Прощание

POV Моринага - Я к подружке! – крикнула Канако уже из коридора. Хлопнула дверь. Девочка сделала это специально, через два дня моих попыток хоть как-то приблизиться к семпаю. Больше это было похоже на попытку обезвредить бомбу, которая в любом случае взорвется – только радиус поражения будет разный. В тот день Соичи пришел в себя после нашатыря, но, едва увидев меня, отполз подальше, причем во взгляде не было ни злости, ни ненависти. Был только животный страх. Он молчал и смотрел на меня с ужасом, вздрагивая, когда я пытался придвинуться ближе. Когда семпай, наконец, заговорил (спустя сутки после того, как мы пытались вытащить его из комнаты, в которой он заперся, отказываясь даже есть), то казалось, что каждое слово дается ему с неимоверным трудом. Он глотал слова, будто не мог выдавить из себя хотя бы пару фраз в мой адрес. Будто он видел призрака, или ещё какую нечисть. - Мор... ина… га… - еле шевеля губами, пробормотал он, судорожно сглотнул, кусая пересохшие губы. – Ты… зачем… здесь… зачем ты… пришел… Соичи не смотрел мне в глаза, взор его был направлен скорее чуть выше. Я понимал, что ему нужно время, но почему-то такое отношение пугало меня. Кем же он был для Вас, семпай, что Вы так близко его подпустили? - Семпай! – воскликнул я, заметив, что при звуке моего голоса он скривился, будто съел что-то кислое, и сжал кулаки. – Я просто не мог не приехать. Я волновался, когда узнал. Да и Канако одна была, она просила меня приехать. Я переживал за неё, и за Вас… - О сестре моей… значит… думал… - еле ворочая языком, сипло произнес Соичи. – Без тебя… справимся… пошел отсюда… - Семпай… - я словно онемел. Панический страх в янтарных глазах сменился безразличием с тонкой примесью ненависти. - Уходи… живи, как жил до этого… забудь… забудь, что видел меня… - Но… - Бросил меня… не дал сказать… теперь пришел… будто… я – дурак… подумал… а ты просто виноватым чувствуешь… а я думал… все вы - извращенцы… ненавижу… - бубнил под нос Тацуми, отодвигаясь ещё дальше и отводя взгляд в сторону. – Если не уйдешь... вызову… полиция заберет… как его… ненавижу… уходи… - слезы текли по измученному лицу, а я разрывался от боли и ужаса. Семпай прав, это я виноват. Я уехал, я оставил его, я не уследил… - Завтра на работу, семпай? – решил я перевести разговор. Соичи затрясся. При слове работа он как-то подобрался, поднял ноги на диван, обхватив колени руками, и начал качаться туда-сюда, бормоча как безумный. Невидящий взор уставился куда-то в стену. - Не хочу… не пойду… чертовы гомики… извращенцы… кругом… животные… - таким я Тацуми ещё не видел. То, что овладело мной – не страх. Это было... будто меня жжет горячо и сильно, будто окунули в раскаленную лаву, а затем кинули в снег. Жар и холод. Видеть Соичи таким – убивало меня морально. Я лишь прошептал, что пойду сделать кофе, просто чтобы дать ему возможность уйти в свою комнату, ведь даже поворачиваться ко мне спиной, вставая с дивана, семпай отказывался. Будто я накинусь на него, будто я способен сделать такое. Уже из кухни услышал быстрые шаги в сторону спален. Как и думал. Щелкнул замок на двери. Я не знаю, как можно вернуть семпая к жизни. Паранойя, навязчивые идеи, паника и андрофобия* – вот то, что сказал психиатр при беглом ознакомлении с поведением Соичи. Но хуже всего было другое - Тацуми даже меня не слушал. Едва я пытался сказать ему хоть что-то, всё начиналось снова – страх в глазах, бессвязное бормотание, слова ненависти и попытка выставить меня из дома. Канако попросила постараться терпеть это, даже сегодня ушла к подруге, чтобы я мог побыть с ним наедине. Но она же знала, чем это кончится. На негнущихся ногах подошел к его двери. Тихие всхлипы и поскрипывание кровати дали понять, что Тацуми сейчас снова сидит, обхватив себя руками и раскачиваясь. Такие действия были всего лишь попыткой справиться с эмоциями, но и это настораживало и пугало до чертиков. Не знаю, что он с ним делал, да он и не расскажет, вот только когда я пытался заменить порвавшийся шнурок на кроссовке, он смотрел на веревочки в моих руках с таким видом, будто его сейчас стошнит или он упадет в обморок. Неужели тот ублюдок его связывал? Хотя это похоже на правду – тонкие полосочки на плечах и, как позже выяснилось, на ногах, теперь, по крайней мере, можно объяснить. Кулаки просто чесались до этого насильника, но раз уж его всё-таки забрала полиция, то он получил по заслугам. Зачем-то надавил на ручку двери. Что? Не заперто? Должен ли я войти? Не сделаю ли я хуже? Два дня, за которые он хотя бы начал разговаривать со мной - не перечеркну ли я всё этим поступком. Но ладонь, будто сама, толкнула дверь. Мои глаза встретились с его, но вместо вопля, которым сопровождалось любое моё к нему касание, я получил подушкой в лицо и испуганный взгляд. Рот семпая открылся, но ни звука не вырвалось. Он просто хватал воздух, пытаясь совладать с эмоциями. А потом отвернулся, словно забыв про меня, и снова принялся раскачиваться, шепча как в бреду: - Не вырываться… не кричать… будешь сопротивляться, я могу сделать тебе больно… мне больно… нельзя было… такой милый, когда плачешь… не хочу… не бойся… я вижу, что ты хочешь этого… нет… пусть это прекратится! – последняя фраза была выкрикнута во весь голос, после чего тонкие пальцы впились в светлые локоны. Ощущение было, будто семпай испытывал физическую боль. Он даже забыл, что я стою в дверях. Что там говорила Канако? Если случился припадок, срочно делать укол. А где укол? Отыскав аптечку в нижнем ящике стола на кухне, достал уже заправленный шприц. Влетев в спальню Соичи, не слушая криков и не обращая внимания на попытки оттолкнуть, развернул его на живот и вколол лекарство. Вопли сменились на дикие рыдания, семпай дрожал и всхлипывал, пряча лицо во вторую подушку (первая так и лежала на полу у двери). Вскоре, плач сменился посапыванием, Тацуми обмяк. Спит. Что ж. Можно звонить Канако – её план провалился. Если она не придет, он и есть откажется, ведь питается только тем, что приготовит сестра. Моя стряпня каждый раз остается нетронутой. Поэтому, даже если готовлю я, то мы всё равно говорим, что это дело рук младшей Тацуми. Канако сказала, что придет часа через два. Выругавшись, достал свой мобильный (ей я звонил с домашнего телефона). Трубка начала отчаянно вибрировать, засыпая меня сообщениями. Сто семьдесят три пропущенных вызова, шестьдесят СМС-ок, а про сообщения на автоответчике я вообще промолчу. Открыл сразу последнее СМС: «Еду в Нагоя. Не позволю какому-то сопляку топтать мои чувства. Я тебя предупреждал, чтобы не смел сбегать. Я не из тех, кто спускает подобное с рук. Можешь не скрываться, я умею находить то, что принадлежит мне». Вот как?! Молча отключил телефон, не потрудившись даже дочитать остальное. Роберт. Теперь он меня всерьез напрягает. Я-то с ним справлюсь, наверное, но что ему взбредет в голову, если он узнает о Соичи. Только бы этот маньяк ничего не посмел ему сделать. Ни на шаг не отойду от семпая, пока я здесь. А потом… Потом решу вопрос с работой в Хамаматсу и постараюсь перевестись в Нагоя. Я…должен искупить свою вину. Семпай, я обещаю, больше Вас не оставлю. Только примите меня обратно. В дверь позвонили. Подумав, что это вернулась Канако, пошел открывать.