Красным по белому

       — Заказ доставили.       Матвей сжал трубку с такой силой, что пластик дал тонкую трещинку. Голова гудела от мыслей, грудь замерла — он забыл, как дышать.        — Рассчитываем, что вы переведете остаток суммы. Упаковку проверили.       Телефон выпал из руки, с оглушительным грохотом отскочив от кафеля. Матвей плавно опустился в кресло, пытаясь восстановить дыхание. Ему стало жарко, по спине пробежали мурашки ужаса, ладони вспотели, и дрожащей рукой он попытался поднять с пола трубку.       Короткие гудки. Не страшно — перезвонят. С такими суммами не шутят. Он смотрел на треснувший экран, пытаясь осознать в полной мере, что произошло. Постепенно шок уступил место спокойному принятию. Секундная стрелка настенных часов совершала привычные движения, и вместе с ней Матвей возвращался к своему обычному состоянию, входил в прежний ритм.       Раздался звонок — он нажал кнопку приема вызова и приложил трубку к уху. Пальцы успели высохнуть и потеплеть, уже не осталось ни следа былого волнения.        — Встретимся завтра в банке, — тихо сказал он. — Проверьте упаковку еще раз.        — Конечно, — согласился голос, и связь оборвалась.       Матвей отложил телефон на столик, налил себе виски и вместе со стаканом пошел к окну. Ему нравилось вечерами смотреть на засыпающий город. С такой высоты — восемнадцатый этаж — можно было разглядеть спичечные коробки машин и пузатых, укутанных по-зимнему человечков. Матвей улыбнулся, увидев привычный пейзаж. Его привлекали постоянство, маленькие ежедневные традиции и ритуалы. Они делали жизнь понятней, позволяли быстро приходить в себя после любого стресса — это открытие уже много раз спасало Матвею жизнь.       Перед сном он еще раз прокрутил в голове события дня, сделал пометки в планировщике, позвонил Софочке, дорогому секретарю, проверил будильник и, закрыв глаза, одними губами беззвучно прошептал:        — С днем рождения, Кирюша.       Во сне они с Кирюшей стояли на забугорном красивом пирсе возле чудесной яхты, купленной вскладчину, чтоб клеить баб и пожинать плоды успешного бизнеса. Кирюша тогда выглядел как мечта Голливуда, следил за собой и даже нанял персонального стилиста. Матвей уже нашел Настеньку, счастливо жил с ней второй год и мечтал о сыне. Это была их с Кирюшей последняя поездка за бугор. И яхту Матвей больше не видел.       Все завертелось, смешалось в один яркий ком — как в жизни — и рухнуло в черноту. Кирюша успел соскрести все сбережения до копейки, сбросив их то ли в Сингапур, то ли на острова, Матвей до сих пор не мог разобраться в том темном деле. Уезжал миллионером, вернулся бомжем, без гроша за душой. Настенька стоически терпела полгода, но перейти с японской кухни на подмосковную для нее стало немыслимым подвигом — уехала к маменьке, а оттуда уже нашла себе нового «Матвея», и поминай как звали. К женскому полу Матвей с тех пор питал далеко не настолько нежные чувства, как ожидал от себя, а до мужского не дошли руки. Все уходило на то, чтоб кормить самого себя и родителей.       Мать тяжело переживала уход Настеньки, беспокоилась за сына, да так сильно, что слегла с инфарктом. Больничные счета вытягивали последние соки Матвея, а когда отец-пенсионер вышел сторожем и схватил на первом же дежурстве пулю в колено — семейство оказалось на грани. Нашлись добрые люди, помогли выходить Нину Сергеевну, но отец подняться на ноги так и не смог. Матвей крутился как уж на сковородке, пытался одолжить, выиграть, заработать, добрался до мелкого жульничества, но вокруг было слишком много таких же разорившихся, отчаявшихся людей, поэтому уже через два года он остался совсем один, похоронив по очереди отца с матерью.       Внезапно обнаружилась Настенька — бог знает, как смогла раздобыть сведения про непутевого бывшего, но пришла одна, молча положила на стол пачку зеленых и вышла, тихо прикрыв дверь. Больше они не виделись и не пытались друг друга искать, а деньги Матвей — все до копейки — вложил в новое дело.       Во сне Настенька, мама, отец, Кирюша — все выглядели молодыми и счастливыми, а Матвею от этого было еще больней, потому что он хорошо понимал, где начинается сон и заканчивается реальность. В конце концов, клубок чужих фигурок сжался до крохотных размеров и стал похож на пулю, которая пролетела сквозь грудную клетку Матвея, с корнем вырвав сердце. Он сел на постели, жадно хватая ртом воздух.       Кошмар повторялся нечасто — только в те дни, когда старая жизнь давала о себе знать, как, например, вчера. Матвей надеялся, что исполнитель позвонит еще раз и уточнит по поводу «упаковки». На часах было четыре утра. Не дождавшись звонка будильника, он пошел в душ — приводить себя в порядок.       В пять утра позвонила Софочка: пожелала доброго утра, продиктовала биржевые сводки, самые интересные заголовки таблоидов, назвала интересную премьеру на вечер — Матвей любил ходить в театр — и посоветовала пообедать в небольшом китайском ресторанчике на окраине столицы с потенциальным деловым партнером. Матвей все одобрил, поблагодарил и ушел на беговую дорожку, подключив к наушникам зарубежную радиостанцию.       Ему хотелось отвлечься от телефона, но взгляд то и дело скользил по разбитому экрану. В шесть, когда подъехал водитель, Матвей проклял мир последними словами и сам набрал номер.        — Вы проверили упаковку?        — Разбираемся, — нервно ответил голос.        — Разбираетесь?! — Матвей замер и снова ощутил жар. От этого жара было до тошноты противно.        — Матвей Палыч, нам бы двигать, пробки ведь, — жалобно поторопил молодой водитель. За два года работы он уяснил, что шефа можно считать человеком.       Матвей осадил его вытянутой вперед ладонью, что в переводе с языка жестов шефа означало: «Заткнись и жди».        — Есть небольшая заминка, встретимся — обсудим, — добавил голос из трубки, снова прервав связь без прощания.       Матвей начал злиться, и пока они ехали в центр, порывался «надрать задницу» всем автолюбителям столицы.       В восемь часов утра была назначена встреча, которую Матвей не помечал в планировщике и не объяснял Софочке, и разговоры с неизвестным из трубки намекали ему, что встреча пройдет совсем не так, как он рассчитывал.        — Десять минут перекантуйся как-нибудь, — сказал Матвей водителю и пошел в ресторан. Найти в столице ресторан, готовый обслужить в восемь утра было на удивление сложно — светские львицы в такое время только ложились спать, у бизнесменов уровня Матвея были свои повара, а кому попало в нормальных ресторанах завтраки не подавали. Но исполнитель нашел не только ресторан, а даже подходящий столик в глубине зала, который забронировали для Матвея. Ему принесли овсянки и стакан молока — завтрак, который он привык поглощать еще с голодных времен.        — Сергей обещал подойти через две минуты, — многозначительно добавил к овсянке официант, и поэтому еда не лезла Матвею в горло. Застревала, лезла наружу, подгоняемая острыми клубочками страха.       За столик подсел неприметный гражданин в джинсе и коже, которого можно было считать сынком богатеев, провинциальным мечтателем, менеджером среднего звена и вообще кем угодно, на кого у зрителей хватало фантазии. Более среднестатистической внешности Матвей не видел в своей жизни.        — Послушайте, мы проверили упаковку еще раз, — начал связной, нервно поглядывая на выход, — произошла небольшая ошибка. Исполнитель сделал все в точности по вашему запросу, придерживаясь сценарного плана, однако… понимаете, по поводу упаковки…        — Вашу мать, вы что, случайно напоролись не-на-того-человека? — заорал на весь зал Матвей. Он не заметил, как вскочил на ноги и схватил себя за волосы. Случилось то, чего он боялся больше всего. Умные люди успокаивали, говорили, что «ребята надежные», проверенные, а сомнения все равно никуда не делись. И вот пожалуйста, он был прав! Нужно было делать все своими руками — так честней, надежней и, пожалуй, даже приятней.        — Тише-тише, — забеспокоился связной. — Послушайте, мы ориентировались на те сведения, которые вы передали нам. Вы описали словесный портрет получателя, назвали его фамилию, приблизительный возраст, место жительства. Исполнитель не мог знать о том, что существует… эм, двойник.        — Что?! — Матвей готов был размозжить о голову нерадивого связного тарелку с овсянкой, происходящее казалось ему бредом. — Что вы несете?!        — Успокойтесь, пожалуйста, не привлекайте столько внимания, — зашипел парень. — Послушайте…        — Да слушаю я тебя, слу-ша-ю, что ж ты мне нового сказать-то сможешь?! — Матвей уронил себя на стол, разметав по полу осколки посуды. Ему было так тошно, что хотелось немедленно наложить на себя руки. Может, такие заказы их шарашкина конторка тоже принимает?        — В каком-то смысле, — связной почесал затылок и снова обернулся на выход, — в каком-то смысле ваш заказ доставлен.        — И кому он доставлен? — устало спросил Матвей, готовый к этой минуте принять столько ударов судьбы, сколько полагается за свою нерешительность, подлость и отсутствие проницательности.        — Брату адресата, — вздохнул связной.       Матвей непонимающе уставился на собеседника. Он словно попал в иной мир, где существовал какой-то другой Кирюша с совершенно другим семейством. Будь Матвей чуть младше, он непременно ущипнул бы себя для проверки вшивости. Не задремал ли? Всякое, в конце концов, случается.        — Брату? — переспросил, наконец, мужчина, попутно вспоминая, есть ли в бардачке машины пачка сигарет — самое время снова начать.        — В профайле, который вы передали нам перед доставкой, не было упоминаний о родственнике, визуально похожем на клиента, — добавил связной, заметив, что заказчик ведет себя более-менее адекватно. — Послушайте…        — Заебал ты своим «послушайте», давай сразу к сути — кому теперь всю жизнь торчать на психотропных?! — рявкнул Матвей.        — Вчера в квартире клиента был только один человек, по описанию и фотографии подходящий под ваше резюме, — покорно продолжил связной. Руки у него мелко дрожали. Видать, отправили новичка, чтоб не жалко потом было выносить из ресторана в черном пакете.        — Бред Питт? — вяло пошутил Матвей.        — Нет, — нахмурился связной, — я ведь уже сказал, брат. Исполнитель действовал по вашему сценарию, включить в него проверку документов было сложновато, так что…        — Я понял, — Матвей встал со своего места, сопровождаемый обеспокоенными взглядами сотрудников ресторана, — паспорт посмотрели после.        — Кгхм, типа того, — подтвердил связной.        — Да валяй уже, говори, что было, не сожру я тебя, — Матвей поплелся к выходу. Связной шел следом, шаркая носками кроссовок.        — Вы попросили отвезти клиента в медицинское учреждение после доставки, — намекнул связной.        — Ах, вон оно что! — всплеснул руками Матвей. — Документы, значит, сестричка проверила.        — Давайте разойдемся без шума, — предложил парень, — мне передали, что с вас не потребуют окончательной оплаты, если вы не будете предъявлять претензий о доставке. Ошибка произошла частично по вашей вине, в профайле было черным по белому написано, что клиент живет в квартире один.        — Да-да, — махнул Матвей, — вали. Овсянку мою только оплати. Давай, не болей!       Он сел в машину, захлопнул дверь и тут же начал искать в ящике сигареты.        — Матвей Палыч, Софья Викторовна мне велела их выбросить, — печально сообщил водитель, выруливая с тесной парковки.        — Сука! — выругался Матвей, что случалось с ним при свидетелях крайне редко.        — Только я не выбросил, — ухмыльнулся водитель, уловив настроение шефа. — Я в карман спрятал.       Он достал из кармана пиджака пачку и протянул Матвею. Тот принял заначку с благодарностью и на время потеплел. Никотин заставил организм оцепенеть ненадолго, переваривая давно забытые ощущения. Матвей ехал в центр, смотрел на город за окном и гадал, в какую больницу отвезли бедняжку нерадивые исполнители.        — Крис, приветище! — задорно крикнул он в трубку, набрав номер, записанный на двойку быстрого вызова.        — Утра, блять, тебе доброго, ублюдок, — прохрипел динамик.        — Извини, дружище, мне срочно, — расхохотался Матвей. — Кину тебе фамилию с адресом парня, найди мне про него что-нибудь, ладно?        — Ты, блять, в своем уме? Ты знаешь, какой сегодня день, мерзавец? — не унимался динамик.        — Не матерись так, я с дамой, — продолжил Матвей, покосившись на водителя. Тот ехал вперед с невозмутимой физиономией, и это привело шефа в совершеннейший восторг — он ощутил себя властелином мира сельских масштабов.        — Позвонишь еще раз в такое время, я твою даму бутылкой трахну, — пообещал «Крис» и повесил трубку.       Матвей вздохнул, убрал аппарат в карман и повернулся к водителю:        — Слушай, а какой сегодня день недели?        — Воскресенье, — невозмутимо ответил парень.        — А-а-а, вон оно что, — улыбнулся Матвей. Неудивительно, что Крис так разозлился — вечер субботы для него был основным трудовым днем, уверенно лидировал, обогнав на порядок даже вечер пятницы. Вероятно, достучаться раньше обеда не получится.       Однако трубка задребезжала, выдав неизвестный номер.        — Да?        — Матвей, я — Сергей, — пояснил сонным голосом динамик. — Крис просил передать, что ты мерзавец и он желает тебе гореть в аду, но ты можешь продиктовать мне имя твоего парня. Я займусь.       Матвей широко улыбнулся — остались в городе еще светлые умы. Он торопливо пересказал информацию, не касаясь деталей, и намекнул, что искать стоит в списках скорой.       Перезвонил Сергей через полчаса и спокойным голосом выдал:        — Игнатьев Глеб Кириллович, шестнадцать лет, пять лет учился в Штатах, вернулся вчера рейсом из Кеннеди в Шереметьево, в половине первого, взял такси, доехал до дома, заказывал пиццу с салями, вечером выходил в ларек, поздоровался с соседкой по лестничной клетке, в одиннадцать вечера его увезла скорая. Что-то еще интересует? Вес, любимый предмет в школе?       Матвей смотрел вперед, на дорогу, но не видел ничего, кроме цифры, накрепко отпечатавшейся в мозгу: 16. Шестнадцать лет. Глеб, прямым рейсом из Штатов, наверняка, навестить родню, успел поесть пиццу, а потом…        — Тормози! — скомандовал Матвей, а когда Ауди замерла на обочине, распахнул дверь, и его стошнило. Хорошо, что не успел позавтракать.        — Шеф, может в больницу? — спросил водитель.        — Да, в больницу, — кивнул Матвей, усевшись на место. — Сережа, в какой он?       Сергей продиктовал адрес, номер палаты и фамилию дежурного.        — Спасибо, Сереж, я вечером Крису позвоню, про деньги поговорим, ладно?        — Нет проблем, — беззаботно отозвался Сергей. — Удачи.       Матвей представил себе, сколько подобных вопросов сваливается на неизвестного Сергея, раз он так спокойно рассказал про мальчика, явившегося из Штатов прямиком в ад.        — Желудок прихватило? — со знанием дела спросил водитель.        — Нет, — нахмурился Матвей. — Совесть.