Dalton's Princess

Привычно войдя в кабинет испанского, ищу глазами Ника, который при виде меня сворачивает красную тетрадь и прячет в рюкзак, очевидно зная, что я, как и всегда, сяду рядом с ним. — Не думаешь, что нам стоит поговорить? — обращаюсь я к Нику впервые после вчерашнего вечера. На пути в кабинет меня сопровождали тысячи взглядов, сверяющие, очевидно, вчерашние фото на телефонах, со мной. Позже выяснилось, что фото у них всего одно, когда Хантер пил текилу с моим участием. Это все можно свалить на алкоголь, ведь по сути так и было, он бессовестно ударил мне в голову, и я совершенно забыл обо всем, ровно так же, как и Кларингтон, которого я еще, слава Богу, не видел. А насчет поцелуя под Katy Perry… ну… Хантер неплохо целуется. Больше об этом я думать не хочу. Ну, или совсем немного. Например о том, что под «неплохо» я подразумеваю «восхитительно». — Не думаю, Себастьян. — Ник, пожалуйста, давай нормально поговорим. Что, блять, с тобой не так? — Со мной не так, Смайт? Со мной? Ты кажется неправильно меня понял. Это ты с самого первого дня привлекаешь внимание Хантера, ты с самого первого дня ищешь приключений на свою задницу, и это со мной что-то не так? Знаешь что? Мне будет плевать, если Хантер сделает с тобой то же самое, что и с тем парнем. — Черт, Ник, в чем я виноват, ты мне объясни? — это начало порядком раздражать. Того парня Хантер тоже целовал? Я не против такой мести. Ник был просто в ярости, он сжимал кулаки настолько сильно, насколько мог, и прерывисто дышал. Нихрена не понимаю. Ник наклоняется к своему рюкзаку, достает красную тетрадь и кидает на парту. — Пожалуйста, Смайт! Вот что со мной, как ты считаешь, не так, — кричит он мне в лицо, и, собрав оставшиеся вещи, убегает из класса, оставляя меня одного с красной тетрадью. Взяв тетрадь в руки, внимательно оглядываю ее, словно это сокровище, ведь для моего любопытства так оно и было. Я жаждал узнать, что в ней, и вот, Смайт. Листай. Глубоко вздохнув, я открыл тетрадь с середины, вдруг то, что там будет не так уж и шокирует меня, но я ошибался. Там было чертовски много… блять. Хантера. Тысячи рисунков. Надписей, гласивших «Х+Н». Хантер тут был в разных позах, как он смеется, как ест. Ник потрясающе рисовал, и Хантер лег под карандаш просто идеально. Пролистав дальше, на предпоследних страницах был рисунок меня, стоявшего в столовой с Хантером, и надпись «Себастьян Смайт — безмозглый придурок». Еще дальше встречались подобные рисунки, но дальше я смотреть не мог. Я положил тетрадь в рюкзак с намерением потом отдать Нику. Господи, какой же я дурак. По сути, я не виноват, по сути и Хантер тоже. Но черт, как же это ранило Ника. Если бы хоть кто-то из нас знал. Вообще, Хантер явно не был влюблен в Ника, обыкновенная невзаимная любовь, такое случается. И уж явно Хантер не был влюблен в меня, потому что я помню, сколько он вчера выпил. Он вообще-то вроде бы как натурал… Хотя я точно этому не верю. Не сейчас. — Я присяду? — вздрогнув от внезапно возникшего Джона, я кивнул ему, и он опустился на место рядом со мной. — Джон. Джон, Джон, Джон. Юный, умный Джон. Вот скажи мне, Хантер ведь натурал? — спрашиваю я у Джона. Джон на секунду задумывается. — Помнишь тот день на поле? То есть, когда он целовал ту блондинку? Я киваю. — Ну, я бы сказал, что натурал. Но, чувак, ты как никто другой лучше знаешь, что это точно не так, — подмигивает мне Джон, а я лишь вздыхаю. Где вообще этот ненатуральный натурал? — Если тебе интересно, то я тоже его сегодня не видел, — говорит Джон и звенит звонок. Во время обеда я подошел к Нику, прекрасно зная, что он не захочет со мной разговаривать. Отдав ему тетрадь, я развернулся к столу к ребятам из команды, за которым Хантера тоже, слава Богу, не было. Практически не притронувшись к еде, выхожу из столовой, направляясь к кабинету математики. Идя по восточному крылу, слышу лишь звук собственных шагов, который настораживает. Обычно здесь много учеников. Свернув за угол, мое сердце замирает. В две колонны выстроились ученики Далтона, держа в руках… ох. Газировку. Я все так же шел вперед по коридору к нужному мне кабинету, как первая бутылка с громким звуком выплеснулась на меня. Затем вторая, третья…Они громко смеялись, но смех их лишь громким гулом отдавался в моей голове. Я промок до последней нитки, липкая жидкость была, кажется, везде. Видимо именно для таких случаев здесь много запасной одежды. Рубашка прилипла к коже и было немного холодно, но я старался держаться. Смысла идти на уроки не было вообще, и я развернулся в направлении выхода, как две чьих то ноги переградили мне путь, ставя подножку. Газировка была везде. В моих ушах, за шиворотом и глазах. Я запнулся и упал на липкий пол, в меня полетели уже пустые бутылки. Встав наконец с пола, стираю с глаз оранжевую дрянь и вижу перед собой Генри. — Тебя предупреждали, Смайт, — шепчет он мне на ухо и, похлопав по плечу, удаляется, а все плетутся за ним. Меня волновал мой внешний вид и состояние здоровья, но еще больше, где Хантер?