Прощание

Ночь уже вступила в свои права, погружая квартиру в непроглядный мрак, только фонари с улицы светили прямо в окно, разбавляя темноту, навевая мысли о том, что могло бы быть, что было и чего никогда не будет. Тацуми Соичи лежал на кровати, укутавшись в теплое одеяло – хотя на улице было лето, мужчине всё равно было холодно. Слезы серебристыми дорожками стекали по впалым щекам, тонкие пальцы теребили уголок одеяла в попытке успокоить нервы. Он сказал Моринаге, что больше не хочет его видеть. И солгал. Но это лучше, чем держать бедного парня возле себя, мучая его и мучаясь самому. «Надеюсь, что мы больше не увидимся», - сказал он тогда, отчаянно желая, чтобы Тецухиро его понял, чтобы не наделал глупостей и не возненавидел. Вот только, уходя к себе, Соичи даже не оглянулся. Сделав это он, скорее всего, сломался бы и не смог прогнать парня. В коридоре послышались тяжелые шаги, дверь в ванную хлопнула с такой силой, что сомнений не оставалось – Моринага снова заперся, чтобы... подумать? Этот парень всегда делал неверные выводы, и сейчас Тацуми был уверен, что он снова не так его понял. А как ещё можно понять? Закусив губу, семпай выпутался из своего «кокона» и сделал пару шагов к двери. «Если я сейчас пойду его утешать, то снова не смогу отпустить, - думал блондин, не решаясь повернуть ручку. – Я ведь хочу, чтобы он уехал, верно? Хочу, чтобы он вернулся к своему парню, так ведь? Хочу быть один, без него, без других извращенцев, без всей этой грязи, правда?» Но чем больше Соичи об этом думал, тем крепче пальцы сжимали холодный металл, слабее становились ноги, и сильнее кружилась голова. Нужно было решать – либо забрать свои слова обратно, либо пусть всё идет, как идет. Вот только стук сердца болью отдавался в груди, а разум вопил о том, чтобы удержать, не пустить, не прогонять. Шум воды, едва различимый, прекратился. Снова шаги, утихающие в гостиной. Какой-то шум, возня, звук застегиваемой молнии (собирает сумку?), шорохи и снова шаги. На часах два часа ночи. «Неужели этот идиот решил уйти на ночь глядя? – пронеслось в светловолосой голове. – Переночевал бы здесь, а утром…» Секунды утекали сквозь пальцы, и только в его силах было остановить Тецухиро. Рыкнув, Соичи рванул на себя дверь и выскочил в коридор, как раз вовремя, чтобы увидеть застывшего в проходе с сумкой Моринагу. Тот ошарашенно посмотрел на семпая, тщетно силясь скрыть недоумение. Тяжело дыша, Тацуми привалился спиной к стене, скрестив руки на груди. - Ты куда это на ночь глядя? – сипло поинтересовался он у опешившего парня. - Но, семпай, - Тецухиро вышел из оцепенения, лицо его стало практически непроницаемым – хорошее умение, приобретенное за месяцы вдали от Нагоя. – Вы сами сказали, что не хотите меня видеть. Не вижу смысла оставаться здесь больше ни минуты. Сегодня переночую на вокзале, а первым же рейсом уеду в Хамаматсу. - Можешь переночевать здесь! – хрипло выкрикнул Соичи, ударяя кулаком по маленькой тумбочке. – Тебе не зачем… Завтра всё сделаешь! - Семпай! – терпение парня лопнуло как мыльный пузырь. – Сегодня весь день Вы сидели в своей комнате и ни разу не вышли, даже поужинать! Даже когда пришла Канако-тян! Вы просто избегали меня, и я ждал! Думал, что Вы выйдете, но зря. Неужели, Вы струсили? Сказали мне уезжать, заперлись в своей спальне, а я, как дурак, потратил день на то, чтобы до Вас достучаться! Вы просто безнадежны! – Тецухиро выкрикивал всё, что накопилось за сегодняшний долгий день. Тацуми смотрел на парня расширенными от страха глазами, стараясь не поддаваться охватившему его ужасу, пытаясь не выдавать, как на самом деле тяжело было слышать эти слова из уст Моринаги. Его слова, сказанные губами Моринаги. Это было невыносимо больно, это разрушало последние барьеры в тщательно выстроенном мирке, защищенном от посягательств всех этих насильников, извращенцев… всех тех, кто мог причинить боль, кто мог убить, физически и морально. - Я не… - начал было он, но брюнет лишь поднял ладонь в останавливающем жесте. - Хватит, семпай, - устало проговорил он. – Я понял. Я всегда понимал. Просто, как говорится, надежда умирает последней. И моя надежда мертва, семпай. Не хочу больше Вас мучить, и исполню Ваше желание. Прощайте. Схватив сумку, которую от неожиданности уронил, когда семпай влетел в коридор, Моринага развернулся к лестнице. - Ой, забыл совсем, - хлопнул себя по лбу Тецухиро, - на столе в кухне лежит приглашение на слушание в суде по делу некоего Камикото Икиру. – Взгляд зеленых глаз внимательно посмотрел на Соичи, который, казалось, вообще не улавливает информацию. – Думаю, на этом всё, семпай. Рад, что Вам стало лучше. И, не слушая возражений, парень захлопнул за собой дверь. POV Тацуми Наверное, именно так себя чувствуешь, когда тебе говорят о смертельном диагнозе, или когда ты, полный радостных впечатлений, приезжаешь домой, а на тебя вываливают новость о смерти матери. Опустошенность. Уже в который раз. И снова из-за него. Канако не проснулась, и я был этому рад. Я сидел на кухне и внимательно вглядывался (насколько позволяла соленая вода, застилавшая взор) в буквы на маленьком листке. Меня вызывали в суд по делу об изнасиловании. Как я понял, Икиру сдался полиции в тот же день, и его посадили на время расследования. Однако, так как он во всем сознался и с готовностью взял всю вину на себя (чему я страшно удивился), ему всё же был предоставлен адвокат, а дело передано на рассмотрение. Признаюсь, первое время я отчаянно желал, чтобы его наказали, я грезил о том, как его посадят в тюрьму, как он будет мучиться и страдать за всё, что сделал со мной. Но постепенно злость утихла, оставив воспоминания о хороших моментах, которыми Икиру скрашивал мои безрадостные будни, те дни, когда единственным другом, подушкой, в которую я мог поплакаться, был Камикото. Слушание состоится в два часа дня, причем уже сегодня. Раньше я бы запаниковал, ведь там будет куча народу, но сейчас…перед глазами было лишь разочарованное лицо Моринаги, его последние слова – мои слова – брошенные мне в лицо, цинично и безапелляционно, не давая надежды оправдаться, не давая времени, чтобы подумать. К часу дня я уже принял душ, Канако привела мой костюм в порядок, и вот, полностью собравшись, я стою перед зеркалом, внимательно разглядывая себя. Мда, видок у меня просто загляденье – и что эти два гомика во мне находили? Лицо бледное, синяки под глазами, даже волосы потускнели и больше напоминали мочалку. Собрав их в не самый аккуратный хвост, посмотрел на часы. Пора выходить.

***

В зале суда было довольно шумно, и мой давно отвыкший от такого количества народа мозг отчаянно сопротивлялся потугам организма брякнуться в обморок. В ушах звенело. Ко мне подошла милая девушка лет двадцати пяти и мягко поинтересовалась, глядя на зажатый в моих пальцах листок: - Вы – Тацуми Соичи? – карие глаза впились в меня изучающе и немножко настороженно. Нервно сглотнув, кивнул. – Отлично, позвольте Вас на пару слов. Легонько подхватив меня за локоть, девушка вывела меня из зала суда, направляясь куда-то по узкому коридору. - Проходите, - сказала она, вталкивая меня в небольшой кабинетик. Я затравленно огляделся, пока не встретился взглядом с…Икиру. Грудь сдавило обручем, в голове пронеслись события нашей последней встречи, голова снова пошла кругом. Ища точку опоры, я ухватился за девушку, которая осторожно придерживала меня, помогая усесться на стул. - Ты… - выдохнул я. Конечно, только идиот бы не догадался, что мы, так или иначе, встретимся сегодня. Просто я надеялся, что это произойдет в зале суда, а не в маленьком кабинете, не «с глазу на глаз». К такому я не был готов. - Тацуми-сан, - продолжила адвокат, как я теперь понял. – Нам нужно серьезно с Вами поговорить, прежде чем начнется слушание. Я только вяло кивал, не отрывая осоловевшего, но от этого не менее испуганного взгляда от Камикото. В карих глазах парня светилось сожаление и боль, руки сжаты в кулаки, челюсть слегка подрагивает. - Как Вы знаете, моему клиенту грозит от двух лет лишения свободы, поэтому мы предлагаем попытку мирного урегулирования дела. Как Вы можете видеть… - Сумико-сан, не надо, я сам… - подал голос Икиру. – Соичи-кун… - он прокашлялся и снова поднял на меня взгляд. – Я знаю, что ты не простишь меня. Да я и сам себя не прощу… - Камикото-сан… - возмутилась девушка. - Вы можете выйти ненадолго? Мне нужно поговорить с Со… Тацуми-саном наедине. - Но… - Прошу Вас, это важно! – повысил голос Камикото, и Сумико, кинув на него раздраженный взгляд, скрылась за дверью. Вот теперь ужас накрыл меня с головой. Паника, ладони тут же вспотели. Остаться в одном помещении с тем, кто тебя безжалостно изнасиловал, было сродни злой шутке. Я дернулся, вжимаясь в сидение. - Не бойся меня, Соичи, я к тебе и пальцем не притронусь, - тихо произнес Икиру, даже для убедительности отошел к противоположной стене. – Ты вправе ненавидеть меня, и можешь поверить, что я готов понести наказание за всё, что сделал. – Я внимательно посмотрел на парня, отмечая не менее убитый, исхудавший и побледневший (несмотря на от природы смуглую кожу) вид. – Я даже адвоката не нанимал, мне его предоставили, до сих пор не знаю с чьего тычка. Я не хочу оправдывать то, что натворил. Я на самом деле очень жалею, что сорвался и так жестоко с тобой обошелся. Пожалел в тот же миг, когда увидел, как ты лежишь без сознания. Я ведь думал, что убил тебя! Ты почти не дышал! – голос Икиру задрожал, и парень просто разрыдался, превращая речь в бессвязный набор слов и всхлипов. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел! Все эти недели в камере… я молился, чтобы с тобой всё было хорошо. Просил всех известных мне богов, чтобы ты выжил, оправился после моей выходки. Ты не можешь меня ненавидеть сильнее, чем я сам себя ненавижу… - За что ты так со мной? – вырвалось вместо ответа. Судя по ошарашенному взгляду Камикото, это не тот вопрос, который он ожидал услышать. На мгновение парень потерял дар речи, даже плакать перестал, а затем залепетал с бешеной скоростью: - Я не хотел, просто я подумал…ты тогда поцеловал…и я подумал, что ты наконец-то проявляешь инициативу…а потом всё как-то помутнело…помню только, что дома нашел эти… штуки… друзья дарили, а потом… мысли нехорошие в голову лезли… Я растерялся… Я не думал причинять боль, но будто кровь в голову ударила. Сам помню урывками, но только ты обмяк потом, лежал в крови, в веревках. Я испугался и вызвал скорую… и полицию. Я во всем сразу признался! Я никогда не хотел делать тебе больно! -Хватит, - сил ненавидеть у меня не было, бояться уже тоже, поэтому я лишь устало посмотрел на Камикото и, едва узнавая собственный спокойный голос, произнес: - что тебе грозит за изнасилование? Почему-то сейчас это меня взволновало гораздо больше, чем его сбивчивые оправдания – как бы там ни было, сделанного не вернешь, а исправить то, что есть сейчас, просто необходимо. Парень оступился, довел меня до состояния параноидальной истерички, однако я видел, что он действительно с трудом понимал тогда, что делал. Почему-то я поверил ему, а может, повторный уход Моринаги на меня так повлиял. Я знал, что если его посадят, то жизнь Икиру будет загублена. Ни нормальной работы, ни признания в обществе ему не видать. Конечно, он насильник и явно с головой не в ладах, но сейчас мне всё это казалось каким-то пустым. В конце концов, когда Тецухиро после того наркотика меня… я же не стал на него заявлять? Хотя там и не всё так страшно было… Я ЗАПУТАЛСЯ! Из раздумий меня вывел тихий шепот Камикото: - Сначала хотели дать четыре года, но так как я сам признался, сам пришел в полицию - два года тюремного заключения. - Два года… - пробормотал я. – А если я скажу, что сниму с тебя все обвинения? Не знаю, что меня дернуло, но я подумал, что парень и так наказан достаточно. Не стоит рушить жизнь из-за одного инцидента, тем более что раньше ведь за ним такого не водилось, насколько я знаю. - Не стоит, Соичи-кун, - сдавленно произнес Икиру, отворачиваясь от меня. – Я заслужил. - Заслужил, - без промедления согласился я. – Но ты ведь больше не станешь никого насиловать? Это ведь был первый и последний раз? - Соичи… - Я о том, что… - решимость пропадала, до заседания оставалось пять минут. - Я знаю, что ты после этого пережил, - с внезапным раздражением заявил Камикото. – Мне уже всё рассказали, от и до. Ты бы знал, что я тогда испытал. Я бы наложил на себя руки, если бы мог. Но следили за мной пристально. Я никогда себя не прощу. - Но я же простил… - вырвалось у меня. Послышался глухой стук – это Икиру упал на колени, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Я буквально нутром чувствовал, как ему плохо. И я не смог сделать ничего лучше, чем подойти к парню и положить руку ему на плечо. Он тут же нежно взял меня за запястье и поцеловал мою ладонь. Я дернулся было, но он удержал, умоляюще глядя в мои глаза. Я ожидал, что меня будет колотить, что я потеряю сознание, что у меня случится припадок, но вместо этого… Я просто смотрел на него, пытаясь осознать, что эти нежные пальцы, глядящие мою руку, когда-то могли жестоко сдавливать моё тело, насилуя и оскверняя. Почему-то этот Икиру не вызывал страха. Он не вязался с образом того насильника, который приходил во снах и порочил меня, оставляя шрамы. И я понял, что действительно простил его. Ведь даже Моринага, постоянно бьющийся о стену моего безразличия, однажды сорвался, а терпению Тецухиро мог позавидовать любой. Что уж говорить о темпераментном Камикото? Только вот куда делась вся его уверенность? Передо мной был просто парень, оступившийся, осознавший ошибку и погибающий от отвращения к себе. А я так устал… Устал бояться, устал ненавидеть, устал оглядываться… И отпустил.

***

Слушанье отменили по моей просьбе. Я подписал все бумаги о том, что беру полную ответственность за подсудимого на себя, что не имею к нему претензий и прочее. Вот только его всё равно обязали оплатить штраф (в размере суммы, потраченной на моё лечение). Но это мелочи, главное, что обвинения сняты, и парень может идти на все четыре стороны. Когда всё было улажено, я вызвал такси (так как метро для меня всё ещё было больной темой) и направился домой, причем, даже не попрощавшись с Икиру. После возникшей неловкости я больше не хотел с ним пересекаться. Да, я трус. Но мне так хреново, что ни на какое общение сил уже просто нет. Дома я стянул с себя надоевший мне до оскомины костюм и направился в ванную. Прохладная вода привела мысли в порядок, и я осознал, что впервые в жизни сделал всё правильно. Отпустил Моринагу, освободил Икиру… Пусть я не смог ответить им взаимностью, пусть я растоптал их чувства, но хоть как-то постарался реабилитироваться за это. Вот только почему тогда грудь сдавило обручем, почему так тяжело дышать, почему сердце разрывается от тоски? Поддавшись не первому за сегодня порыву, выскочил в гостиную и схватил маленький листок, исписанный ровным красивым почерком Тецухиро. Номер телефона, адрес… Вот только его лицо, когда он уходил, его последние слова… Наверное, он тут же сменит номер, едва приедет в Хамаматсу. Он и слушать меня теперь не будет, а если узнает про Камикото – вообще начнет меня презирать. Наспех набрав номер с листочка, замер. - Слушаю? – голос немного вялый, но он взял трубку, а, значит, не всё потеряно. - Это… - Семпай? – голос из сонного стал твердым и…ледяным. Я на мгновение растерялся. - Я… ты сказал, что я могу позвонить, если… - Сейчас не лучшее время, я занят. - Плохо! Он не хочет меня слушать. Черт! И почему я должен ему звонить? Зачем я это сделал? Нет, хватит слабостей! Пора уже перебороть себя. Смог же я не впасть в истерику при виде Икиру! - Хорошо, - буркнул я и нажал кнопку сброса. И тут же удалил номер, выбросив смятый клочок бумаги в урну. Вот теперь всё. Теперь у меня нет никого. Вообще никого. Кроме родных. Вот только им и половины не скажешь. Телефон в руках завибрировал, и я, встрепенувшись, нажал вызов, даже не посмотрев на номер звонившего. - Моринага? – почему я подумал, что это он? Зачем я так громко воскликнул? Да что сегодня со мной? - Нет, всего лишь Камикото, - как-то грустно произнесли на том конце провода. – Я не вовремя? Кольнуло разочарование, а затем стыд. Странная смесь эмоций для такого человека, как я. - Прости, я… - Я просто звоню, чтобы ещё раз сказать спасибо. Конечно, я не заслужил твоего прощения, и уж тем более освобождения, но всё же… Спасибо! - Икиру вздохнул. – Ты так быстро ушел, что я не успел попрощаться. - Я плохо переношу толпу… теперь… - начал оправдываться я (с чего бы это?). - Понимаю, - грустно ответил парень. – Я так виноват перед тобой, Соичи-кун… Всё-то он понимает. И ведь не врет! Он всегда меня понимал. Всегда поддерживал. - Ладно, я просто звонил, чтобы поблагодарить, - быстро произнес Камикото. - Подожди! – я не хотел, чтобы между нами остались недосказанности. – Мы можем…ещё немного поговорить? Мне просто хотелось вернуть хоть частичку того, что было раньше – наши бесконечные телефонные разговоры, те редкие, ни к чему не обязывающие прогулки. Как бы я не отрицал этого – мне нужен был друг. - Ты уверен, что хочешь со мной разговаривать? – тихо поинтересовался Икиру. - Да, - выдохнул я. POV Моринага Едва поезд примчал меня в Хамаматсу, я тут же ринулся в сторону своей квартиры. До конца отпуска ещё уйма времени, а вот занять его совершенно нечем. Нет, я больше не собирался «гулять по рукам», развлекаясь в компании сомнительных секс-партнеров. Хотелось стабильности, хотелось… Нет, я больше не хотел забыть семпая, я мечтал о том чтобы он позвонил. Сильно я на это не рассчитывал, поэтому, едва переступил порог дома, тут же пошел на кухню, выудив из холодильника бутылку саке. Запивать плохое настроение - какая милая и многообещающая привычка. Я сказал семпаю «прощайте», вот только не смог так же расстаться со своими чувствами, вновь вспыхнувшими после приезда к Тацуми. И я знаю, что где-то в глубине души я буду надеяться на то, что он позвонит, что попросит вернуться. Да это я безнадежен! Я, а не семпай! Голова шла кругом… Ха! Я и не заметил, как осушил бутылку. Перед глазами поплыло и я, на нетвердых ногах, двинул в сторону спальни, попутно доставая телефон. Включив его, получил с десяток сообщений от Роберта. Он вообще сдастся когда-нибудь? А может сдаться мне? В конце концов, это же не те мальчики-однодневки. Мы уже не раз с ним…заодно отвлекусь. А завтра спишу всё на пьяное состояние. Так, Моринага? А кто только что заливал о «вечной любви» к семпаю? Или к черту всё? Тем более, сегодня состоится суд над Икиру, а, зная семпая, он, скорее всего, отзовет иск. Он всегда был борцом за справедливость, а парень оступился лишь раз. Каким бы Соичи не был, он никогда не испортит жизнь Камикото. Вот и ответ. Я ничем никому не обязан. У семпая всегда будет с кем проводить время, ведь как бы он не прятался в кокон своего тираничного цинизма, как бы не отталкивал людей, он очень добрый и честный. Иногда слишком честный. А я? Да я уже столько всего натворил. Что, думал, отмоешься, если будешь заботиться о Тацуми, да, Тецухиро? Я – идиот! Хмыкнув и послав ещё раз ко всем чертям себя, семпая и всё вокруг, настрочил смс Найту: «Я в Хамаматсу. Даю тебе час. Приедешь – поговорим!» О, да. Я снова и снова творю одно и то же. Сам наследил, сам всё разрушил, сам всех обвинил, сам же сбежал. Ну и с какого же хрена я должен вообще тратить свои нервы на всю эту…

***

Он приехал уже через пятнадцать минут, такой пунктуальный, аж зубы сводит. Благо, хмель ещё не спал, поэтому я всё же открыл дверь. Роберт влетел как ураган, тут же схватив меня за плечи и прижимая к стене. А я… А что я? Сдался, как пьяная шлюха (успел ещё полбутылки хлебнуть за это время). Его губы прочертили дорожку по моей щеке. - Понял своё идиотство? – хрипло прошептал он. – Я же говорил, что ты вернешься. Что ты мой… А я молчал, расслабившись и не сопротивляясь, ни когда его руки стянули с меня рубашку, ни когда его язык лизнул сосок, спускаясь к низу живота, ни когда его пальцы обхватили мой член… Правда, на этом моменте я сдавленно охнул, но тут же взял себя в руки. Сейчас мне не хотелось удовольствия, мне нужно было именно это – грубые чужие ласки, так отличающиеся от робких поцелуев и прикосновений семпая. Роберт торопливо растягивал меня, вводя поочередно то два, то три пальца, а я кусал губы, чтобы не сметь стонать, не издавать ни звука. Лишь часто дышал и отворачивался, когда он пытался поцеловать мои высохшие губы. - Ты сегодня странный, Тецухиро… - констатировал Найт, когда мы переместились на диван. – Что, с семпаем ничего не вышло? Меня бесил этот треп не по делу, поэтому, ловко крутнувшись, я заткнул его рот грубым поцелуем, почти кусая. С коротким рыком, Роберт вошел в меня, заставив захлебнуться от этих «непередаваемых» ощущений. Я наслаждался этой болью, не позволяя себе испытывать ничего, кроме неё. Каждый толчок прошибал, словно током по позвонкам, слезы выступили на глазах. Пара рваных движений, и вот уже вязкая горячая сперма наполняет меня, заставляя скривиться от какого-то сладкого отвращения к себе (если такое вообще возможно). Я тяжело и сипло дышу, отворачиваясь от пронзительных голубых глаз, смотрящих на меня как-то настороженно. - Тецухиро? – позвал меня Найт, но я не ответил. – Что с тобой?! – Паникует? Какая прелесть! От боли я протрезвел и сейчас краем глаза наблюдал, как настороженность сменяется страхом, а затем злобой. - Ты использовал меня! – прорычал он и наотмашь ударил меня по лицу. – Решил таким образом отвлечься от мыслей о своём семпае?! Ты не на того напал, мальчишка! С этими словами, Роберт встал и, смерив меня уничтожающим взглядом, направился в душ. Да уж, чистюля, ничего не скажешь. Иди, попробуй смыть с себя это чувство… Я отвернулся к спинке дивана и разрыдался, как девка, выплакивая боль и горечь, каплю за каплей, погружаясь в эту безграничную пучину жалости к себе. Я ненавидел себя больше всего на свете. Я ненавидел Роберта, но был благодарен за его темперамент, иначе он бы и вправду начал бы с разговоров, а мне нужен был лишь трах по пьяни. И я его получил, правильно разгадав характер «любовника». Я так рвался к семпаю, надеясь выдернуть его из того безумия, в которое он себя загнал. И смог ведь, вот только взамен Тацуми вышвырнул меня за дверь. Хотя, я и не ждал, что всё вернется на круги своя (надеялся, но не ждал), сейчас я понимал, насколько тщетными были мои потуги. Найт вышел из душа уже полностью одетый. - Ты - ублюдок, парень, - со злобной усмешкой произнес он, подходя. А я всё так же лежал, голый, оттраханый, с пустыми глазами полными жгучих слез. И мне было плевать. – Что с тобой? – голос стал обеспокоенным. Не услышав от меня ответа, Роберт слегка тряхнул меня за плечи, вызвав надрывный вздох. Его ладони обжигали, даря какое-то мазохистское удовольствие, но я не хотел его. Вяло трепыхнувшись в его руках, прошептал помертвевшими губами: - Неужели меня нельзя любить? – вопрос был скорее риторическим, конечно, нельзя. - А что я, по-твоему, пытаюсь делать, дурак? - прорычал Найт, прижимая меня к себе. Попытка оттолкнуть – объятия крепче. Сижу и презираю себя. Внезапный телефонный звонок выводит из аморфного состояния, не глядя на номер беру трубку. - Слушаю? – безжизненным голосом отвечаю и слышу такой знакомый, но так и не ставший родным голос. - Это… - Семпай? – я удивился, даже привстал (правда, тут же рухнул обратно, так как тело нещадно ломило). - Я… Ты сказал, что я могу позвонить, если… - сказал? Так это до того, как мы распрощались…черт! Листок-то забыл забрать! - Сейчас не лучшее время, я занят, - постаравшись придать голосу льда, ответил я. - Хорошо, - бросил мне семпай, бросая трубку. Отлично поговорили. С остервенением захлопываю телефон и кидаю куда-то в сторону. Думаю, это всё. В отместку Тацуми, прижался спиной к Роберту и выдохнул, не глядя ему в глаза: - Ничего у нас с тобой не получится, ты же знаешь… - Не узнаешь, пока не попробуешь. - Пробовали… - Это не в счет! - Я уже сказал – нет! - Тогда что ты предлагаешь? Мне не нужен мальчик на один раз. Мне нужен партнер, постоянный. Мне нужен ты, Тецухиро! – Найт прижал меня с такой силой, что даже дыхание перехватило. - Тебе нужна послушная игрушка, Роберт. Тот, кто будет закрывать глаза на твой дрянной характер. А я сыт самодовольными кретинами по горло, - я отодвинулся, вставая. – Дверь закрой, когда будешь уходить. – И проковылял в ванную. Уж не знаю, что решил для себя этот придурок, но, когда я вышел из душа, его уже не было. POV Тацуми Время. Говорят, что оно лечит, верно? Тогда почему же мне так хреново?! Эти два дня для меня были словно в тумане – попытки дозвониться Моринаге, попытки избежать Икиру (который после телефонного разговора обо всем наболевшем вел себя менее навязчиво, но настойчиво), отчаянные старания справится с новым проектом на работе. Да, я вернулся в университет на следующий же день. Переборов страх перед людьми (ну, почти), я уже не мог сидеть в дома. Было невыносимо тоскливо и до одури скучно. Исследования, которыми я сейчас занимался, могли бы сильно облегчить мне подготовку к защите докторской диссертации, однако сложность всё же оставалась. Мика и Тадокоро уже давно не ассистировали мне, поэтому нужно было подобрать новых помощников, а это оказалось непосильной задачей. Парней я отсекал ещё на этапе анкетирования (не смогу я с ними работать в четырех стенах), а вот девушки не обладали достаточным уровнем квалификации. Даже временами накатывало до смешного глупое желание найти женскую версию Моринаги (по уму, а не по характеру). Но за первые два дня моих попыток – полный провал. Приходя домой, я, повинуясь какому-то мрачному ритуалу, открывал ноутбук и набирал сообщение на электронный адрес Тецухиро, прекрасно понимая, что даже если он его увидит, то удалит, не читая. Мне было тоскливо без него, ведь, как бы я не отрицал, а его присутствие в доме тетушки дало значительный сдвиг в моей реабилитации. Вот только теперь, когда я почти справился со страхами и даже побеседовал и всё разрешил с Камикото (мы не друзья, но и намеков околосексуального характера от него больше не поступает), Моринага снова ушел. Хотя о чем это я, я ведь сам его прогнал. Побоялся, что снова привяжусь к нему (хотя куда уж сильнее), испугался, что он пристанет с непотребствами (но ведь он действительно беспокоился и не сделал бы такого). В общем один аргумент был слабее другого. Я винил себя, но не мог сделать ничего, кроме, пожалуй… Стоит ли говорить, что листочек я выудил из урны в тот же день сразу после разговора с Икиру. Он выслушал все события после «того дня», даже про Моринагу, и посоветовал, если я хоть что-то к нему испытываю, попытаться всё же поговорить с ним, но без попыток друг от друга избавится. Почему-то увещевания Камикото всегда работали как резкий толчок, и вот я, наконец, решился. Билет на поезд в Хамаматсу на выходные, адрес Тецухиро в заднем кармане джинсов, телефон по-прежнему недоступен, но раз уж я, наплевав на свои страхи, всё же направляюсь к нему, то без «серьезного разговора» никуда не уеду. Пора уже хоть что-то решать, а-то у нас что ни разговор, то либо я веду себя как кретин, либо он делает поспешные выводы как истеричная баба. Едва выйдя на воздух, огляделся. Сейчас дождусь такси и двину прямиком на вокзал. Краем глаза отметил какое-то шевеление – на скамейке возле дома сидел мужчина лет тридцати, может чуть больше. Внешность скорее европейская, темные волосы и немного суровый, расчетливый взгляд. Что-то шевельнулось внутри, но я не придал этому значения, хотя рука сама собой рванулась к карману плаща (дрянная привычка, хотя я ещё с больницы не курю). Спустившись, прошел как можно дальше от незнакомца и уселся на соседнюю скамью в ожидании автомобиля. Мужчина повернулся и пристально посмотрел на меня, будто оценивая. Я напрягся, чувствуя знакомое ощущение, какое возникало перед очередным припадком. Закрыв глаза, медленно досчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Вот только, открыв их, шарахнулся в сторону, едва сдерживаясь, чтоб не заорать – этот придурок стоял прямо напротив меня. - Добрый день, - мягко произнес брюнет, слегка наклоняя голову. – Я – Роберт Найт, а Вы, должно быть, и есть тот самый Тацуми Соичи? – он ещё раз оглядел меня оценивающе и немного с насмешкой. А я физически не мог выдержать этот холодный взгляд голубых глаз. - А Вы, собственно, кто такой? – силясь придать голосу решительности, пролепетал я. - Я же только что представился. Можете звать меня Роберт, - ухмыльнулся мужчина. – Я партнер Тецухиро. Партнер? Всмысле, любовник?! Это заявление вышибло воздух из легких. Да, я вспомнил этот голос – это он пререкался тогда с Моринагой, это после разговора с ним парень прискочил ко мне, рассыпаясь в словах любви. Так вот он какой. - Чего Вам от меня нужно? - Я то и дело косил на часы, но ведь специально вызвал такси на чуть более позднее время, чтобы немного подышать воздухом. Вот и надышался. - Судя по Вашей сумке, Вы куда-то собрались, - ну прям Шерлок! – И если Вы направляетесь в Хамаматсу… - То что? – злость на этого ублюдка практически вытеснила страх, я с вызовом посмотрел на Найта, хотя встать со скамейки не мог – ноги одеревенели. - То будешь иметь дело со мной, - мигом переходя на неформальный язык, прорычал Роберт. Вот теперь на меня накатил ужас, а сознание усиленно паковало вещички. Бросив на него затравленный взгляд, попытался собраться с мыслями и выпалил: - Пошел отсюда, я не обязан перед тобой отчитываться! Грубая рука схватила меня за шею, приподнимая мою голову. Сопротивляться я не мог, сил просто не было, тело будто налилось свинцом. - Тецухиро никогда не станет твоим, ты слишком дерьмово с ним обходился. Думаешь, его любви хватит на постоянные унижения? Я не позволю тебе больше даже приблизиться к нему. Учти, я не посмотрю на то, что ты недавно после больницы, что тебя нельзя волновать и прочее. Мне абсолютно плевать на всё, что касается тебя. Вот только Тецухиро ты не получишь, так что сдавай билет и сиди в своей затхлой квартирке, запрись в лаборатории, закопайся в свои чертовы пробирки, но не смей даже носа сунуть в Хамаматсу. Ты меня понял? Но я уже с трудом различал слова, вырывающиеся из его рта. Мозг начал отключатся, повинуясь внезапно накатившему приступу. И только подъехавшее такси не дало разыграться настоящей «драме». Буркнув какое-то проклятие в адрес Роберта, я, на трясущихся ногах, двинул к машине. Во взгляде голубых глаз читалось презрение и неприкрытая угроза. Даже возникло желание бросить эту затею и вернуться. Вот только что-то из былого непокорного характера не дало этого сделать. Теперь я пошел на принцип, не давая себе возможности на страхи, на жалость к себе и на сожаление.