Под защитой леса

      Резкий холодный ветер проникал в тело, добирался до живота и сковывал все органы, пронизывая их не то льдинками, не то острыми тонкими иглами. Сердце от быстрого бега кололо, бока закладывало, а дышать становилось практически невозможно: в горло будто вставили кол, перекрывая весь воздух. Акира уже час бежал по непроходимым дебрям тёмного влажного леса, пытаясь скрыться от погони. Вражеские солдаты то настигали его, то терялись где-то среди деревьев, которые, словно вырастая из-под земли за спиной парня, укрывали его от преследователей.       Два часа назад в нескольких километрах, что успел пробежать боец, произошло столкновение двух групп, в одной из которых был Акира. Его отряд потерпел неудачу: все солдаты были убиты, а парень встал перед выбором: либо сражаться до последнего и погубить себя, либо сдаться в плен, проиграв врагу, либо спасаться бегством. Акира выбрал последний вариант, хотя шансы остаться в живых были минимальны. Его успели серьёзно ранить, он израсходовал все патроны, которые у него оставались, огнестрельное оружие оказалось бесполезным. Уцелел один лишь кинжал, который тоже не мог помочь против стольких врагов. Но, даже несмотря на все эти преграды, солдат бежал что есть силы, стремясь скрыться в лесу.       Деревьев с каждой пройденной минутой становилось всё больше, корни разрастались всё шире, мешая ровному бегу и заставляя спотыкаться. Акира то и дело слышал позади себя голоса и чувствовал, что вот-вот – и его настигнут. Несколько раз по нему прошлась автоматная очередь, парню пришлось упасть на землю, чтобы не подставить свою спину. Каждый раз подниматься на ноги становилось всё сложнее и тяжелее. Рана в боку давала о себе знать, а капли крови оставались на земле. Ветви хлестали по лицу, рассекая кожу, холодный воздух, словно клинок, впивался во все органы и душил парня, забирая у него остатки сил.       Цепляясь за ветки и стволы, Акира убегал всё дальше в самую чащу леса. Вскоре даже свет едва мог пробиться сквозь сплетённые кроны деревьев. Дышать от затхлого воздуха стало ещё тяжелее, и боец совсем обессилил. Остановившись, он прислушался к голосам и шагам, которые, казалось, стихли. Вокруг не было слышно даже пения птиц, не то, что криков. Акира рухнул у ближайшего дерева и, прижавшись к стволу спиной, задрал форму, осматривая свою рану. От её вида ему стало ещё хуже, в глазах помутилось, и он почувствовал дурноту. Сняв китель и разорвав рубашку, военный кое-как перевязал себя и, немного восстановив дыхание, вновь побежал, точнее, пошёл, ибо сил у него осталось очень мало.       Он продвинулся ещё на несколько километров вглубь леса, осознавая, что либо оторвался от своих преследователей, либо те потеряли его. Однако, едва солдат избавился от одной проблемы, как появилась вторая, не менее серьёзная.       - Похоже, я заблудился, - пробормотал парень, остановившись посреди небольшой поляны, над которой был просвет. Акира оглянулся по сторонам, пытаясь понять и сориентироваться, в каком направлении располагается база. Определив по солнцу и деревьям стороны света, он двинулся на север, где предположительно находилось место базирования собственных войск.       Изнуряющая война между двумя частями одной страны шла уже восемь лет. Акира служил второй год, и за это время страх, убийства и кровь опостылели настолько, что он даже был готов стать дезертиром, лишь бы не видеть больше ужасов смерти и этой бесплодной и никчёмной войны. В ней не было смысла как для Акиры, так и для всех обычных людей, что хотели просто жить под мирным небом и на той, и на другой стороне. Но им не давали это сделать. Войну будто специально затягивали, не подписывая никаких договоров, хотя стороны неоднократно заявляли о мирных соглашениях. Но всё оказалось напрасно. Эта бойня могла продолжаться ещё восемь лет, а может, и все десять. Если Акира не погибнет сейчас, то потратит всю свою молодость, да и жизнь на бессмысленную цель, став игрушкой в руках ненасытной власти. Он не хотел больше так жить, может быть, поэтому бежал. Не только от врагов, но и от самой войны и теперешней жизни.       Каждый шаг давался с невероятным трудом. Из-за слабости и ранения Акира преодолевал двойную нагрузку и ещё тратил силы на то, чтобы удержать уплывающее сознание. Ноги едва двигались, а пройдя несколько десятков метров, парень перестал их ощущать вовсе. Но он продолжал идти, даже несмотря на то, что тело не слушалось его, а боль заполняла каждый уголок сознания. Деревья, деревья, сплошные деревья. Казалось, пройдёт целая неделя, прежде чем он выберется из этого леса, а у него с собой ни воды, ни еды, да и охотиться парень сейчас не в состоянии. Боец обессилено опустился на землю, понимая, что всё, что он может делать – лишь дышать и смотреть на мрачное небо, едва виднеющееся из-за ветвей деревьев. Похоже, не суждено ему жить, как бы он не пытался. Хоть и сбежал от врагов, а теперь просто напросто умрёт голодной смертью. Ясное сознание Акира больше не мог удержать, и оно постепенно замутилось, наполняясь странными образами. Ветви перед глазами сплелись в одну необъятную стену, измученное тело сковало холодом, а ледяной ветер снова пробрался в душу. Наверное, это было дыхание смерти, но Акира уже не успел этого понять, окончательно потеряв себя.       Он открыл глаза, но тьма не ушла. Парень до сих пор видел перед собой те сплетённые ветви деревьев, что висели над его головой. Сколько прошло времени, он не знал - может минута, может час, а может, целый день. Однако, всё же что-то изменилось. Холодный воздух уже не замораживал тело, да и земля казалась не такой сырой и более мягкой. Было гораздо теплее, уютнее и комфортнее лежать. Пытаясь прояснить своё зрение, Акира несколько раз моргнул и понял, что перед глазами не сплетённые ветви деревьев, а бревенчатый потолок, да и лежит он не на земле, а на шкуре медведя. Парень попробовал шевельнуться, но не смог: тело до сих пор не подчинялось ему, а рана тут же заныла. Боец был настолько слаб, что не мог долго держать глаза открытыми и говорить. Ему было холодно, хотя сверху он тоже был укрыт шкурой какого-то животного. Во рту невыносимо пересохло, но найти воду или попросить её Акира физически не мог. Он лишь приоткрыл пересохшие губы и сделал движение, будто силился достать воду из воздуха.       Неожиданно перед его глазами что-то замаячило. Какая-то тень склонилась над ним, полностью перекрыв остатки света. По её очертаниям Акира догадался, что это был человек, но лица он не мог разглядеть, как ни старался. К его губам припало что-то прохладное, а через секунду он ощутил, как живительная вода наполняет его рот. Парень стал судорожно глотать, стремясь не упустить ни капли. Он залпом выпил почти весь стакан. Жажда утихла, и ему снова захотелось спать, но он не закрывал глаза, пытаясь понять, кто же помог ему. Тень исчезла так же неожиданно, как и появилась, а Акирой снова завладел полумрак.       Солдат бредил несколько дней, изредка приходя в себя. Казалось, что он и был в сознании и не был. Бревенчатая крыша снова превратилась в сплетённые ветви, которые, свисая сверху, душили его. Тело не чувствовало ничего, кроме боли, что расползалась от его раны и завладевала им. Оно горело и было влажным от пота, но дрожало от озноба. Может быть, парень до сих пор лежит в лесу, и всё это – его предсмертная галлюцинация. Ведь умирать всегда страшно, и в последние часы его разум делает всё, чтобы уберечь Акиру от этого страха.