Глава 1.
30 января 2015 г., 14:33
Раз в два года элитная академия исключительно для мальчиков в Огайо устраивает благотворительный конкурс, дающий каждому желающему шанс на обучение в Далтоне. Далтон широко известен тем, что выпускает множество успешных людей. Чтобы принять участие, нужно всего лишь заполнить онлайн анкету и ждать ответа, которого, вероятнее всего, не поступит, ведь шанс на это — один к двум миллионам. Желающих всегда очень много, каждому хочется попытать свою удачу. Немного об учащихся там? Богатые сыночки своих зацикленных на швейцарских часах и слитках золота отцов, которые не привыкли слышать от людей слово «нет», а все правила, что существуют, лишь для того, чтобы они их нарушали. Мое сердце бешено колотится уже битый час, я вновь и вновь читаю строки о моем зачислении в Далтон и отказываюсь верить своим глазам.
Вообще, это было не моей идей. Я стараюсь не участвовать в подобных конкурсах, дабы лишний раз не проклинать судьбу. Бабушка увидела его в одной из газет, которые она читает сутками, помимо журналов о моде, и предложила мне поучаствовать. Ладно, она настояла. И если мое зрение до сих пор меня не обманывает, то настояла не зря. Сообщение, пришедшее на мою почту, гласило, что я должен прибыть через два дня в академию, также мне будет выслано письмо для письменного подтверждения родителей или опекунов о том, что они уведомлены, в какой омут меня бросают, и вуаля, встречайте Себастьяна Смайта в сине-красной униформе с галстуком и обязательно загеленной прической, ведь это же Далтон, ученики должны соответствовать статусу заведения.
— Бас! Тут письмо! — до меня доносятся крики бабушки с первого этажа. Спускаюсь к ней, не закрывая вкладки о поступлении.
— Как думаешь, у кого из нас все не в порядке с головой и, очевидно, глазами? — спрашивает бабушка, смеясь. — Тебя зачислили, Басти.
Бабушка буквально светится от счастья, произнося это.
— Я пока что не решил, стоит ли этому радоваться. Господи, я победил в благотворительном конкурсе. Почему из двух миллионов именно я? Думаю, я буду выглядеть там дураком.
— Не смей так говорить! Во-первых, дураком ты там точно не будешь, ты забыл о своих высоких оценках? Да и кому какая разница, как ты туда попал. Суть в том, что теперь твое образование чуть ли не самое лучшее в Америке. Ну, то есть, станет самым лучшим, если тебя не выпрут. Ты же обещаешь не курить там и все такое? И не шалить с девч...
— Смешно, бабушка.
На это она заливается хохотом, поправляя мою рубашку для сна.
— Да, я знаю. И все же, Бас, учеба — дело серьезное. Не вздумай крутить романы.
— Крутил, кручу и буду крутить.
Бабушка опять прыснула со смеху, на что мне стало немного обидно.
— Я думаю, мне стоит собирать вещи.
— А мне заполнить эти бумаги, — продолжила бабушка, — И, Бас? Я люблю тебя. Я рада, правда.
— Я тоже тебя люблю. Ох, а уж я-то как рад...
Хватаю яблоко со стола и поднимаюсь обратно в свою комнату. А какая мне вообще нужна одежда? Это же частная школа-интернат. Я целыми днями буду носить форму. Бр.
Падаю на кровать, мысленно приготавливая себя к тому, что теперь вряд ли буду часто лежать на Бетси. Что? Разве не все дают имена кроватям?
В прошлой школе, МакКинли, я оставался человеком-невидимкой, мальчиком для битья, но в Далтоне я намерен это исправить. Больше не будет тихони Себастьяна, который позволяет выливать на себя слаши раз за разом, ненавидя то ли себя за существование, то ли обидчиков за их безмозглость. Теперь-то все точно изменится, и уж конечно в школе для мальчиков должен быть повышен процент геев, на что я, честно признаться, надеюсь. Мне нужна толерантность в отношении других, я хочу это видеть, чувствовать на себе. Каково это, когда все на равных. Если меня спросят о моей ориентации, я не стану отрицать, мне плевать.
Однажды я пришел домой с разбитым носом и губой. Я чувствовал, что падаю в эту бездну отчаяния и теряю с каждым днем частичку себя. Поэтому я ушел из МакКинли, оставив, надеюсь, худшее позади.
Теперь я ученик Далтона, у меня нет выбора, лишь вера в счастливое будущее и подпорченная психика за плечами. Не зная, что мне понадобится, закидываю в рюкзак нижнее белье и пару носков. Идеально.
***
Бабушка припарковала свой красный Джип у ворот академии. Само здание представляло собой двухэтажную постройку из красного кирпича с навороченной системой безопасности и двумя охранниками у входа. Интересно, к чему такое беспокойство? Отсюда кто-то пытается сбежать? Или проникнуть? Кто знает, однако, доверие такое беспокойство за сохранность академии внушало. Подойдя к массивным черным воротам, нас остановил мужчина в черном костюме и рацией в руках, а отпирающий карман пиджака, скорее всего, говорил о наличие оружия. — Имя, — неожиданно низко произносит охранник. — Себастьян Смайт, я, эм... Победил в конкурсе и... — Твое имя есть в списке, парень. Добро пожаловать в Далтон, — мужчина кивком указывает на мою бабушку, которая скромно стоит у машины. Подбегаю к ней и крепко обнимаю. — Я буду по тебе скучать, нипоте. Бабушка иногда отвечала мне на итальянском, говоря, что вычитывает слова в журнале, и они заседают в ее голове. — Я по тебе больше. В карман моего пиджака опускается ее рука, оставляя там несколько свернутых купюр. — Потрать их с умом, хорошо? Не успеваю я и слова сказать, как охранник окликает меня, и, разжав объятия, я прохожу за ворота, ступая на бетонную дорожку, которую окружал зеленый газон с клумбами. Со второго этажа академии на меня с любопытством смотрят штук пять учащихся, определенно моего возраста, ухмыляясь. Охранник сует мне помятую бумажку с надписью моего корпуса, этажа и комнаты, а затем уходит. Оглянувшись вокруг вижу четверых парней на лестнице какого-то корпуса, решаюсь подойти к ним и спросить в каком мне направлении нужно идти. Даже не помню, с каких пор я такой смелый, да-да, знаю. На полпути к ним замечаю, что они курят. — Хэй, привет. Эм... Я здесь всего пару минут, поэтому без понятия, где находится корпус №7. Не подскажете? Ребята по очереди переглядываются и издают смешки. Что ж, мне не привыкать. Скрещиваю руки на груди и с бесстрастным лицом жду ответа хоть от одного. Затем тот, что сидел по середине, скидывает сигарету на пол, притаптывая ногой, а затем спрыгивает с лестницы. — Ну что ж, новенький. Седьмой корпус будет через три поворота налево, — замечаю, что у этого парня светло-серые глаза, русые волосы с поднятой наверх челкой, красивая линия губ. Этот парень был чертовски привлекателен, и он знал это. — Спасибо. Я, кстати, Себастьян. Парень заливисто смеется, запрокидывая голову, а остальные трое присоединяются. — Мне плевать. Если ты не хочешь нажить себе проблем, то запомни три правила. Первое: Никогда не смотри нам в глаза. Второе: Никогда не заговаривай с нами. Третье: Никогда не дотрагивайся до нас. На что рассмеиваюсь теперь я, заставляя их брови поползти вверх от удивления. — Далтонские принцессы? Ах, ах. А что будет, если я их нарушу? Нарочно подхожу вплотную к шатену, вызывающе смотря в глаза. — Считай, ты покойник, — его взгляд устремляется к моему рюкзаку, на котором бабушка заботливо написала мою фамилию, — Смайт. Еще раз фыркаю и разворачиваюсь, направляясь в свой корпус. — Ах да, Смайт, — окликивает шатен, заставляя меня повернуться. — Мы не курили, — произносит он, а затем окончательно уходит. Я бродил около двадцати минут от корпуса к корпусу, которых оказалось добрых восемь штук, пока не нашел нужный. Оказавшись в холле меня поприветствовала девушка лет тридцати с безупречной улыбкой и ярким маникюром, представившись Самантой, она объяснила мне что да как, и я, счастливо войдя в свою комнату №221, мог наконец-то обдумать свои дальнейшие действия. Присев на кровать, которая оказалась ничуть не хуже Бетси, я огляделся. Большой стол с ноутбуком в углу, у кровати светильник, небольшой шкаф в противоположном углу и дверь в ванную, где находился умывальник и унитаз. Открыв шкаф, я увидел четыре одинаковых рубашки, два одинаковых пиджака, две пары одинаковых брюк и одну пару ботинок. Все было моего размера. Также на столе лежало мое расписание, следуя которому через час у меня была математика.***
Зайдя в кабинет математики, оглядываю класс на наличие свободного места и присаживаюсь рядом с парнем, который выглядит увлеченно, рисуя что-то в своей тетради. — О, привет. Я Ник, — произносит новый знакомый, протягивая руку. Это кажется мне очень странным, но я пожимаю ее, доставая из сумки учебники и тетради. — Себастьян Смайт. — Ты новенький, верно? Ох, парень, я сочувствую тебе, — продолжает Ник. — В чем дело? — Ты, конечно, вряд ли слышал, но... Предыдущий новенькиий убежал из этого адского, по его словам, заведения с воплями и криками. — Почему? — признаться, парень меня заинтриговал. Ник наклоняется ко мне поближе и шепчет как можно тише. — Видишь парней на задних партах в первом ряду? Повернув голову в указанном направлении вижу тех самых Далтонских принцесс с заморочками «Трех Не» и киваю Нику. — Вон тот, шатен, его зовут Хантер Кларингтон. Остальные: Джефф, Генри, и Патч. Каждого, кто осмелится нарушить их правила, они макают головой в унитаз, бывает и хуже... Новенький был стойким парнем. Они его пихали от стены к стене, а он продолжал отпускать в их сторону ехидные комментарии. Хантеру это не нравилось больше всех, что неудивительно, ведь говорят, что однажды он был в колонии для несовершеннолетних, но не об этом. Вскоре терпение Кларингтона кончилось, и он, публично унизив парня перед всей школой, был несказанно рад, когда узнал о его уходе. С тех пор их стали сторониться еще больше. Не нарывайся с ними на неприятности, Себастьян. Ну теперь понятно, почему они позволяли себе курить на школьной территории. Далтонские принцессы совсем без тормозов. — А что они с ним сделали? Ну, с новеньким. Ник одним взглядом призывает меня немедленно заткнуться и быстро оглядывается по сторонам, судорожно вертя головой. — Извини Себастьян, я не понимаю о чем ты. — Ну, ты только что рассказывал... Но Ник продолжил все отрицать. — Абсолютно не знаю, что тебе тут показалось. Ладно, хорошо, плевать. Отворачиваюсь от Ника и смотрю в сторону Принцесс, надеясь на зрительный контакт, дабы подлить масла в огонь. Кто они такие, чтобы запрещать моим глазам смотреть на то, что я хочу? Тяжело сглатываю, когда Хантер облизывает свои губы, записывая тему урока. Еще секунда, и он бы повернулся, но кто-то хватает меня за локоть и с силой разворачивает к себе. — Ты с ума сошел? Я ведь только что... — начал кричать Ник, но я его перебил. — Совершенно не понимаю, о чем ты! Ник качает головой. — Самоубийца. Мазохист. На что я лишь усмехаюсь. Я уже говорил, что я, кажется, действительно сошел с ума?
