Dalton's Princess

      Хантера не было в школе два дня. Я ощущал какие-то смешанные чувства, когда он каждую свободную минуту взглядом проделывал во мне дыру. Мне бы хотелось узнать, что творится у него в голове в такие моменты. Он придумывает, как заметать следы убийства? Рассматривает, влезет ли мое тело в багажник его Джипа? Всякое может быть, иногда я ужасался своим мыслям по поводу Кларингтона. Думать об этом было страшно.       Тренировки по лакроссу шли полным ходом. Хантер был агрессивен в игре, что не удивило меня, но по качествам игрока мне не уступал. Это злило и бесило его, и он старался как можно чаще сбивать меня с ног, но тактика у Хантера до жути тупая. После двух моих падений мне понадобилось около трех минут, чтобы понять, что подходит он с правой стороны, поэтому в третий раз упал он, когда я отбежал влево. Я все задавался вопросом, где же та самая знаменитая месть, и чего ждет Хантер. На самом деле, у меня есть определенные мысли по этому поводу. Возможно, в его голове есть какой-то «зломометр», и каждый раз, когда я вытворяю фигню, подобную этой, шкала в этом «зломометре» вырастает на один, и когда же я действительно напрошусь, «зломометр» взорвется, пробудив в Хантере дракона, хотя у этой версии были свои опровержения. Кларингтон до сих пор день за днем окунал головы невинных в унитаз, вызывая у учащихся дикий интерес, к чему же он готовит меня. Однажды я стал свидетелем того, как какой-то парень поставил двадцатку на то, что ночью мне выколят глаза. Не то чтобы именно из-за этого я стал класть под подушку нож, просто так... Более спокойно. Также я не мог объяснить, почему продолжал повышать шкалу злости Хантера. В школе на меня старались не смотреть, а если и шептались, то только в восхищении. Я добился того, что хотел и, наверное, стоило бы уже уходить с поля боя, но не в этот раз.       Насчет марихуаны Хантер мне ничего не говорил. Даже не «Ты чертов говнюк!», а уж про «Доброе утро, Смайт» я вообще молчу. Его полное игнорирование, помимо, конечно, злобного взгляда исподлобья, больше походило на обиду. Я бы сказал, что мне грустно от этого, как будто я предал старого приятеля, а Хантер преданно смотрит мне вслед, желая, чтобы я обернулся. Это все было как-то по-детски глупо, но мне нравилось. Это заводило, настораживало, и я точно знал, что Хантеру нравится чувствовать, что кто-то способен противостоять ему. Что кто-то с ним на равных. По этой причине он давал мне время проявить себя, эта мысль вдруг осиняет меня. Никакого «зломометра» нет, я являюсь обезьянкой в шоу «Для Хантера», вот то, как он считает. Глупый, глупый Хантер, прерываю я свои размышления и снова отбегаю влево, и Кларингтон опять падает. Я протягиваю ему руку.       — Смирись, Хантер, — цокаю я и помогаю ему подняться, а он потирает ушибленное не в первый раз бедро.       — Никогда, — отвечает он.       — Тебе же хуже, — пожимаю я плечами и продолжаю наматывать круги под крики тренера Вист.       Спустя долгие три часа тренировки, мы наконец были свободны, но никто не собирался уходить. Завтра будет матч, в котором мне посчастливилось принять участие. Я в, общем-то, заметил, что я довольно-таки везучий в последнее время парень.        Ловя мяч с парнем из команды, которого, кажется, звали Джон, я краем глаза заметил, как Хантер уходит с поля. Он побежал по той самой дорожке, по которой я входил в Далтон первый раз. Кларингтон же, сказав что-то охраннику, провел на территорию Далтона девушку с волнистыми белыми волосами, неприлично длинными ногами и пышными ресницами. На другое мне смотреть было не особо интересно, но меня привлекло другое. Хантер, взяв блондинку за руку, направился на поле к трибунам и стал играть с прядями ее волос, о чем-то мило воркуя.       — Здесь нет девушек или я ошибаюсь? — спрашиваю я у Джона, который тоже наблюдал за парочкой.       — Чувак, это Хантер Кларингтон. Здесь может не быть медведей гризли, но стоит ему их захотеть, и они заполонят академию.       Хантер в то время, приобняв девушку за талию, притянул ее ближе и... Тут слова по-мягче не найдется, потому что он не нежно поцеловал ее, а буквально засосал, как дикий зверь.       — Господи! Кларингтон, валите в мотель! — не сдержался я, крикнув это в сторону трибун.       – Ревнуешь, Смайт? — спрашивает Хантер с хитрой улыбкой. А ревновал ли? Внутри все стянулось тугим узлом. Нет, конечно же не ревновал. Нет, я не ревновал парня, у которого один сантиметр тела был прекраснее, чем целая страна.       — Ох, Хантер, нет. Нет необходимости. Как далеко вы заходили? Потому что я думаю, если бы вы зашли достаточно далеко, то она бы сама убежала от тебя в ужасе, смеясь и рассказывая всем своим подружкам. Ведь это то, что делают девчонки, когда...       — Заткнись! — грозно рявкнул Кларингтон, — Часто думаешь об этом, да, Смайт? Раз это первое, что пришло тебе в голову.       — Естественно. Это ведь поразительно, однажды я видел стручок перца и...       Хантер опять перебивает меня.       — Очень смешно, Смайт. Ты говоришь так, будто целыми днями разглядываешь...       В этот момент раздался свисток тренера Вист.       — Все! Марш в раздевалку!       Перекинувшись с Хантером взглядами ненависти, я, рассмеявшись, поплелся со всеми в раздевалку.