1. История минувших дней. Отцы и дети
18 мая 2019 г., 21:42
Сизый туман стелился по земле тяжёлой волной непроглядного полотна, окутывая довольно большой домик в лесу. Предрассветные сумерки отзывались на нежный шепот солнечных лучиков, что с трудом пробиралась среди множества веток и стволов вековых деревьев, окружающих это место. В двух шагах от границы небольшого садика, в котором кроме ажурной беседки и нескольких кустов камелии более ничего и не было, вился прозрачной лентой, наполняя мир своим чудесным перезвоном, ручеёк. Соловьи постепенно затихали, покоряясь чудесной и блаженной тишине, что окружала этот маленький мирок, отдалённый от шума и суеты города. Крики петухов из ближайшего поселения не достигали этого места, растворяясь в ветвистых кронах. Ранние птички уже начали просыпаться и слетались в сад, оседая на тонких ветвях кустарников и тонких ползучих стеблях дикого винограда, опутывающего беседку. Они пока не начали свои привычные утренние песни, ещё слишком рано, и покой жителей этого дома ничто не нарушает.
Они тихо спят в своих постелях. Они слились с равновесием природы вокруг них и отрешились от внешнего мира, который ожидает каждого из них за частоколом леса, вдоль по укатанной повозками и лошадьми узкой тропке. Люди не частые гости здесь, только жители этого дома имеют право наведываться сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил перед внеочередным трудным поиском решений на благо Империи. Но пока они спят, и покой их не нарушен, мир вокруг продолжает меняться, а вот во благо или во вред — решать предстоит уже иным существам.
***
«Окончание семилетней войны между Империей Ней и Югом было ознаменовано созданием союза между Императором Саико из рода правителей Империи Ней и Правителем Домандзином, первым в своём роду, господином южных морей… … После заключения мирного договора путем династического брака, начались серьёзные реформы в жизни мира двух ранее враждующих стран. Сильно разорённая войной Империя стала восстанавливаться скачками. Несколько месяцев простоя позже выливались в довольно серьёзный экономический скачок. В политической среде вне зависимости от её вида были возобновлены все связи, подписаны и созданы новые союзы, обоюдно выгодные для всех стран союзниц. Западные страны стали более заинтересованы в торговле и культурном обмене с Империей. Юг, как менее пострадавшая в ходе войны сторона, оказывал посильную помощь в восстановлении Империи. Народы, поглощённые обоюдной ненавистью ранее, всё ещё относились настороженно друг к другу, но постепенно вспоминали о давних связях правящих династий и мирном сосуществовании, даже крепкой дружбе, существовавшей до восшествия на престол Правителя-Убийцы, как прозвали отца Светлейшего Нами. Юг также оказывал поддержку в реформировании обеих стран. Несмотря на то, что по итогам контракта Юг отошел Империи в качестве автономной провинции, на деле же он остался самостоятельной страной со своим укладом, реформами, законами и культурой… В пятый год Новой Эпохи на свет появился сын Высокой Княгини и будущий наследник престола императорского дома Ней. Все Видящие предсказывали рождённому ребёнку великую судьбу и множество благ, тернистый и тяжелый путь к вершине, но неизбежное величие. В день летнего солнцестояния, когда сила богов света наиболее сильна, младенца нарекли Хикари о Матарасу, что на языке древней Империи означает «несущий свет». Тора отложил исписанный мелким, убористым почерком пергамент на низенький стол, за которым вот уже не первый час он перебирал свои старые записи. Ноги мужчины уже основательно затекли, но работа не позволяла ему до этого отвлечься от себя ни на минуту, и поэтому приходилось терпеть. Закрыв глаза, он откинулся на спину, окунувшись в ворох подушек, что окружали его. Пышные одеяния правителя Юга всколыхнулись и тонким шлейфом из множества слоев воздушной ткани последовали за ним, подобно крыльям подбитой птицы. Тусклый свет свечей и нескольких лучинок не мог заменить даже в десятой доли тот свет, что дает солнце, пусть и загороженное с особой тщательностью плотной тканью занавесей. Даже спустя столько лет, Тора всё так же был почти беззащитен днём, поэтому его стремление поменять день и ночь местами было вполне обоснованным. Его дражайший супруг, пусть и скрепя сердцем от того, что не сможет каждую ночь держать его в своих объятьях, согласился на подобное, понимая, как вреден свет солнца для прекрасных янтарных глаз. Довольно часто Император Саико задерживался в кабинете супруга и наблюдал за ним: в свете свечей и лучин глаза Правителя Юга сверкали особенно завораживающе и казались жидким огнем, а милый румянец, что по сей день проступал у него от пристального внимания старшего мужчины, окрашивал щеки нежным цветом. За годы и уже даже десятилетия его нежные чувства к супругу не угасли, как он иногда с дрожью себе представлял. Опаляющий огонь страсти, молодости, бушующего тела и воинственной, непокорной души сменился на постоянный, ровный и теплый огонь любви и нежности. Годы не пощадили его, увы. Нежная, бархатная кожа стала более грубой, её молодость прошла так же незаметно, как облетают цветы в саду дворца. Она истончилась, и сквозь её тонкую преграду, походящую на рисовую бумагу, стали отчетливо проглядываться паутинки вен. В длиной шёлковой волне волос ещё не появилась седина, но и того привычного брильянтового блеска она более не излучала. Черты ранее нежного и округлого лица, больше похожего на лицо фарфоровой куклы, стали более острыми и даже хищными. Нежные ладони стали шероховатыми от загрубевшей кожи и многочисленных мозолей от кисти и пергаментов и документов, что сотнями каждый день проходят через них. Фигура стала более мужественной и крупной, но он всё же остался таким же тонким, как и ранее, пусть и прибавил довольно сильно в росте, догнав далеко не низкого Саико. Тренировки, коими он изводит себя по сей день, не дали ему растолстеть от сытой жизни во дворце, его тело осталось таким же худым и жилистым. Были моменты, когда Тора страстно желал вернуть свои молодые годы, снова стать тем юношей, в которого без оглядки влюбился его супруг. Он даже не мог себе представить, что спустя тридцать лет он будет выглядеть совершено иначе, и все те черты, что так нравились Императору, в нем пропадут. Он часто ощущал себя обузой на шее Саико. Тора никогда не говорил супругу об этом, но тот видел и сам, правда, не спешил развеять сомнения мужчины. С каждым годом они отдалялись друг от друга, но, тем не менее, привязанность, что связала их когда-то, ещё теплилась, и казалось, что им просто не хватает небольшого толчка, чтобы разбить ту тонкую завесу между ними. Но Тора для этого был слишком труслив, а Саико лишком погружен в дела государства. Управление Империей уже давалось ему довольно тяжело, проступали мелкие и незначительные ошибки, просчёты, иногда он пропускал или забывал некоторые маловажные сведения, поэтому сейчас Тора в усиленном режиме гонял Хикари в подготовке по всем фронтам, проверяя его готовность занять трон после дяди. Мир вокруг Торы за эти годы сильно изменился: технический прогресс, активная торговля, а так же реформы, политика и экономика, светские мероприятия, советы, съезды… Он просто утонул в этом водовороте, отдавшись ему на порицание, плывя по течению и позволяя менять себя. Из довольно мягкого человека он превратился в беспринципного и строгого. Уверенность и юношеская самоотдача, граничащая с безумием самоуверенности, сменились статичной гордостью, атрофированным чувством долга, что больше воспринималось как тяжкий груз, а самоуверенность сменилась непомерным эгоизмом и самолюбием. Тора довольно давно понял, что он не тот человек, которого стоило облекать властью. Он и сам не мог предположить, что желание заслужить любовь одного единственного человека может обернуться такой катастрофой, он не мог себе даже представить, какую ответственность повесил себе на шею. Но… даже сейчас он отчетливо понимал, что те несколько лет безграничного счастья, трепета и любви, которые подарил ему супруг, стоили если и не всех, то большей части его мучений. Император стал для Торы смыслом жизни, и сейчас, несмотря на постоянную жгучую ревность, абсолютно беспочвенную, но обжигающую, он продолжает осознавать, что его стремления, может, и канули с возрастом в небытие, но его юность подарила ему довольно многое. В отличие от Торы, Саико почти не изменился. Да, постарел, немного поправился, но не более. Седина в темных волосах добавляла ему на взгляд южанина лишь большего шарма и зрелой уверенности, а острый и великий ум, что был виден в его глазах, лишь лишний раз доказывал то, что Саико достоин был лучшей доли, нежели эгоистичный правитель-малолетка. С нежностью погладив брачный браслет с чёрными камнями мориона, мужчина слабо улыбнулся. Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения и всё, что оставалось Торе — это лишь жить и наслаждаться тем, что он имеет. В очередной раз мужчина потёр уставшие от работы глаза. Солнце уже заливало небо бледно-розовым светом. Поднявшись с подушек, Тора, тяжело переступая с ноги на ногу, размял затекшие мышцы. Собрав на столе все документы в аккуратные стопочки, он вышел из комнаты и отправился в спальню. Оказавшись в своей обители, мужчина медленно начал стаскивать с себя одежду, распутывая множество потайных завязочек, застёжек и разматывая пояса. — Тора? — послышался хрипловатый голос со стороны кровати. В момент, когда прозвучал голос, мужчина таки сумел справиться с поясом и скинул верхнее одеяние, оставшись лишь в длинной тунике и плотных шароварах, которые не успел еще стянуть с себя. — Прости, родной, я тебя разбудил? — спросил в ответ правитель и, подойдя ближе к ложу, сел на его край со стороны, где под ворохом ткани и одеял были видны очертания тела Саико. — Не страшно, — отмахнулся Император. — Ты сегодня слишком уж поздно. Сильно устал? В его голосе слышалось беспокойство. Саико уже давно замечал то, как периодически краснеют глаза его супруга. Тора слишком много всего на себя повесил, а ведь он ещё и управляет Югом дистанционно. А когда он периодически ездил в Анахерию, на мужчину было страшно смотреть, он утомлялся во много раз больше. — Нет, не устал, просто зачитался. Было довольно много текста и мало проку, — Тора лег рядом с супругом и прислонился лбом к виску Императора. — Хорошо тебе — еще полгода, и будешь почитать на лаврах, как один из самых лучших Императоров за последние несколько веков, — Тора улыбнулся и потерся холодным носом о колючую от щетины щёку Саико. — Сомневаюсь в этом. Хикари ещё должен освоится и ему понадобится помощь, — Саико притянул супруга ближе к себе, зарылся пальцами в его волосы. — Ты уже выбрал приемника на престол Юга? — Я ещё молод, Саико. Ну, относительно, — Тора фыркнул и подался под руки мужчины, которые так приятно теребили его волосы. — Может быть, соберусь и своих детей завести. Хотя в идеале было бы лучше всего найти родню прошлой династии и уже там решать, что да как. — Тора, приемника надо вырастить и воспитать, так что не так уж и молод. Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь, — вздохнул Император. — Знаю, но абы кого сажать на престол я не собираюсь. Хватит с народа такого несчастья, как я. Тора выпутался из рук супруга и встал с ложа, нервно заходив по комнате. Он метался загнанным зверем в небольшой комнатке, где, по сути, большую часть занимало спальное место, а от остального помещения эта часть комнаты была отделена панелями. — Тора, не говори глупостей, — фыркнул Саико, — не такое уж ты и несчастье. Сомневаюсь, что кто-нибудь сделал бы для Юга больше, чем ты, и так изводился бы. Юг ведь сейчас на вершине развития, а всё благодаря тебе. И нужно заниматься подготовкой наследника, достойного тебя. — У меня нет на него времени, — сказал Тора и с ожесточением дернул за пояс шаровар, пытаясь стащить их с себя. — Юг на пике, но добраться до этого пика гораздо проще, чем удержаться. К тому же я обязан присматривать за Хикари, помогать ему в ведении дел. Тебе нужен отдых, ты последние лет десять вообще не бережешь себя! — обвинительно произнес Тора и, справившись, наконец, с поясом на нижней части своих одеяний, стащил их, так и оставив на полу, не желая поднимать — уставшая за день спина неприятно ныла. После этого мужчина стянул и тунику, оставшись лишь в полупрозрачных нижних шароварах, так и устроившись поверх одеял рядом с супругом.***
— Таким образом, мы можем видеть, что данный межнациональный конфликт не был активно применён для политики. А согласно третьему уложению пятнадцатой статьи государственного кодекса нации, политика невмешательства и подпольная контрабанда отдельно взятых предметов производства способна остановить или же разжечь конфликт. Вопросы есть? — спросил Тора у Хикари. Правитель Юга и наследник Ней сидели на террасе в загородном семейном домике, который по настоянию самого Торы велел построить Саико за несколько месяцев до появления Хикари на свет. Правитель тогда посчитал, что незачем лишний раз подвергать ребёнка стрессу и лишним знаниям во дворце, поместив под охраной Высокую Княгиню с Князем в этот дом. На тот момент все разрушения, причиненные войной, были почти полностью аннулированы, но ещё остался ряд довольно щепетильных вопросов, требующих вмешательства, и пребывания семьи Аи во дворце было довольно опасным для наследника. — Да, Тора я всё понял. Вопросов нет, — кивнул на слова мужчины молодой человек. Правда кивка его адресат не увидел, потому что на дворе был день, и на глазах мужчины была повязка, оберегающая их от губительного света. — Хорошо, тогда давай пройдемся ещё несколько раз по тем документам, которые я принес, и, думаю, хватит на сегодня, — ответил мужчина и немного более расслаблено откинулся на спинку плетёного кресла. Пока Хикари вслух зачитывал то, что написано в документе, Тора прислушивался к его глубокому голосу. Вот уж чем, а им природа принца не обделила: бархатные переливы приятного для слуха баритона были в вышей степени великолепны. А уж то, как научился сам Хикари играть с интонациями, это вообще настоящее блаженство. Он обещал стать отличным политиком, а его голос — замечательным методом воздействия. Хотя стоит отметить, что и внешностью он не обделён. В его чертах четко прослеживалась Императорская порода, весь пошел в матушку, не к месту она будет упомянута. Хикари был очень красивым и импозантным молодым мужчиной, всего через полгода он разменяет четверть века и станет Императором. Это уже решено и обговорено множество раз. Как бы Саико не кривился и не противился, но он устал и ему нужен отдых. Да и с Хикари найти общий язык в некоторых общих вопросах будет гораздо проще, чем с нынешним Императором, что тоже, по мнению самого Торы, было молодому человеку в плюс. От своего отца он взял не столь многое, как можно было предположить. Скорее даже ничего, что касалось бы внешности. В нём отпечаток Хаябусы скорее остался лишь на ментальном уровне характера. Верность, убеждённость, уверенность в собственных идеалах и самое главное, что должно быть у него — это безумная самоотдача, то самое качество, что так необходимо будущему правителю Ней. Воспитанием наследника занимались все понемногу, но в большей части доставалось, всё же, именно Торе, как менее загруженному и более способному. Мужчина достигал и добивался своих знаний сам, поэтому ему было проще объяснить, тогда ещё мальчишке, у которого на уме были лишь игры и развлечения, как важно то или иное понятие, как необходимо выучить или запомнить что-то. Но такое соотношение, скорее всего, было вызвано ещё и тем, что груз ответственности свалился на Тору по его же желанию, по сути, и в довольно раннем возрасте. Чтобы в будущем избежать тех ошибок, что он сам совершил, живя в достатке, мужчина учил наследника Ней на них, объясняя все от и до, после чего подкидывал мальцу логические задачки, связанные с этими проблемами. Хикари был способным и свой склад ума перенял от всех членов их немного страной семьи руководителей, собрав в себе всё самое лучше, став квинтэссенцией их общего, коллективного разума в лучшем своём проявлении. Каждый из них гордился им и считал общим достижением, высшим из возможных. Но вот насколько они оказались правы в своем мнении, выяснить им представиться довольно скоро — передача бразды правления уже не за горами, и всего лишь через полгода, может чуть больше, он станет полноправным и безраздельным Императором. Все его поступки будут тщательно рассматриваться на первых парах, но уже через пару лет, Тора был уверен, в этом отпадет нужда: всё же Хикари и в правду был довольно способным. — Тора, ты меня слушаешь? — в размышления мужчины вклинился голос и вопрос Хикари, и Торе пришлось отвлечься. Благо ночью он успел изучить документ вдоль и поперёк, и поэтому, не растерявшись, продолжил беседу с молодым человеком, задавая наводящие и отвлекающие вопросы в стремлении запутать и проверить его подготовку к трудным переговорам…***
В свете множества свечей на террасе сидел мужчина. Длинные чёрные, как агат, волосы вьющимися прядями ниспадали по его спине и каскадом спускались на пол, ложась на ворох шёлковых подушек, которые в избытке были разбросаны вокруг. Неспешно в его руках одни документы сменялись другими, и постепенно стопка сегодняшней почты становился всё тоньше, а после и вовсе исчезла. Последним мужчина прочитал лично присланное ему письмо. Попробовав бумагу на ощупь, он определил, что подобную изготавливают на заказ в Беннингтоне, на одной из фабрик. Стойкий запах моря и свежести с легким отголоском рыбы говорил о том, что письмо пришло из-за моря, или же писалось на море. Слабо, но тепло улыбнувшись, смотря на письмо, Тора раскрыл плотный конверт, сломав восковую печать с цветком лотоса на поверхности сургуча и внимательно прочитал послание, что было написано ровным и аккуратным почерком на беннингтонском языке. Это было сделано для того, что вместить как можно больше текста: всё же язык Юга и Ней может и был более красивым, но в переписке, тем более в столь активной, это было излишним. Несколько раз пробежавшись по написанному тексту глазами, Тора поднёс письмо к одной из свечей, поджигая его. Опустив бумагу с текстом в специальное блюдо, что стаяло возле него, как раз для подобного, он взял чистый пергамент и перо вместо привычной кисти. Строчки быстро ложились на поверхность бумаги стройными рядами, следуя одна за одной — Тора привык писать этому адресату быстро и кратко, по существу, ибо разоблачение грозило слишком большими проблемами, а рушить свой брак он пока что не собирался. Закончив с написанием, он запечатал сложенное в несколько раз письмо в конверт и, запечатав его сургучовой печатью, тихо и мелодично свистнул. Через несколько мгновений рядом с ним приземлился черный, как ночная тень. Ворон. Убрав письмо в кожаный легкий мешочек и плотно его закрыв, Тора привязал его к лапке птицы и, прицокнув языком, дал ему команду лететь. Ворон громко вскрикнул и, взмахнув большими крыльями, взмыл в воздух, унося послание Правителя Юга неизвестному адресату. Убедившись, что полученное письмо сгорело дотла, не оставив после себя ничего, кроме пепла, Тора поднялся. Поправив свои одеяния и подняв с подушек верхнюю мантию, которую он скинул за ненадобностью, мужчина потушил все свечи и вышел с террасы, стремясь поскорее дойти до спальни и уснуть в крепких руках супруга. Только невдомёк ему было, что за ним наблюдали две пары внимательных глаз. Стоило его шагам стихнуть в тишине коридоров небольшого домика, как из кустов, росших у подножия террасы, бесшумно вышло двое воинов. Лица их были спрятаны за масками, а одежда черна. Через мгновения они скрылись в лесу, что окружал домик. Но спустя несколько дней Император получил сведения о таинственной переписке своего супруга.***
— Саико, я должен уехать на несколько недель в Анахерию. У совета опять какие-то вопросы и дела, которые нельзя решить с помощью переписки. Правящая чета в компании наследника Империи сидели в обеденной комнате за ужином, прежде чем Тора поднял столь щепетильный вопрос. Его голос был убедительным и уверенным, пусть он и врал, но за тридцать лет он научился это делать, так что, не знай Саико, зачем на самом деле едет на Юг его супруг, то не догадался бы о подвохе. Хикари же с интересом и немым удивлением наблюдал за Императором. В искусстве прятать свои эмоции тот был мастером, но когда это касалось семьи, он был довольно прямолинеен, и то, что он сейчас закрылся, было очень странно. Но, казалось бы, Тора даже не замечает столь разительной перемены в собственном супруге, продолжая самозабвенно рассказывать, что ему нужно сделать. — Ты поедешь со мной? Или предпочтёшь остаться? Я не знаю, сколько времени займёт эта поездка, поэтому и предлагаю ехать вместе, потому что вполне возможно, что меня не будет несколько недель, если не больше… В тот вечер диалог так и не задался, и довольно скоро Саико оставил Тору и Хикари одних, уйдя отдыхать чуть раньше, чем обычно. Правитель Юга сделал вид, что ничего не изменилось и всё нормально, но сам же прекрасно понимал, что расстроил супруга, и из-за этого было тяжело на душе. Пусть Саико не согласился ехать вместе с ним, но и категоричного отказа не дал, а такой уход от темы всё же был настораживающим. Но, к несчастью, Тора слишком верил и доверял супругу, чтобы в чем-то его подозревать. Пусть и сам был причиной этих самых подозрений. Спустя какое-то время Хикари тоже покинул его, устав наблюдать за тем, как Тора думает о чём-то своём, почти не обращая на него внимания. Поддерживать такую пустую беседу было не в правилах их семьи, поэтому он и решил, что лучшим вариантом будет просто уйти спать, нежели продолжать докучать старшему родственнику. Сам же Правитель был действительно погружён в невеселые думы, тем не менее, предвкушая довольно приятную встречу со своим визави всего лишь в конце недели. Тора уже успел отдать приказы для сборов. Небольшой мобильный отряд уже к завтрашнему вечеру будет ожидать его на выезде с территории дворца со всем необходимым для путешествия.***
Тракт от столицы Ней до столицы Юга был широким и очень живым, каждый день по нему проезжало и проходило несколько тысяч людей. Торговцы и купцы курсировали из одной столицы в другую каждый день, и стоило им продать товар, как они возвращались за ним в противоположный пункт назначения. Эту дорогу построили в пятилетку до рождения Хикари для быстрого обмена необходимыми товарами во время послевоенного восстановления стран. Все затраты на его постройку окупились уже спустя несколько месяцев, и Тора искренне гордился тем, что случайно брошенное слово оказалось столь удачным капиталовложением и столь удобным. Правитель Юга не раз и не два смеялся над тем, что большинство важных государственных вопросов они с супругом решают исключительно в постели, и судьба подавляющей части восточного континента зависит от того, удовлетворили ли они друг друга, или стоит сделать ещё пару заходов. Но как бы не прозаично подобное ни звучало, но это было действительно так. Тракт был слишком оживлённым, и Тора не хотел ехать по нему, прекрасно понимая, что скорость передвижения сильно замедлится, чего допустить было никак нельзя: он рассчитывал к концу недели быть в Анахерии, а сегодня был уже вторник. Поэтому путём передвижения была избрана иная дорога. Она шла вдоль тракта, только не так сильно петляла, была менее загружена, но и менее удобна. В принципе, мужчине было всё равно, есть ли по пути в столицу трактиры и постоялые дворы, или их нет, ведь, по сути, он за свою жизнь где и как только не спал, и несколько дней, проведённых в лесочке с травой и мхом вместо мягкой перины его не сильно печалили. Передвижение ночью было более удобно из-за меньшей загруженности дороги, меньшей опасности грабежа (разбойники боялись нападать на путников ночью, хотя скрепя сердцем Тора мог признать, что в этом есть и доля их с Саико заслуги, даром они несколько месяцев старательно наводнили эти леса слухами о страшном монстре. А как они этого монстра показывали, так вообще редкостное явление: двое глав государств вместо бумажной волокиты занимались такими непотребствами, как запугиванием местных разбойников), да и вообще, учитывая больные глаза самого Торы, это было куда более удобное время для передвижения. Когда всё было готово, и Тора собирался выдвигаться в сторону дворца, чтобы уже оттуда отправляться в путешествие, он не забыл попрощаться с супругом, порядком двадцати минут не выпуская его из объятий и не прекращая целовать. Саико смеялся, отбивался, но Тора умел быть настойчивым. Хикари же лишь наблюдал за этой картиной идеалиста и по-тихому завидовал — как дяде и Торе, так и собственным родителям. Да, в семье без скандалов и криков никак не обходилось, но они всё равно любили друг друга и были самым важным в жизни своего партнёра. Это заставляло завидовать. Уже почти пять лет ему сватают девиц со всех концов света и из всех союзных с Ней и Югом государств. За этот небольшой срок он успел перевидать множество девушек, далеко не каждая из которых была невинным цветком, как положено по закону, и ни с одной из них он, в сущности, даже не общался. Разговаривать об одежде, моде или неинтересной даме политике ему было неприятно, зато вот охранники у большинства леди были ещё теми живчиками, с которыми наследник Империи успел развлечься, и довольно неплохо. Хикари уже довольно давно смирился с тем, что женщины его привлекали лишь с эстетической точки зрения. Тора научил его рисовать, и у него был талант в этом поприще, поэтому видеть голую натуру, что довольно не лицеприятно для высшей аристократии, ему приходилось. Ушлый Правитель Юга не раз и не два таскал его вместе с собой в частные публичные дома, в которых у него были довольно обширные знакомства. За почти двадцать семь лет брака Император Ней так ни разу эту тему не поднял. Или просто не знал, или настолько доверял супругу. К тому моменту, как размышления Хикари зашли уже не туда, Тора смог оторваться от Императора и, крепко обняв на прощание принца, отчалил в сторону дворца, довольно резво запрыгнув на своего коня. Уже больше десяти лет прошло с тех пор, как Сенши, любимый конь Торы, отправился на заслуженный отдых в императорские конюшни. Теперь Правитель Юга выезжал на нем лишь на большие праздники и на неспешные прогулки, которые они с Императором до сих пор совершали вместе, ездя на озеро. Черного коня заменил иной конь, тоже благородный и черный, но Сенши всё равно оставался любимцем Торы, хотя и своего нового жеребца он уважал и любил. Стоило спине мужчины скрыться за деревьями, как Саико тяжело выдохнул. Развернувшись, он вернулся в дом — у Императора ещё были дела. Его походка была свободной и уверенной — Тора выполнил ещё много лет назад свою угрозу вылечить его ногу и добился в этом огромных успехов. После раны Саико оправился полностью, и ещё долгие годы она его не беспокоила с незримого и постоянного ухода супруга за ней.***
Путь до Анахерии был лёгким и быстрым: не обошлось, конечно же, и без конфликта, но стоило сверкнуть в воздухе нескольким иглам южанина, как всё прекращалось — никто не хотел пасть их жертвой, все были наслышаны о мистической способности этого мужчины на слух отмечать, где друг, где враг, и поражать цель с завидной точностью. Как и планировалось, Тора добрался до столицы Юга ровно к последнему дню недели. В тот вечер он остался во дворце, лишь отправив весточку в порт о своём прибытии. Весь понедельник он занимался улаживанием государственных вопросов и нормализацией работы государственного аппарата. Проще говоря, разнеся в пух и перья весь совет старейшин и надавав им тучу заданий, Тора посчитал свой долг выполненным. До вечера он разбирался с кипой документов, что накопилась за несколько месяцев, в которые он не навещал Юг, и которую нельзя было переслать ни гонцом, ни птичьей почтой. Когда весь дворец уснул, и охрана возле его покоев ушла на смену караула, Тора выбрался по потайным путям из дворца. Ещё когда Нами был жив, он показывал ему эти пути, объясняя, что когда-нибудь это пригодится. Что же, он был прав. Одетый в чёрную одежду, Тора выскользнул из покоев в тайный коридор. Спустя полчаса он уже был за чертой города и уверенно скакал в сторону порта. Все, кто надо, уже были предупреждены, и следующие несколько дней его никто не хватится, что было очень удобно в связи с тем, что вопросов у него накопилось довольно много. В потру он безошибочно обнаружил нужный корабль. Не снимая с головы глубокий капюшон своего чёрного плаща, он велел одному из пиратов, на чьё судно он прибыл, доложить капитану о его приезде. Непосвящённые в дворцовые тайны и интриги мужчины уже собирались напасть на нахала, когда из каюты вышел растрёпанный, но жутко довольный супруг капитана. Он сразу же приметил Тору, и вся веселость сошла на нет. Собравшись, как хищник перед охотой, он подошел к мужчине и, обнявшись, приветствуя друг друга, они отправились в строну его личной каюты. Что там происходило, осталось тайной, но после того, как Тора покинул судно уже следующим вечером, так никем и не узнанный, глава пиратской братии велел молчать в тряпочку и ничего не говорить капитану. Те, конечно, хмыкали, кашляли и поддевали, но сказать что бы то ни было не посмели, а Тора к этому времени уже возвращался обратно во дворец, чтобы после вернуться и в Ней, обратно к семье, ведь со дня на день должна была приехать делегация с очередной девушкой, которая в очередной раз уедет ни с чем. В отличии от остальной семьи, Тора был осведомлён о вкусах наследника Империи и прекрасно его понимал, поддерживал и всячески потакал в этом направлении: если Хикари желает иметь супруга, а не супругу, то зачем отказывать ему?
