Белый - это болезнь

      В ней живут её собственные ад и рай. Она разделяется и разрывается. Забыла уже, как решать, что правильно, а что нет. Она жила замкнутая среди сотен пустых лиц. Стала такой же, как они? Пожалуй, нет. Ежедневно умолять и просить кого-то наверху: «Дайте мне силу». Только позвольте ей начать собственный путь. Начать карабкаться вверх к цели.       Она сумеет открыть дверь и впустить вселенную в душу. Тихо вдыхать аромат свободы и упиваться наслаждением жизни. Не страдать. Не плакать. Достаточно. Достаточно боли в этой жизни. Возможно, она сумеет найти новую любовь, которая будет рядом с ней. Ей часто вспоминались слова Малфоя: «Если бы на твоём месте оказался я, то, поверь, вместо того, чтобы делать попытку самоубийства, у нас бы давно был ребёнок, и она была бы вполне счастлива». Вот как должен был бы говорить Рон, но вместо него это сказал Драко. Ирония судьбы. Её грязная игра.       — Мистер Гордон уже решил, когда выпишет тебя?       — Ну, ещё однозначного ответа не звучало. Но говорил, что приблизительно через неделю.       — Возможно, ещё рано на эту тему разговаривать. Но в Министерстве есть место в комитете по выработке объяснений для магглов. Думаю, что тебе эта должность как никому бы подошла.       Они сидят втроём за маленьким круглым столиком. Пьют горячий и ароматный кофе. И ничего, кажется, не может побеспокоить их. Это момент лишь для них.       — Это было бы идеально.       — Ну, тогда я придержу процесс, насколько это возможно.       — Я даже не знаю, как тебя благодарить за это.       Губы девушки расплылись в стеснительной улыбке. Так бессмысленно стыдиться помощи. Но это необычно, если не ты помогаешь, а тебе помогают.       — Да ладно. Я же не спас мир, лишь сделал то, что в моих силах…       Эта неделя пролетела незаметно, как искра — загорелась и погасла. Тихо память шептала: «Оставь всё позади». Так тихо, что можешь и не услышать. Просто делай то, что душа пожелает, цени каждый день, помни — жизнь так коротка. Сделай так, чтобы не жалела, что живёшь. Работай, учись, развлекайся, люби, плачь, не останавливайся, взлетай и не страдай.       — Мисс, я рад, что мы пришли к следующему. Вы возвращаетесь к нормальной жизни. Поздравляю вас. Надеюсь, что вы пригласите меня как-то на чашечку кофе и расскажете, что у вас замечательная работа, муж, дети. И вы счастливы. Пообещайте мне.       — Я обещаю, мистер Гордон. Вы замечательный врач, и извините меня за то поведение.       — Вы прощены. Можете идти со спокойной душой.       — Со спокойной душой не могу. Здесь остаётся Нарцисса Малфой, я переживаю за неё.       — У неё безысходное состояние. Её сын попробовал всё, но это не давало никаких результатов.       — Я не могу на эту тему разговаривать. Всего хорошего, доктор.       — Всего хорошего.       Приятно от понимания, что ты возвращаешься к жизни. Печально, что у некоторых нет выхода. Хочется завыть от жалости. Прекрасный человек, замечательная женщина, заботливая мать, идеальная. Зачем скрывать правду, когда она такая и есть. Когда все отвернулись от Гермионы, она предложила общаться. Так просто. И девушка счастлива, что приняла предложение. Она может гордо называть миссис Малфой другом, близким по духу человеком, наставницей. Человеком с большой буквы.       Женщина сидела с сыном на улице на той же скамейке, что и они с Драко. Спокойствие и наслаждение. Они прекрасно ладят. Такие счастливые. Хочется, чтобы их спокойствие длилось вечно и смерть не обивала их порог.       — Миссис Малфой, я уже собралась, попрощалась с врачом. Остались лишь вы.       — Дорогая, я так рада, что ты, наконец, вернёшься к спокойной жизни.       Нарцисса поднялась с помощью сына и улыбнулась. Её лицо хоть и уставшее болезнью, болью, она остаётся такой же идеальной, уверенной в себе. Гермиона порой думала: «Вот бы мне хоть каплю её уверенности. Тогда я не наделала бы тех ошибок».       — Грейнджер, а ты выглядишь как человек.       Он улыбается и осматривает её. На ней джинсы с высокой талией и сиреневая рубашка, что заправлена в джинсы, а поверх чёрный пиджак. Небольшая сумка, в которой вещи, что у неё забрали во время госпитализации.       — Драко, ну разве так подобает разговаривать с девушками?       — Да ладно, миссис Малфой. Он шутит, а это хороший знак. Я обязательно к вам зайду, как только найду квартиру.       — Я на несколько дней тоже уеду. Буду в мэноре. Так что, как только у тебя будет хоть капля времени, приди. Мне всегда так мало наших разговоров.       — Да, это хорошая новость. Знайте, дома и стены помогают. Я не прощаюсь, до встречи.       Неудобная секунда, и женщина легонько обняла девушку. Нежно и по-матерински. Она слаба, и руки трясутся. Девушке хочется заплакать и не отпускать её. Держать и быть рядом.       — До встречи, дорогая.       — Грейнджер, я ещё буквально на два слова.       Блондин улыбнулся матери, и они вдвоём с девушкой направились в сторону ворот. Он был взволнованным и, кажется, нервничал.       — Что ты хотел сказать?       — Пожалуйста, как только, так сразу приходи в мэнор.       — Конечно, я же это уже сказала.       — Ты не понимаешь, ей становится хуже. И здесь уже счёт не на месяцы, а на дни. Врач не знает, сколько ей осталось. У неё очень не стабильное состояние.       — Не волнуйся, как только, так сразу буду у вас.       — Ты делаешь её счастливой. Уж не знаю, что ты там ей говоришь… Я даже самим собой быть в такой ситуации не могу. Ты же не оставишь её?       — Драко, ты думаешь не только о матери. Конечно, она на первом плане, но ты не хочешь остаться один. Скажи это.       Девушка остановилась и заглянула в глаза. В её словах не было ни капли иронии или сарказма. Она говорила хоть и прямо, но искренне. Он лишь хаотично поправил причёску. Это движение выглядит таким нервным и беспокойным.       — Мама хорошенько промыла тебе мозг.       — Это нормально. Нормально бояться одиночества. Поверь, то, что меня там ждёт — не лучше. И я не оставлю ни Нарциссу, ни тебя. До встречи, Малфой.       Тишина. Она покинула это проклятое место. Вышла в неизвестность. Оставив его с этими словами. Она поглощена страхом одиночества и вдохновлена чувством свободы. Странное сочетание.       Прошло два дня. Квартира наполнена книгами и спокойствием. Владелец живёт в другой, а эту сдаёт в аренду. Ей здесь нравится. Тихо, без суеты.       В два часа ночи после настойчивой уборки квартиры; после того, как она вымыла каждый угол от пыли и грязи, сложила все книги, перемыла посуду на кухне, девушка устало опустилась на кресло, довольно оглядывая свою работу.       — Как я устала.       Она шумно выдохнула. Уставшая, но довольная. Счастливая. Всё только начинается. Это лишь разминка перед тем, что ей приготовила жизнь. Хлопок, который вывел её из размышлений, не успев открыть глаза, она услышала голос.       — Грейнджер… — Едва помявшись, он продолжил: — Ты нам нужна.       — Малфой, что произошло? Что-то с Нарциссой?       Девушка сорвалась с кресла, на секунду от резкого движения у неё потемнело в глазах, но всё прошло. Она подбежала к нему. Почти упиралась в его грудь руками, и, кажется, сердце вот-вот вырвется.       Он молчит лишь несколько секунд, а она в панике. Кажется, в висках пульсирует кровь, заглушает тишину. «Ну, скажи. Скажи, что случилось, Малфой!».       — Ей хуже. Я не могу быть там один. Она сказала, что я должен тебя позвать.       — Конечно-конечно. Сейчас, две секунды.       Гермиона быстро вытащила из чемодана майку. Стянула с себя домашнюю пижаму и надела её. Не стесняясь наготы перед Драко. Ей было безразлично. Да и его сейчас не это волновало. Его волновала мама.       — Всё, пошли.       Захватив палочку, девушка коснулась руки блондина, и он вместе с ней трансгрессировал в мэнор в комнату Нарциссы. Спальня была прекрасна — много зелени, ковры и большая, просторная кровать, на стенах красовались картины. А ещё в этой комнате был камин. Девушка всегда хотела, чтобы в её доме был камин. Детская мечта.       — Миссис Малфой?       Женщина лежала на кровати и тяжело дышала. Ей было больно и страшно. Впервые на её лице не было уверенности.       Нет, всё должно быть не так. Она должна жить. Увидеть свадьбу сына, подружиться с невесткой, подержать на руках внуков. Баловать их сладким и нянчиться с ними, пока мама не видит. Всё должно быть не так. Судьбу пишут бездушные старики, в которых вместо души большая чёрная дыра.       — Гермиона, ты пришла.       Девушка присела на кровать и взяла женщину за руку. Она такая холодная и бледная. Блондинка едва сдерживает слёзы. Она должна быть сильной. Не надо этого.       — Я думала, у меня ещё есть время. Но болезнь решила за меня.       — Нет, всё не может быть так. Вы мне обещали, что покажете мне ваше любимое место, где вы отдыхали с семьёй. Нет, так не честно.       У неё просто потекли слёзы. Мольба её тела была напрасна, а что можно сделать когда болит душа? Только плакать.       — Дорогая, не плачь. Всё в порядке.       — Ничего не в порядке. Так не должно быть.       — Девочка моя, ну не плачь. Я смирилась с этим. Если ты будешь рядом с Драко, вы справитесь с этим тоже.       — Вы так настойчиво требуете, чтобы я была рядом с Драко, что мне даже неловко. — Девушка улыбается сквозь слёзы и касается собственного лица. Стирает солёные дорожки и пытается подбодрить, скорее, себя, чем её.       — Ты уже слишком хорошо меня знаешь.       Она сидела рядом с ней, смотрела на её усталое лицо и вспоминала всё, что женщина ей когда-нибудь говорила. «Спеши жить. Жизнь слишком коротка». Так точно. Так нужно. Маленькая фраза взбудоражила всю нервную систему и показала, что на самом деле мы ничто перед играми судьбы. Мы ничто. Мы лишь маленькая капля в океане.       Женщина уснула, рядом с ней был эльф. Он так верно стоял, не подавал вида, а на его лице была безбрежная грусть.       — Где сейчас Драко Малфой?       — В кабинете, мисс.       — Где он находится?       — Прямо по коридору и направо, первая дверь по левую сторону.       — Спасибо.       Гермиона не могла сдерживать слёзы и, едва не захлёбываясь от них, шла к нему. Она не хотела оставлять его одного и оставаться одна. Это очень трудно. Никто бы не подумал, что за два месяца можно так привязаться к человеку. А оказывается, можно, особенно когда этот человек лучше, что с ней случалось. В висках она слышала, как пульсирует кровь и отдаётся эхом по телу. Нервные сокращения слишком часто в минуту. Больно и страшно.       — Драко, ты здесь?       — А где мне ещё быть. — Остро и слегка дрожащим голосом по душе.       Парень стоял со стаканом в руках и смотрел в окно. Несладко терять мать. Это невозможно передать словами. Передать всю боль и горести от потери. Невозможно описать, не хочется этого описывать. Да и чувствовать это не хочется. Душа немеет, а от тела остаются крупицы рассудка. Можно сказать, что ты становишься на невидимый барьер и вот-вот он растворится под ногами. И ты полетишь, разобьёшься, останется лишь мокрое место. Да и то он не уверен, что от него что-то останется. Ты не живёшь, а выживаешь.       — Я не хочу быть там одна.       Грейнджер подошла к парню и обняла его за спину. Так, чтобы не видеть его лица. Чтобы он не видел. Лишь поддержка, которая нужна им. Почти растворяясь в его запахе. Аромат духов и табака такой приторно сладкий и почти терпкий на языке. Но до дрожи, до мурашек на коже приятный. Он не реагирует на её движения, на её всхлипы. На то, что, пожалуй, её тоже надо поддержать. Он не умеет, не его это — проявлять чувства. Так, он в панике, в истерике, что ещё немного, и самое дорогое исчезнет.       Больше не будет ласковых «Милый Драко», не будет поучительных «Мистер Малфой». Не будет детского позывного «Птица» или «Дракон». Не будет этого. Это остаётся далеко за границей прошлого. Где все кордоны и координаты исчезают под грубым нажимом на деле.       Хочется заплакать, но слёз нет. Малфой не плачет. Он слишком горд, даже в такой ситуации. Но эта его бессмысленная, никому не нужная гордость и оставляет его в одиночестве. Оставляет его наедине со страхами и детскими фобиями. Разве он уже не взрослый? Не умный парень/мужчина? Пожалуй, но рядом с мамой мы же все дети, мы все их маленькие цветы, что они вырастили под пеленой любви. Под их заботой и нежностью рук.       Драко никогда не считал их нормальной семьёй. Но они никогда ею и не были. Просто когда он с мамой, ему удавалось забыть, из какого они рода, нужно держать планку, рядом с ней можно притвориться ребёнком, бессмысленно шутить и бесконечно смеяться. Он забывал, что он Драко Малфой. Простой парень у которого есть всё, но не слишком много. Простой. Но это бывало крайне редко, так редко, что он уже забыл, когда это было в последний раз.       Хочется плакать, но слёз давно уже нет.       — Грейнджер, ты себе не представляешь, как я не хочу быть один.