Мое счастье цвета кровавых фиалок

Каждый мой день начинается одинаково, по давно спланированному моей мамой и моим лечащим доктором Кагами Сейру плану. Встать, почистить зубы, принять горячий душ, надушиться одеколоном с феромонами бет и принять убойную дозу лекарств-блокаторов перед завтраком. Причина столь серьезных и строгих мер очень проста: я – омега. Наверное, вы недоумеваете, пытаясь понять, что в этом такого ужасного. Для этого стоит вспомнить инцидент, произошедший в моем детстве. Скажу сразу, никто меня не похищал и никто никогда не хотел изнасиловать, сгорая от страсти, почуяв мой запах. Нет. Меня избил водитель моего лучшего друга, когда пришел забирать его из детского садика. Я помню только имя своего друга, потому что был слишком мал, да и вскоре мы с семьей переехали в Намимори. В тот злосчастный день мы с Шино играли, бегая по саду, прилегающему к зданию. Я пытался догнать мальчика, когда запнувшись об торчащий из земли корень дерева, упал, снося с собой и друга. Шино упал, разбив себе коленки, а я отделался, как неудивительно, довольно легко, ободрав кожу на ладошках. Мальчик заплакал, а я, всхлипывая вместе с ним и непрерывно извиняясь, усадил друга на скамейку и, намочив у колонки с водой свой платочек, старался осторожно промыть его ранки. На беду, как раз в этот момент за Шино пришел его водитель-альфа, очень строгий и страшный человек, по моим воспоминаниям. Шино был из богатой семьи, поэтому за ним всегда приезжал этот человек. Водитель подошел к нам и спросил, что случилось, а узнав от меня правду, так взглянул, что, казалось, только глазами кожу сдерет. Мужчина подошел ко мне вплотную и строго стал выговаривать, чтобы я больше не приближался к сыну его хозяина, Шино пытался вступиться за меня, но ничего не вышло. Альфа все больше злился, а потом и вовсе ударил по лицу, сильно, рассекая губы. Мой плач взбесил его окончательно, и мужчина, сорвавшись, стал избивать меня, не задумываясь о том, что перед ним беспомощный ребенок четырех лет от роду. Помню, как кричал Шино, и на шум прибежали охранники детского садика, оттаскивая от меня невменяемого альфу. Меня сразу отвезли в ближайшую больницу и позвонили маме. В больнице я пролежал два месяца с тремя сломанными ребрами, рукой и сотрясением мозга. Мое лечение оплатил отец Шино, а мужчину, который меня избил, уволил. Мама рассказывала, что папа моего друга просил ее забыть об этой ситуации, даже деньги предлагал, чтобы мы уехали из Токио. Дошло даже до прямых угроз. И все это для того, чтобы избежать скандала, потому как он был опасен для репутации политика. Моего бесполезного папаши, как всегда, не было, когда он был нужен. И маме, испуганной за мою сохранность, пришлось переехать в Намимори, свой родной город, и поселиться в доме, оставшимся от умерших родителей. Причину безудержной агрессии альфы все-таки выяснили. Пройдя многочисленные анализы, я узнал, что ярость вызвал мой запах. Ошарашенные врачи сказали, что в моем организме произошел сбой в обмене веществ или, скорее всего, генетическая аномалия. Точно они на тот момент ничего сказать не могли, нужно дождаться первой течки. Мой запах, вместо того, чтобы привлекать альф, настраивает их против меня, вызывая в сильном поле лишь агрессию и ненависть по отношению ко мне. Да и сам аромат настолько мерзкий, что дышать им практически невозможно. Поэтому ни о каких романтических и добрых отношениях с альфами мне даже мечтать нечего. Во избежание подобных опасных ситуаций мне прописали пить различные лекарства, чтобы блокировать мою омежью сущность и замаскировать запах. Вот так. Никчемный Тсуна – никчемный по всем параметрам. Когда приехал Реборн, со своей идеей сделать из меня великого босса какой-то там мафиозной семьи, я горько рассмеялся. Я и в боссы? Неужели мой замечательный папаша, оказавшийся, кстати, не последним человеком в преступном мире, не рассказал, что его сын – удивительно противная омега? Как позже выяснилось, он и не собирался ставить кого-то в известность об этом. Его сын, Тсунаеши Савада, был бетой для всего мира и для него самого. Этот «шахтер», узнав о моей проблеме приблизительно через год после того случая в детстве, был сильно разочарован, а мама злилась из-за того, что он шлялся не пойми где и теперь явился со своими претензиями. Они сильно тогда поскандалили, даже до развода чуть дело не дошло. А теперь, когда выяснилось, что я – единственный оставшийся наследник, прямой потомок основателя семьи Вонгола, обо мне решили вспомнить. Когда Емитсу соизволил явиться домой, я уже был доведен до высшей точки бешенства. Я, никогда никого не бивший, ударил собственного отца, после того, как он сказал мне, что у меня нет возможности отказаться от мафиозной жизни, и даже хорошо, что все считают меня бетой, потому что счастливая семейная жизнь мне и так не светит. Кому нужна такая отвратительная омега? А так, как у беты, у меня есть возможность стать кем-то значимым, полезным, нужным. ― Хороший удар, ― вытерев кровь с рассеченной губы, тогда усмехнулся он. ― С тебя будет толк. Ненавижу его. Я не стану никогда плясать под его дудку, хоть и принял роль Десятого Босса Вонголы. Потому что отчасти слова этого придурка правдивы. Отчасти. Так сказал Реборн. Реборн узнал, что я – омега, причем не среднестатистическая, примерно через неделю после своего прибытия. Не сказать, что он был в восторге или стал относиться ко мне, как к слабому полу. Нет, рядом с Реборном забудьте про это. Но рядом с ним также забудьте, что вы – никчемный и бесполезный. Мой маленький репетитор злился, расстрелял всю обойму и грозился, что при встрече набьет Емитсу морду. Когда Аркобалено вспомнил про меня, то тут же отправил на тренировку, будто ничего и не изменилось. Реборн, узнав обо всех нюансах моей сущности, даже не заикнулся, что я – урод или же бесполезный индивид. Он был уверен, что даже из полудохленького омеги сможет сотворить настоящего лидера. В тот же вечер, после изнурительной тренировки, мы поговорили. Да, возможно я слаб, да, возможно невзрачный и неказистый, да, возможно у меня никогда не будет альфы, но у меня есть неограниченный потенциал и возможность создать свою семью, такую, о какой я мечтаю, а не Емитсу. Вонгола на самом деле, созданная моим дедом, изначально была предназначена для защиты мирных жителей, у меня есть возможность вернуть ей былое величие и истинное предназначение. Есть возможность обрести верных и любящих друзей и доказать всем, что рамки, установленные обществом для определенного пола, ко мне не применимы. Никто не говорит, что это будет легко или просто, но разве это не стоит того? Сидеть и плакать о своей дефектности или же превратить свои слабости в силу? Сокрушаться о своей никчемности или создать из себя того, кем хочешь быть? Если у меня нет очарования омеги, почему бы мне не обрести силу альфы? А любовь… это весьма и весьма иллюзорное понятие, что доказано этой системой запахов. Физиология, не больше. А сердце в дружбе, она крепче всяких уз. Слова Реборна меня сильно зацепили, заставили переосмыслить мою жизнь и расставить приоритеты. Я сосредоточился на тренировках, на становлении Боссом семьи Вонгола, на всех тех мечтах, о которых раньше думал и считал неосуществимыми, потому что являюсь слабой омегой, Никчемным Тсуной. Я поверил в свою значимость, когда обрел друзей, когда победил в Конфликте Колец Занзаса, в будущем защитил своих друзей и спас мир от тирании Бьякурана, одолел Деймона Спейда. Именно тогда я понял, что не бесполезен, что могу быть тем, кем захочу. Но во всем есть минусы. И в данном случае – это природа. Я – омега. Пускай, я – невероятно сильная омега, но инстинктам и я подчиняюсь. Знаете, ведь притворяясь бетой, я притворялся, что влюблен в Киоко Сасагаву, мой репетитор сказал, что так будет безопасней, и я с ним согласен. Вот только логичность и правильность этого решения не грела меня по ночам, не успокаивала мое, страдающее от желания тело, не спасало от безысходной тоски и одиночества. Я безумно жажду любви, ласки, отчаянно мечтаю создать семью, обзавестись детками, мечтаю о своем Истинном Альфе. Каким бы сильным я не был физически или духовно, я все равно нуждаюсь в поддержке, а осознание того, что мои мечты не осуществимы, приводит меня в отчаяние. В последнее время все стало действительно ужасно. Реборн, которого я всем сердцем полюбил и уже априори считал своим отцом, пытался мне хоть как-то помочь, но мне все равно становилось хуже. Однажды я не выдержал и заплакал, так горько и надрывно, что даже мой репетитор был расстроен и взбешен из-за того, что не мог ничего поделать. Я прекрасно справлялся со своими слабостями, с потребностями организма, пока не стал чувствовать запахи всех альф в округе и остро на них реагировать. Меня сводили с ума эти ароматы, на каждого хотелось броситься и просить, умолять о ласке. Унизительно и больно. Каждый раз, когда чувствую запах даже самого слабого альфы, я схожу с ума от желания. Только вот, увы, никто этого не знает, считая меня бетой, но и в ином случае, я все равно останусь один. Я – дурно пахнущая, непривлекательная омега. Я никому не нужен. Реборн нашел для меня самого лучшего врача, когда узнал, что я – омега, поэтому за здоровьем моим следили исправно. Обострившееся обоняние, неконтролируемое сумасшедшее желание, тошнота, головные боли и высокая температура, возникающая время от времени, были признаками приближающейся течки. Течки, которую я проведу один. Мой заботливый репетитор заранее приготовил домик за городом, где никто меня не потревожит и не узнает о моем секрете, заставил Бьянки накупить таблеток и всяких штучек для секса, как взглянул я в тот момент в пакет, чуть от стыда не сгорел. Но великого киллера мало волнуют такие вещи. Я знаю, что он беспокоится обо мне и переживает не меньше мамы, поэтому во время течки будет вместе с Бьянки на всякий случай со мной. Ох, Реборн, Реборн. ― Тсуна, ты что, утопился в ванной? ― раздался строгий детский голос за дверью. ― Опоздаешь, Хибари шкуру с тебя спустит. И я тоже. Вспомни про черта, и он тут же явится. ― Сейчас, иду. Не будь вредным! ― откликнулся я, суша волосы феном. ― Давай быстрее, тебе еще позавтракать надо. ― Угу, ― буркнул я. Не помню точно, когда я стал отращивать волосы. Но случилось это уже после приезда Реборна. Просто однажды, смотря в зеркало, я подумал, что так, хоть немного похожу на омегу. И сейчас не жалею о своем решении, все говорят, что мне идут длинные волосы. Бьянки считает, что так я становлюсь еще более миленьким. Милый. Не тот эпитет, которым должен быть награжден Босс мафии, но как омеге мне это очень приятно слышать. Хоть я и не верю в то, что могу быть симпатичным. Так или иначе, когда мои волосы опустились ниже лопаток, Бьянки затащила меня в салон красоты, где мне сделали прическу. Мой шухер на голове стал выглядеть привлекательно, что ли, а не так, словно меня постоянно бьет током. На голове волосы уложены в аккуратном беспорядке, а на спину спускаются длинными тонкими прядями. В общем, мне нравится, только вот возиться с волосами приходится по часу. Как постоянно говорит мой розоволосый гид в индустрии моды, красота требует жертв. Жаль, что старания мои проходят даром. Не для кого мне мучиться. Наконец, уложив, как следует, волосы и собрав их в низкий хвост, я выскочил из ванной и побежал в свою комнату. На стуле висела моя выглаженная форма. Мама, несмотря на мою врожденную неуклюжесть, все же смогла привить мне потребность к чистоте и порядку, не без помощи Реборна, разумеется. Я умею делать по хозяйству практически все: и убираться по дому, и стирать, и гладить, и шить, и готовить ― только моя проклятая неуклюжесть постоянно мне мешает, а так все хорошо. Облачившись в форму и схватив портфель, я побежал в кухню, но, как и всегда, кубарем слетел с лестницы, отбив себе пятую точку. ― И-те-те, ― простонал, еле-еле поднимаясь на ноги и потирая зад. Чертово невезение. ― Тсу-кун? ― в проеме кухни показалась моя мама, симпатичная, добрая шатенка с теми же темно-карими глазами, что и у меня. ― Ты опять упал? Не ушибся? ― обеспокоенно оглядывала меня она, вытирая руки о фартук. Моя мама – замечательная, нежная, красивая, заботливая. Не понимаю, как она могла полюбить такого идиота, как Емитсу. Вот ведь правду говорят: любовь зла – полюбишь и козла. Емитсу с самого начала семейной жизни обманывал маму, сочиняя небылицы про свою шахтерскую долю и постоянные разъезды по миру, считая видимо, ее законченной дурой. Как оказалось, мама давно была осведомлена о мафии и причастности своего супруга к ней, да и кто такой Реборн и зачем явился в наш дом, тоже знала. Сначала я не хотел ее вмешивать в эти мафиозные разборки, но после того, как мама приперла меня к стенке во время Конфликта Колец, когда после сражения Грозы в больницу угодил Ламбо, и сказала, что знает про Вонголу и ее планы на меня, велев мне никогда больше ничего не скрывать от нее, пришлось принять очевидное. Хоть я и не хочу волновать маму лишний раз, но то, что она в курсе дела и поддерживает меня во всем, дает мне силы идти вперед. ― Нет, мам, не волнуйся, ― я тепло улыбнулся ей, подходя к женщине и целуя ее в щеку. ― Какой ты у меня красивый, Тсу-кун, ― вздохнула мама, погладив меня по плечам. ― Скоро найдешь своего альфу, обзаведешься семьей и уедешь из родного дома, ― Нана грустно улыбнулась. ― Не говори так, мама, ты же прекрасно знаешь, что этого никогда не произойдет, ― внутри образовался неприятный осадок. ― Что за чушь? ― возмутилась женщина, щелкнув меня пальцем по носу. ― У каждого есть своя пара, Тсу-кун. Нужно просто подождать и непременно ты ее найдешь. ― Как скажешь, ― устало вздохнул я. Войдя в кухню, я уселся на свое место за столом. Уже традиционно в нашей неожиданно увеличившейся семье завтрак проходил очень шумно. Ламбо спорил с И-пин и Фуутой, пытаясь украсть у ребят их еду, Бьянки кормила с ложечки Реборна, смотря на моего малолетнего репетитора влюбленными глазами, а сам Великий Киллер подкармливал Леона. Я проглотил горсть таблеток, запив эту гадость водой. И принялся за омлет, пока до него не добрался мой Хранитель Грозы, рьяный косплейщик крупнорогатого скота. Буквально через минуту по дому разлетелся звук дверного звонка. ― Пойду, открою, ― сообщила мама. Еще до того, как гости возникли в моей кухне, я знал, кем они являлись. Они каждое утро за мной заходят. Мои верные друзья и Хранители. Только не это. Не поймите меня неправильно, но они свободные альфы, а для меня это, как нож в сердце. Я бросил отчаянный взгляд на Реборна. Мой репетитор, все правильно поняв, кивнул мне и приказал: ― Фуута, поменяйтесь местами с Тсуной. Мальчик, сначала растерявшись, все же выполнил то, что от него хотели. Фуута, благодаря своим рангам, все обо мне знал. В его рейтинге «Самые сексуальные омеги планеты» я занимал последнее место. Безнадежно. Я как раз уселся рядом с И-пин, когда услышал счастливый голос своего Хранителя Урагана: ― Доброе утро, Десятый! ― Йо, Тсуна! ― лучезарно улыбнулся мне Ямамото, помахав в знак приветствия рукой. ― Привет, ребята, ― улыбнулся я, правда улыбка моя вышла немного грустной. ― Вы завтракали, ребята? ― заботливо поинтересовалась Нана. ― Я немного опаздывал, поэтому – нет, ― виновато на меня глядя, признался блондин. Опять плюет на свое здоровье. ― Я тоже не успел, ― почесал затылок мечник. ― Тогда присаживайтесь за стол, еды на всех хватит. ― Благодарим, Нана-сан, ― кивнул Хаято, толкая в спину Хранителя Дождя. ― Шевелись, Бейсбольный Придурок, если из-за тебя мы с Десятым опоздаем, я подорву твою самурайскую задницу. ― Успокойся, Гокудера, ― засмеялся Такеши, отчего у него появились милые ямочки на щеках. Черт подери! За что ты так со мной, Будда? Я люблю своих друзей, считаю их самыми лучшими в мире ребятами, но в последнее время не могу смотреть на них иначе, как на потрясающе красивых и безумно приятно пахнущих альф. Проклятая сущность омеги, жаждущая сильного самца! Проклятая судьба, вынудившая меня скрывать от друзей правду! Проклятая природа, сделавшая из меня никому не нужного урода! Чертова слабость! Я сжал кулаки, стараясь не вдыхать сводящий с ума запах мятного чая и аромат крепкого черного кофе. Не хватало еще возбудиться и опозориться перед парнями. Они вряд ли это оценят. ― Десятый, что-то случилось? ― в красивых мятного цвета глазах Гокудеры вспыхнула тревога. ― Нет, все хорошо, ― натянуто улыбнулся я. ― Гокудера-кун, ты подготовил свой проект по химии? ― спросил я, в надежде переключить внимание подрывника на другие, менее опасные темы. ― Разумеется, Десятый! ― гордо воскликнул блондин, выпятив грудь. ― Вам обязательно понравится мой проект! ― Главное, чтобы это понравилось учителю, ― пробормотал я. ― И школа осталась цела. Мой комментарий Ураган Вонголы не услышал, потому, как опять ругал в ничем неповинного Ямамото. Всегда они вот так, как дети малые. Плотно позавтракав, распрощавшись с мамой и получив благословляющий пинок от Реборна, мы с ребятами поспешили в школу. По дороге Хаято пару раз чуть не подорвал моего Хранителя Дождя, но благо все обошлось, правда, пришлось приводить в чувство Гокудеру, вымаливающего на коленях прошение за недостойное поведение. Мы чудом не опоздали. От облегчения я глубоко вздохнул, но стоило мне увидеть у ворот школы проверяющего учеников статного брюнета, как мое сердце сделало в груди кульбит и рухнуло куда-то в пятки. ― Сегодня учеников разве должен проверять Хибари-сан? ― пропищал я, еле дыша. ― Да, ― Ямамото кинул на меня заинтересованный взгляд. ― Сегодня же среда. Не беспокойся, Тсуна, мы успели, а Хибари просто так никого не наказывает. ― Я знаю, ― вздохнул я, мимолетно оглядывая свою форму и поправляя галстук. И что я так стараюсь? Все равно Хибари Кёя никогда не обратит внимания на такое никчемное травоядное, как я. Вокруг него толпами крутятся все омеги и беты нашего города. Да и не только нашего. Но Хибари-сан обращает на них внимания столько же, сколько на грязь, прилипшую к собственным туфлям. ― Пусть только этот Еж попробует тронуть Десятого, я сотру его в порошок! ― рыкнул Хаято, мрачно сверля Главу ДК ненавидящим взглядом. ― Не надо, Гокудера-кун, ― я нервно улыбнулся. ― Все ведь хорошо. Да уж, хорошо. То, что у меня колени от волнения и трепета подгибаются в присутствии шикарного, обворожительного, немыслимо сильного альфы, хорошо? Хибари-сан великолепен, идеален, он – Истинный Альфа. Об этом кричат: его облик, аура, запах, поведение, взгляд, голос - буквально все. Когда я увидел Хибари-сана в будущем, глаз не мог от него отвести, мужчина был божественно прекрасен, а его сила не имела границ. Одуряюще величественный, мощный запах неотвратимо подчинял, хотелось отдаться в эти сильные, крепкие объятья и любить, заботиться, ухаживать, ласкать, подчиниться его воле. Забыть об одиночестве и холоде навсегда. Рядом с ним меня охватывало волнение и трепет и в то же время – бесконечное спокойствие. Если Хибари-сан был рядом, я ничего не боялся и готов был преодолеть любые преграды, стать сильным, стать тем великим Дечимо Вонгола, о котором этот божественный альфа говорил с огнем в небесно-грозовых очах, пропитанном уважением, жгучим интересом и толикой желания. Влюбился я или нет, трудно сказать, но то, что я очарован им, это точно. И это плохо, мне нельзя позволять себе подобного, никто не должен узнать мою тайну, а моя заинтересованность Хибари-саном может сыграть со мной злую шутку. ― Доброе утро, Хибари-сан, ― с трудом поприветствовал его я, чувствуя, что вот-вот покраснею. Хранитель Облака обратил взгляд своих потрясающих, пьянящих серо-голубых очей на меня и пристально оглядел с ног до головы, буквально парализуя взором. В ноздри ударил неземной грозовой аромат, аромат ветра, собравшего все самые прекрасные запахи природы. Он великолепен, точно не человек, он бог, сошедший с Небес… Я сейчас сойду с ума. Кто-нибудь помогите… ― Здравствуй, Зверек, ― от бархатистых ноток во властном голосе Хибари-сана по телу пробежала дрожь возбуждения. Зверек. Мне нравится, что он так меня называет. Хибари-сан выделяет меня из этой серой массы, для него я выше, чем остальные травоядные. Холодные грозовые глаза сводят меня с ума, их дурман, великолепие, красота… Ой-ой-ой, надо быстрее бежать от него куда угодно, как можно дальше. Только вот каждый метр в этой проклятой школе пропитан его сногсшибательным запахом! ― Йо, Хибари, ― улыбнулся Ямамото, приветствуя парня. Что же касается Гокудеры-куна, так тот с независимым видом прошел мимо ГДК, всем своим обликом проецируя презрение и пренебрежение по отношению к брюнету, и игнорируя пристальный, недобрый взгляд Облака. ― Извините, Хибари-сан, нам нужно идти, иначе опоздаем на урок, ― затараторил я, предчувствуя неприятности. Хранитель Облака бросил на меня холодный взгляд и, кивнув, отвернулся, проверять форму остальных учеников. Ух, кажется, пронесло. День прошел относительно хорошо. На уроках я не получил ни одной двойки, проект Гокудеры-куна оказался интересным и, что важно, не опасным, мы пообедали на крыше, а еще я смог издалека вновь полюбоваться Хибари-саном. Все было просто замечательно, если бы на последнем уроке не пришла наша школьная медсестра и не сообщила об осмотре на принадлежность к полу завтрашним утром. От волнения меня снова затошнило, а вскоре и вовсе разболелась голова. Нафиг вашу проверку! Я и так знаю, к какому полу принадлежу, а так же к какому полу принадлежат мои друзья! Я всех их отчетливо чувствую. Это мой крест, потому что все они мое проклятие. Ямамото Такеши – альфа. Очень сильный альфа, может, даже Истинный. Не стоит обманываться его ласковой, доброжелательной улыбкой, настоящая его сущность – это сущность убийцы, хоть и с железными, благородными принципами. Гокудера Хаято – альфа. Он тоже очень сильный, но еще не созревший. Не сомневаюсь, что когда придет время, он ни в чем не будет уступать мечнику. Неистовый, неукротимый, немного дикий, но бесконечно преданный. Этого человека ничто не остановит на пути к его цели, но при этом он удивительно ничтожного о себе мнения. Сасагава Реохей – альфа. Мощный, но не такой сильный, как Ураган и Дождь, их запах намного опаснее. При расстановке защиты или нападения, этот альфа согреет и укроет от невзгод, ограждая от них любимого человека, словно каменной стеной. Ламбо – альфа. Была возможность не раз обнюхать его взрослую версию. Капризный, немного инфантильный, но опасен, как и молния, от которой не знаешь, что она сделает в следующее мгновение, куда и по кому ударит, убьет насмерть или нет. Рокудо Мукуро – хитрожопая, сильная и опасная омега, яркий образец крушения общепринятых понятий и общественных рамок. Не каждый альфа с ним справится, вернее с его иллюзиями, а теперь еще и очарованием. Хах, я долго смеялся, когда узнал о ролевой нагрузке этого индивида в структуре межличностных отношений. Накрылись все его мечты по захвату моего тела медным тазом. А уж как злорадствовал Хибари-сан, не описать словами. Правда, потом этот извращенец все чаще стал появляться в нашей школе, вертясь вокруг Хранителя Облака. Тварь! Хибари-сан уже пару раз его из окна выкидывал, а этому все неймется. Конечно, скоро же течка у него, даже я это чую. Только вот мое Облако таким не пробьешь, он не раз помогал течным омегам, спасая от невменяемых альф, и никогда не накидывался, хоть я и замечал, что он возбуждался. У Хибари-сана идеальная выдержка, потрясающий самоконтроль. Хибари Кёя – сан – Истинный Альфа. Самый могущественный альфа из всех, что я встречал. Сводит с ума одним своим взглядом и голосом, что тут уж говорить об аромате! Он безумно опасен, и я его боюсь, но неотвратимо попадаю под влияние серебристо-синих очей и ауры подчинения, околдованный его величием. Я не боюсь одаривать его такими красочными и громкими словами, потому что все, что я говорю о нем – правда. И все эти прекрасные экземпляры в моей команде. Мука! Ведь троих из них я безумно хочу. А в одного, похоже, даже влюблен. Ох, святые ежики. Домой я возвращался в расстроенных чувствах. А завтра у меня как раз осмотр у Кагами-сана. Не пойду в школу, и пусть меня потом убьет Хибари-сан, мне все равно. Это лучше, чем предстать перед ним слабой, омерзительной омегой. Лучше, чем разочарование Гокудеры-куна. Лучше, чем неприятное недоумение в глазах Ямамото. Только вот Реборн, скорее всего, пинками выставит меня из дома. ― Я дома, ― бросил в пустоту традиционные слова. Мама с детьми ушла в кино. Бьянки наверняка шляется по салонам красоты, а Реборн еще вчера сказал, что к нему приедет гость из Италии. Зная контингент его гостей, можно смело предположить, что ничем хорошим для меня это не обернется. Переодевшись и приняв таблетку от головной боли, я сразу сел за уроки. Аппетита что-то есть не было совсем. Кое-как сделав математику и физику, на остальное я забил. Черт, как я устал от этого вранья. Как устал от одиночества. Нестерпимо хочется верить, что слова мамы сбудутся, хотя разумом я понимаю, что это невозможно. Тсунаеши Савада, ты судьбой выбран вести за собой людей, управлять, повелевать, решать, спасать, защищать. Ты – Десятый Босс Вонголы, Небо Гармонии, лидер, которому подчиняются, поклоняются, хотят победить, захватить, убить. В твоей жизни нет места слабой омеге, с неистовым желанием любить и родить своему альфе детишек. В твоей жизни это невозможно, любить тебе слишком опасно и больно. Тебе остается лишь идти вперед несмотря ни на что. Как больно при этом бы не было.