? — Мы летим, — буркнул змей-ящер, наклоняясь вниз. Гора тряпья осталась на месте ночлега и брать её с собой чешуйчатый не собирался. Зря, конечно, но так-то змеев-переростков никто и не учил мыть детей и тем более стирать. — Забирайся. — Ура! — оглушительно воскликнула найденыш, в мгновение ока оказавшись возле шеи янтароглазого. Дракон поставил лапу так, чтобы девочка смогла забраться и усесться между гребнями. Клацезум медленно и обессиленно пополз прочь, когда Алый плавным рывком взмыл в небо. — Слушай, — задумчиво произнес чешуйчатый, не оборачиваясь. Всё равно бы не увидел «пассажира», — А где ты нашла этого… — Клацика? — закончила чумазая. Дракон удивился еще больше. «Она знает, что это за тварь?..» — Он пытался прокрасться к одной рубахе, которая валялась в паре метров, а я прыгнула на него из кустов, — довольно поделилась девочка. — Воровать нехорошо! — Ну да… — задумчиво произнес ящер, поглядывая вниз в поисках реки или озера. «Нехорошо.» — А все драконы так долго спят? — хихикнула меж тем замарашка. — А все дети такие бестолковые? — рыкнул в ответ янтароглазый, чуть обидевшись. Он даже чуть тряхнул телом, дабы девочка подпрыгнула. Замарашка испугано вцепилась в гребень Алого, коротко вскрикнув. Крылатый довольно хмыкнул, совесть не особо спешила шевелиться. — Д-да ладно тебе… Я же так… — заметно снизив наглый тон, пролепетал ребенок, обдумывая: стоит заплакать или это не возымеет никакого эффекта? Выбор пал на последнее: её спаситель так и не обернулся и не проронил ни слова в ответ. «Тоже мне — героиня-недоросток.»