Dalton's Princess

— Какого хера, Смайт? — только я успеваю сделать глоток кофе, как в мою комнату врывается Ник. — Серьезно, Ник? Серьезно? — Какого, блять, Хантер заперся в своей комнате с Джеффом? Он с трудом впустил его. Мне удалось увидеть совсем немного, когда Хантер открыл дверь, но я его таким НИКОГДА не видел, Смайт. Что ты натворил? — орал Ник, ходя по моей комнате, а я нервно закусил губу. Я не знал ответа на вопросы, которые задавал Ник. Почему? Зачем? Я не Хантер. — Я думаю, тебе все-таки придется рассказать, — предложил Ник, немного угомонившись и сев рядом со мной на кровать. — Ладно. » — Ты выйдешь за меня? Удар молнии. Прямо в сердце. Метко и резко. Парой слов выбивая весь воздух из легких. Сердце начинает бешено колотится, а дыхание сбивается. Ладони потеют, и эй, что это? Радуга? Зимой? Определенно радуга. — Я… — Я согласен. Полностью. Можем хоть тут обручиться и выйти замуж друг за друга. Забери меня. Забери навсегда. Я пойду за тобой, я тоже не хочу будущего без тебя. Я люблю тебя. Люблю-люблю-люблю. — Я думаю, мне нужно подумать, — выдыхаю я, раскаляя морозный воздух и будто электрическое напряжение. Руками начинаю выводить узоры на радуге, медленно падая, кажется, в пропасть. У пропасти есть дно? Думаю, да. Я падаю в бездну. — Я не давлю на тебя, — Хантер сдержанно кивает и помогает мне подняться. Я оглядываюсь, и сосна грустно улыбается мне, а я ей.» Ник внимательно выслушал меня, а затем поежился на кровати, создавая шум пластикового пакета. Твою мать. Мой пластиковый пакет. Я прокашлялся, чтобы шум был незаметен, но это не помогло. — Себастьян, что шуршит? — Ник недоуменно попрыгал на кровати еще раз, создавая еще больше шума. — Ничего, — я проглотил нарастающий ком в горле, и ладони вспотели от страха быть пойманным. Поздно, я уже пойман. Ник поднимает матрац, и достает маленький шуршаший мешочек, и затихает на минуту, открыв рот. — Да или нет? — сглатывает он, а мне становится невыносимо стыдно, и я заливаюсь краской. — Да, — удается мне ответить, а Ник выбрасывает мешочек с марихуанной в окно. — Сукин сын, — цокаю я, но понимаю, что сам бы я этого никогда не сделал. Я буду скучать по яблоням, радуге и соловьям. — То есть, ты употреблял это, когда отказал Хантеру? И где ты вообще взял марихуанну? — Ник скрестил руки на груди, но не был зол. Разочарован, скорее, но не зол. — Ну, я купил ее у Куинн еще в МакКинли, у меня ее было не мало. Я вообще первое время думал, что раз ее целая горсть, может, это какой-нибудь шалфей? Лопух? Неважно, вставило мне не особенно. И что ты несешь? Я не отказал Хантеру. Он из-за этого закрылся? Гребаный мудак! — Почему ты не согласился? А действительно. Почему? Потому что я боюсь? Потому что это первые мои длительные отношения? Потому что я первый раз, черт возьми, не влюбился, а полюбил? Мне страшно. Мне страшно, и я не знал, что ответить. Я был под наркотой, и скорее сказал бы, что трава стала розовой, чем-то, что я люблю Хантера. — Я уверен в нем, не пойми неправильно. Просто я… в себе не уверен. Подойду ли ему… до конца, понимаешь? — Ник устало вздохнул и громко выругался, за что я не мог винить его. — Зачем ты накурился, блять, Смайт? Как много вопросов. — Он игнорировал меня около пяти дней. Я бы впал в депрессию и порезал вены, — ответил я, а Ник лишь усмехнулся. — Ты бы скорее Хантеру порезал вены, чем себе, Смайт. Не твой стиль, — я лишь пожал плечами, а Ник продолжил: — Мы имеем Хантера, чуть ли не в депрессии, и тебя, накуренного какое-то время назад. Вы друг друга стоите, скажу я вам, — с грустью произнес Ник. Я не знал, что ответить. Ни Нику, ни на предложение Хантера. Черт, иногда марихуанна действительно необходима. Я покосился в сторону окна, но Ник треснул меня по лицу. — Даже не думай, — прошипел он и вышел из моей комнаты. Я достал пачку обычных сигарет, и не заморачиваясь даже с тем, чтобы открыть окно, закурил. Мне сейчас было необходимо хоть немного снять стресс. Я проснулся от громкого стука в дверь. Вчера я не спал, кажется, до пяти часов утра. Меня мучала бессонница, снились кошмары, будто Хантер горит в пожаре. Прекрасно. Спрыгнув с кровати, и под спрыгнув я имею в виду, попытаться встать и упасть, я открыл дверь. Передо мной стояла Саманта, держа конверт, и широко улыбаясь мне. Она сунула мне в руки бумажное письмо, и скрылась за поворотом. Протерев сонные глаза, я увидел, что письмо от Кармен Тибидо. О Господи! Я восторженно вскрикнул, и вздохнув, начал его распечатывать. Нечего тянуть время. — «Здравствуйте, Себастьян Смайт. Нью-Йорская Академия Драматических Искусств спешит сообщить Вам, что Ваша заявка на поступление рассмотрена. Прослушивание будет проходить в школе Уильма МакКинли…» — я читал это вслух, и тепло радости разливалось в груди. Я завизжал, как девчонка, и решил пойти в комнату Хантера. Я остановился прямо у его двери, уже занеся руку над дверной ручкой. Он не откроет мне. Не сейчас, не когда он что-то сам себе внушил. Поэтому я вбежал в комнату Ника, и стал прыгать на его кровати, размахивая письмом. — Рассмотрена! Рассмотрена! Рассмотрена! — я повторял это, а Ник улыбался, потому что был рад за меня. Ну, был же? — Когда прослушивание? — На следующей неделе. О Господи! Это же чертовски близко! Сегодня пятница, а я даже песню не выбрал… Меня захлестнула волна беспокойства. Нужно срочно делать что-то с песней для прослушивания, у меня нет ни малейшего понятия, что спеть. — Я не знаю, Бас. Может, что-то из… мюзикла? Я помотал головой. — Банально! Когда-то, еще в МакКинли, мы с хоровым кружком придумывали песни для региональных. Сейчас я подумывал заняться тем же самым, потому что чувства переполняли меня и мне необходимо было излить их на бумагу, а позже… спеть. Да и собственное сочинение, как показал опыт, ценится выше. Интересно, какой из меня вообще писатель? Выходные пролетели очень быстро. Все два дня я практически не выходил из комнаты, разве что только поесть, или сходить в туалет, держа текст песни в голове и стараясь не пересекаться с Хантером, что было, кстати говоря, не сложно. На завтраке, обеде и ужине я его не видел, в коридорах не встречал. Значит, он или сбежал, или сидит в своей комнате. Я бы бил тревогу, если бы не знал, что с ним Джефф. Мне же к нему было запрещено подходить под предлогом «Ну, Себастьян, ты же понимаешь, что сделаешь все только хуже?» от Ника и Джеффа. И я понимал. Понимал, что пока сам в себе не разберусь, Хантер в себе не разберется тоже. Это бесило и раздражало меня. Но поделать я ничего не мог, лишь надеявшись, что Хантер придет на прослушивание. Хотя, кого я обманываю? Время поджимало, и нужно было собираться ехать в МакКинли. Бабушка оставила для меня свою машину вчера, поэтому поеду я на ней. Я решил особо не заморачиваться с одеждой, надев на себя черные брюки и черную рубашку. Захватив гитару, я вышел из корпуса и поехал на прослушивание. Всю дорогу до школы я читал собственный текст, ладони постоянно потели, а желудок скручивало от предстоящего соло на сцене. Ох, как же давно я там не пел. Ностальгия… Сколько же номеров мы там исполнили, сколько же всего там было. Но я не мог не переходить в другую школу. Слава Богу, что я попал в Далтон. Я ведь мог сейчас быть даже не в этом городе. Я ведь мог даже не встретить Хантера. Я не верю в любовь, не верю в высшие связи. Хотя, правильнее сказать, я не верил. Я смял листок с текстом и засунул его в карман. Выпрыгнув из машины, я направился к дверям школы, но меня оглушил свист и гогот. Я уже знал, что он значит, и твою мать. — Неужели принцесса вернулась в МакКинли? — Карофски со смешком поклонился передо мной, и компания его дружков захохотала. — Неужели соскучилась по нам? — спросил Дейв, не переставая гоготать. Я попытался развернуться, но шесть человек окружили меня со всех сторон, не давая пройти. — Ну же, Себастьян. Мы так радушно встречаем тебя, а ты и словечка не вымолвишь? Я посмотрел на наручные часы. Мне нужно было спешить, и срочно. — Куда-то опаздываешь, Смайт? Ну, мы не будем задерживать. Если только… — Карофски остановился на полу слове, и его гримаса превратилась в гримасу ненависти, и он, злобно шипя, занес кулак над моим лицом. Боль на мгновение оглушила меня, и из губы потекла кровь, а скула, кажется, потерпела еще большее повреждение. — Сукин сын, — я сплюнул кровь на асфальт и услышал звук закрывающейся двери и топота ног по земле. Футболисты, все, как один, повернули головы в направлении идущих к нам Хантера, Джеффа и Ника. В сердце разлилось тепло. Раньше некому было за мной прийти. — Бас, можешь идти, — кивнул мне Хантер, не отводя злобного взгляда от Карофски. Как только я попытался отойти, Дейв схватил меня за шиворот рубашки. — Нет, не может, — оскалился он, а я попытался вырваться, но он держал меня очень крепко. Хантер вежливо попросил отпустить меня, а потом… Всюду была кровь. Я не знаю, был ли у них нож, или одна лишь ярость плескалась в крови Хантера, потому что втроем они завязали настоящую драку. Двое из компании уже сбегали, остальные же шли напролом, но Хантер был серьезно неудержим. Я не знал, что мне делать, и в ужасе смотрел на ударяющего Карофски Хантера раз за разом, и Хантер крикнул мне «Иди уже!». Когда я, наконец, зашел в МакКинли с бешено колотящимся сердцем, то первым делом зашел в туалет, где Рейчел вытирала салфетками свою розовую блузку, а Курт и вовсе переодевался в другую одежду. — Отделались лишь слашем? — усмехнулся я, и четыре пары глаз устремились в мою сторону. — Себастьян! — восторженно вскрикнули Курт с Рейчел и бросились мне на шею. Черт, как же я по ним скучал. — Мы торопимся, ребят, а вы меня еще и задушить хотите, — они рассмеялись и помогли мне умыть лицо от крови. Выглядел я не особенно хорошо, но прослушивание через десять минут, поэтому втроем мы побежали в актовый зал, где уже сидела Кармен Тибидо. Первой пела Рейчел. Она выбрала песню из «Смешной Девчонки» и каждый, кто был с ней хоть немного знаком, знал, что эту песню она может спеть даже во сне. Но Рейчел запнулась в первый раз, а когда она запнулась во второй, Кармен попросила следующего, как Рейчел ни умоляла ее. Разразившись рыданиями, я мысленно попросил Бога, в которого не верю, чтобы мне повезло. Сердце глухо стучало уходя в пятки, когда я вышел на сцену и сел на стул, крепко обхватив руками гитару. Сейчас или никогда. Кармен кивнула мне, и я запел. — Look at the stars Look how they shine for you And everything you do Yeah, they were all yellow /Посмотри на звезды, Посмотри, как они сияют для тебя И для всего, что ты делаешь. Да, они все были желтого цвета./ Я слышал, как открылась дверь в зал, и на передние ряды присели Хантер, Джефф и Ник. Голос немного дрогнул, но я продолжил: — I came along I wrote a song for you And all the things you do And it was called yellow. /Я пришел один, Я написал песню для тебя И для всего, что ты делаешь, И назвал её «Желтый цвет»/ So then I took my turn Oh what a thing to have done And it was all yellow /Тогда я воспользовался случаем, О, как я смог дождаться! И он был в желтом цвете./ Your skin Oh yeah, your skin and bones Turn into something beautiful You know, you know I love you so You know I love you so /Твоя кожа, О, да, твоя кожа и тело Превратились во что-то прекрасное. Ты знаешь, ты знаешь, как я сильно тебя люблю, Ты знаешь, как я сильно тебя люблю./ I swam across I jumped across for you Oh what a thing to do /Я переплыл… Я перепрыгнул…для тебя, О, как я смог это сделать! / I's true Look how they shine for you Look how they shine for you Look how they shine for Look how they shine for you Look how they shine for you Look how they shine Look at the stars Look how they shine for you And all the things that you do /Это правда… Посмотри, как они сияют для тебя, Посмотри, как они сияют для тебя, Посмотри, как они сияют для… Посмотри, как они сияют для тебя, Посмотри, как они сияют для тебя, Посмотри, как они сияют… Посмотри на звезды, Посмотри, как они сияют для тебя И для всего, что ты делаешь./ Кармен Тибидо улыбнулась и кивнула мне, что-то записывая в свой лист. Я выбежал из зала, и прислонился к стене, медленно опускаясь на пол. Сердце все еще не хотело возвращаться в спокойный ритм. За мной вышел Хантер, и я закусил губу от… неловкости? — Это… прекрасная песня, — выдохнул он, опускаясь на корточки, чтобы быть со мною на уровне наших глаз. Я киваю. — Твое мнение самое важное, Хантер. — Она… для меня? — Хантер приподнял бровь, очевидно, задумываясь об этом давно. Я еще раз кивнул. — Я много думал. Серьезно, я первый раз в жизни обещал подумать, и я это сделал. И все, что пришло мне в голову, я спел только что. Хантер нахмурился, очевидно не догадываясь о чем я говорю, или дожидаясь конкретного ответа. — Я хочу быть твоим мужем, Хантер Кларингтон, — смущенно бормочу я, а Хантер кружит меня в воздухе, подняв на руки. Звезды сияют для тебя, Хантер. Мои звезды — твои звезды.