Dalton's Princess

— Так что… Свадьба будет тут? — спросил Сэм и оглянулся. Где-то сзади просвистел Пакерман, который всю дорогу не выпускал камеру из рук. Я изумленно открыл рот, и не мог вымолвить ни слова. — Моя свадьба будет реально в замке, — с трудом, чтобы не расплакаться еще раз, наконец выговорил я, а ребята уже были на пути ко входу. Перед нами стоял огромный каменный особняк с двумя балконами, голубятней на самой верхушке, и огромными дубовыми дверьми. Также рядом стояла не менее красивая конюшня, и я усмехнулся. — Моя свадьба будет в конюшне? Потому что я не верю, что на два дня этот замок мой. Рейчел весело рассмеялась и ухватила меня под руку. — Ну, только если жениться будут лошади. Ну же, Баст, смелее, там где-то Финн и Блейн… — ответила Рейчел и отошла от нас, чтобы позвонить парням. Зайдя, наконец, в замок, мы все замерли у порога, раскрыв рты. Изнутри он был еще прекраснее, чем снаружи, что не удивило конечно, но боже, это точно не сон? Винтовая лестница из черного дерева вела на второй этаж, под лестницей была дверь, ведущая в кладовую, всюду были стеллажи с книгами, в основном классическими, как я успел рассмотреть. Все было не пышным и ярким, а умеренным, расслабляющим и просто… просто идеальным. Я сразу же накинулся на Курта и Рейчел, и стал благодарить за это место. Хотя, думаю, никаких слов не хватит, чтобы они поняли, насколько я рад. — Церемония будет на улице, а потом празднование, а вечеринка, как ты и хотел, будет здесь, — оповестила меня Рейчел и, рассадив и объяснив ребятам, что они должны делать, увела меня в комнату на втором этаже. Там была огромная кровать с балдахином, я бы сказал, шестиспальная точно. Люстра была черной, стены выкрашены в оливковый цвет, в тон к подушкам на диване, и в центре комнаты, у двери ведущей на балкон, красовался туалетный столик, с огромным зеркалом во весь рост. Костюм для церемонии был у меня с собой, поэтому оставалось переодеться, и, по сути, я был готов. — Время пришло, — прошептала мне на ухо Рейчел, и улыбнувшись, прыгнула на кровать, вскрикнув по приземлению. Я повторил за ней, и мы уставились в потолок. От волнения и предстоящего события кружило голову, от возбуждения хотелось много и долго танцевать и уехать с Хантером далеко-далеко, и в каждом уголке планеты, в каждой стране, городе, каждому человеку, сказать о том, что он — мой муж. — Что ты чувствуешь, Бас? –нарушила наше комфортное молчание Рейчел. Что я чувствовал? Что чувствует человек, которому большего в жизни и не нужно? — Я не знаю, Рейч. Я не знаю, — я поднялся с кровати, и Рейчел крепко обняла меня, положив голову на мое плечо. — Когда… когда я выходила замуж за Финна, я тоже не знала, Бас. А теперь подумай и скажи, что ты чувствуешь, когда представляешь всю свою жизнь с Хантером? Рассвет, закат, каждый день…Каждый вздох на двоих, каждый поцелуй, каждое мгновение, — спросила Рейчел, и по коже пробежали мурашки. — Чувствую, что так и должно быть, — ответил я, а Рейчел счастливо улыбнулась, и смахнула несуществующую слезу. — Я подготовила речь, не заставляй прямо сейчас ее толкать! Живо переодевайся, Смайт, — крикнула Рейчел, вставая с кровати. — Без пяти минут Кларингтон, вообще-то, — пробурчал я в ответ, а Рейч лишь закатила глаза. Спустя долгих два часа, когда меня передергивало еще больше, чем раньше, а ладони безутешно потели, мы вспомнили о том, что нигде до сих пор не видели Финна и Блейна. — Рейчел, ты же звонила им! — Они были в конюшне! — огрызнулась на меня не менее разъяренная Рейчел, и тут же двумя ладонями зажала в ужасе свой рот. Я не стал ждать ее и направился в конюшню, пока Рейчел семенила на своих высоких каблучках за мной. Как только дверь светлой конюшни распахнулась, мы увидели одну русую лошадь и еще пару пустых мест, для очевидно, других коней. Финна с Блейном и тут не было, трубку они оба не брали уже час. Здесь вокруг глушь, леса и поля, ничего больше. Все приехали уже давно и ждут, казалось бы, только их, но я был с одной стороны рад этому, потому что колени тряслись, от представления меня идущего к Берту, который, кстати, любезно согласился поженить нас, и Блейн с Финном прекрасно оттягивали этот момент. Если бы не тот факт, что с ними могло что-то случится. — Ну и где они? — я устало обхватил руками голову, а Рейчел махнула рукой. — Церемония не будет ждать, Себастьян, — ответила она и, взяв меня за руку, потащила из конюшни. — Что?! То есть… то есть ты хочешь просто оставить их умирать где-нибудь?! — воскликнул я, и попытался вырваться из ее цепкой хватки, но она цокнула мне в ответ. — Финн нигде не пропадет, поверь! Особенно с Блейном! Последний вообще, кажется, бой-скаутом был, ну, а Финн в армии служил, они справятся, где бы там они ни были, — проговорила Рейчел, а я подумал, что знаю я одного все умеющего армейца, который, кстати, терпеливо, надеюсь, ждет меня в своей комнате жениха номер два. Или номер один? Вообще-то я всегда номер один, так что да, Хантеру досталась комната номер два. Ха. Ха-ха-ха. — Рейчел, голова кружится, — я остановился посреди дороги к замку, и Рейч выпустила мою руку. — Седьмой раз за десять минут? — она сложила руки на груди, а я, воспользовавшись тем, что она отпустила меня, пулей рванул в замок, под громкие крики мисс Берри о том, что она сожжет меня живьем. Я собирался закрыться в своей комнате номер один и не выходить оттуда. Ни-ко-гда. — Себастьян Урод Смайт, выходи из своей комнаты, или я сломаю дверь, — прорычала сквозь дверь Сантана, и я схватился за сердце. Ни за что. — Нет, не сломаешь, — проглотив ком в горле, ответил я ей, а она со всей силы пнула дверь ногой. — Трус! Чего ты боишься, скажи уже наконец! — кричала и била дверь Сантана, а я уставился в зеркало и тяжело вздохнул. Встав с пола, я открыл замок на двери, и Сантана кинулась на меня с объятиями, а не с топором, как я ожидал. — Как там Хантер? — хрипло прошептал я, а Сантана улыбнулась. — Пятьдесят два раза проверил кольцо, шестьдесят шесть раз спросил, идет ли ему его галстук-бабочка, и примерно сто один раз узнал, не передумал ли ты. Я улыбнулся, представив своего суетливого жениха. — Ему сказать, что ты в истерике весь день мечешься, или как? А, Бас? — тыкнула меня под ребра Лопез, и я сложился пополам, потому что она начала тыкать меня снова и снова. Ее месть страшна. — Я не мечусь, только прекрати, Сантана! Пожалуйста! Я готов! Когда я выхожу замуж, Сантана? — сквозь хохот удалось выговорить мне, уже валяясь на полу. — Через десять минут, сурикат. — Хорошо-хорошо, — я поднял руки в принятии поражения, а Сантана, похлопав меня по щеке, удалилась. Вот он, этот момент. Десять минут. Всего лишь десять минут. Вдох. Выдох. Неуверенный шаг вперед, я крепко держу бабушку за руку, и боюсь еще раз пошевелиться. Вдох. Выдох. Присутствующие уставились на меня, что со мной не так? Волосы растрепались? Черт, блин, проклятье. Я делаю еще несколько неуверенных шагов, а затем вздергиваю голову, и иду уверенно к Хантеру, которой тепло мне улыбается. Бабушка останавливается у алтаря, и садится на свое место, а я встаю на возвышенную конструкцию, и смотрю в глаза своей любви, жизни, дыханию. Я смотрю в глаза своему миру, вселенной, всему, что хоть что-то стоило или значило в этой жизни. А может, я смотрю в глаза своей жизни? Так и было. — Властью, данной мне интернетом, — прокашлявшись начал Берт, а я не мог оторвать взгляд от Хантера. Неужели этот мужчина, который сейчас стоит в шикарном черном костюме, улыбается мне, является моим мужчиной? Неужели этот мужчина, который два года назад сказал мне никогда не подходить к нему, — мой мужчина? Неужели этот мужчина, за которого убили бы сотни женщин и парней, мой мужчина? Неужели мужчина, которого я так люблю, теперь мой муж? — Не верю, — слетается тихо с моих губ, и никто, кроме Хантера, не слышит этого на фоне долгих речей Берта. Хантер понимающе кивает, и сжимает мою руку сильнее. — Итак, Хантер Кларингтон, согласен ли ты стать законным мужем Себастьяна Смайта? — спрашивает Берт, а сердце стучит, как никогда прежде. Я ничего не слышу, кроме ударяющих в голову глухих ударов собственного сердца, и в эту самую минуту, когда воздух в легких заканчивается, Хантер отвечает: — Согласен, — фейверк. — Согласен ли ты, Себастьян Смайт, принять в законные мужья Хантера Кларингтона? — поворачивается ко мне Берт, а я без промедлений отвечаю, что согласен, и тут, перед самой желанной частью церемонии, из-за конюшни выходят уставшие, в грязи и еще какой-то дряни, Блейн и Финн, держа за уздечку белого коня. Присутствующие ахнули от удивления, а Финн вымолвил: — Мы несильно опоздали? Пришлось звать мистера Адамса, который отвел коня в стойло, а Финна с Блейном пришлось отмывать и переодевать, но этим уже занялись Рейчел и Курт. Пока они все вчетвером копошились, я совсем забыл, что сейчас у меня, вообще-то самая важная часть церемонии, и пропускать ее из-за коня будет не очень здорово. — Не хочешь рассказать в чем дело? — прошептал я Хантеру, который в оцепенении находился уже минут десять. — Я… потом расскажу. Продолжим может, мистер Хаммел? — Берт в замешательстве кивнул, и торжественно объявил нам, что мы должны обменяться кольцами. Когда Хантер надел мне на палец кольцо, я наконец понял, почему поцелуй — это столь важно в бракосочетании. Все, чего мне сейчас хотелось, это поцеловать его настолько сильно и чувственно, насколько я мог, чтобы, черт возьми, выразить все, что я чувствую. Поэтому я так и поступил и, схватив Хантера за пиджак, притянул к себе и поцеловал. Повсюду раздались громкие аплодисменты и свист, а мы с Хантером все никак не могли оторваться друг от друга. Или это я не мог? Во всяком случае, он был не против. Берт прокашлялся за нашими спинами, и мы оторвались друг от друга, счастливо глядя в глаза друг другу. — Поздравляю вас, Себастьян и Хантер Кларингтон, теперь вы законные мужья. А потом… была вечеринка. А Хоровой кружок очень любит вечеринки. Ну прямо о-очень. — Давай, Сантана, слизывай! — крикнула Рейчел и весело расхохоталась, наблюдая, как Сантана слизывает соль с живота своей супруги. Все остальные или разговаривали, или танцевали под громкую шумную музыку, а мы с Хантером сидели у костра и жарили маршмеллоу, подпевая песням, которые доносились из замка. Когда заиграла 3OH! 3 feat. Ke$ha — My First Kiss мы с Хантером одновременно засмеялись и отправились к танцевать к ребятам, потому что под эту песню нельзя не танцевать. Или же целоваться? Я взял бутылку виски и залпом сделал глоток, когда Хантер закружил меня в безумном ритме. Сперва мы танцевали, а потом… потом как всегда. She don’t wanna give it up Baby I can get it up If I had it my way You know what I’ll make you say Ooooooh Ooooooh — Боже, Бас, — прошептал Хантер в мои губы, с новым порывом впиваясь в них, и обхватывая меня за талию, притягивая ближе. She don’t wanna give it up Baby I can get it up If I had it my way Hey! I’ll make you say Oooooooh Oooooooh — Хантер, тут так жарко. Хантер кивнул, усмехнувшись. — Очень жарко, — ответил он, и песня кончилась. Смеясь и вспоминая события двухлетней давности, мы выбрались из замка и пошли в лес, окружавший наш особняк. Музыка гремела настолько громко, что нам пришлось идти все дальше и дальше, и вот он долгожданный момент. Долгожданный момент уединения и тишины. Я вскинул голову наверх, и не веря своим глазам, восторженно замер. Над нами был черный купол неба, усыпанный миллионами звезд. Летом всегда было много звезд, но сегодня… Я думаю, так много и сразу я их еще не видел. Я вдохнул полную грудь лесного ночного воздуха, и покрутя кольцо на пальце, произнес: — Так значит… муж? Хантер кивает. — Вас что-то не устраивает, мистер Кларингтон? — поднимает одну бровь Хантер, подходя ближе ко мне, и кладет руки на мои бедра. Хантер откашлялся. — В общем… когда я только увидел тебя, я… черт. Да из меня весь дух вышибло, клянусь. Когда ты смотрел на меня, у меня ток по коже бежал. А когда мы впервые поцеловались… Боже, Бас, я уже тогда хотел сделать тебе предложение. Я всегда хотел, чтобы ты стал моим. И знаешь, я не верил в любовь. Никогда. Я не верил в любовь с первого взгляда, я не верил в любовь до гроба, я не верил ни во что. Дни тянулись мучительно долго, вчера тянулось за мной как баласт, а завтра все никак не наступало. До тебя. Себастьян, когда ты смотришь на меня, у меня ток по коже. Когда ты говоришь со мной, мне хочется затыкать тебя поцелуями. Я дарю тебе всего себя, я не умею любить и никогда не умел, но я дышу тобой. Для меня ты — новый день, новый рассвет, новое открытие. Я дарю тебе свою любовь, и все, чего я хочу — это каждое утро, просыпаясь, видеть тебя рядом с собой. Видеть твою улыбку, переживать твои проблемы, плакать и смеяться вместе с тобой. И всех слов на свете не хватит, чтобы сказать, как я люблю тебя, Себастьян Кларингтон. Я люблю тебя, мой восход жизни. Люблю, как никогда не умел, — сказал Хантер и улыбнулся, заглядывая в мои мокрые от слез глаза. Он стер дорожки слез с моих щек поцелуями, и я улыбнулся ему ответ. Но Хантер продолжил. — И насчет… насчет белого коня. Я хотел быть твоим принцем на белом коне сегодня, но кое у кого конь сбежал. Прости за это. Я хотел действительно сделать тебе сюрприз, — засмеялся Хантер, и я вместе с ним. — Я люблю тебя не потому, что ты принц, с конем, или без, не за это. Я чувствовал это с того самого первого дня, Хантер. Меня тянуло к тебе. Непреодолимо тянуло. Соблазнить завидного натурала, представляешь, какую я себе планку поставил? Выше некуда! Я чувствовал тебя. Каждой клеточкой тела я чувствовал твою нужду во мне и мою нужду в тебе, Хантер. Я ненавижу, когда ты зол. Ненавижу, когда расстроен, потому что это чувствую и я тоже. Потому что я хочу, чтобы все твои проблемы, боль, разочарования, уходили прочь, когда мы рядом друг с другом. Я сравнивал нас с Клейн, Бриттани и Сантаной, и понял лишь одно. Чтобы всецело любить, не нужно быть похожим на кого-то. Я такой глупый, Хантер. Я так переживал. Я так боялся, что ты передумаешь. Я так боялся, что… что я могу передумать. Но никогда. Никогда, даже если ты родился бы не в этом городе, я бы любил тебя. Даже если бы ты родился не на этой планете, я бы любил тебя. Даже если бы ты родился не человеком, я бы любил тебя. Я бы ночью выходил на улицу, смотрел на небо полное звезд, и знал, что люблю тебя, есть ты, или нет. Ты в моем сердце, Хантер. Как же можно в это не верить? Как же можно от этого отказаться? Я выбрал тебя давным давно, еще тогда, когда только заглянул в твои глаза. И я люблю тебя, Хантер Кларингтон, как до луны, и обратно, — наконец ответил я, и мы растворились в поцелуе, растворились в друг друге, в ночи. Так существует ли любовь до гроба? Так существует ли любовь? Так существует ли мир, в котором любовь до луны и обратно описывается словами? Так существует ли место, где я был бы больше счастлив, чем сейчас?

My heart would break without you Might not awake without you Been hurting low, from living high for so long I'm sorry, and I love you Sing with me, «Bell Bottom Blues» I'll keep searching for an answer Cause I need you more than dope