Под защитой леса

      Спустя несколько дней Акира снова открыл глаза. На этот раз его взгляд был полностью осмыслен и разумен, да и сам парень чувствовал себя иначе. Он был до сих пор очень слаб, но жар спал, и тело не колотило от озноба. Под шкурами даже стало жарко, и солдат немного сдвинул их с себя. Вглядевшись в обстановку, Акира понял, что это был не сон: он действительно находился в каком-то доме, похожем на домик лесника или охотника: здесь были бревенчатые стены и деревянная крыша, с балок на потолке свисали всевозможные травы. На стенах висело холодное оружие и несколько трофейных голов животных. Вокруг было очень много шкур: Акира лежал на медвежьей, справа от него валялась пара волчьих и лисьих, похожих на ещё одно спальное место. Парень лежал рядом со сложенным из камней очагом, где теплился еле заметный огонёк. За окнами виднелся лес.       Акира перевёл взгляд и заметил, что подле него на полу валяются смятые куски ткани, какие-то снадобья, видимо приготовленные из трав, лохань с водой. Рядом с ней – деревянная кружка для питья, тоже наполненная жидкостью. Не долго думая, Акира схватил её и залпом осушил. У воды был очень приятный свежий вкус, который придал сил.       «Наверное, ключевая», - подумал солдат, осторожно поднимаясь на ноги. Его тело было туго перевязано, а рана слегка ныла, как только он стал двигаться. Но боль была не такой сильной как раньше, скорее, приглушённой и терпимой. Сделав несколько шагов по комнате и размяв ноги, Акира снова осмотрелся, пытаясь найти свою форму. Однако не осталось даже рубашки. Зато он обнаружил немного потёртую светлую юкату и накинул её на плечи.       - Всё же лучше, чем ничего, - пробормотал парень, оглядывая дом. Здесь была ещё одна небольшая комната, по всей видимости, кухня. На нескольких полках стояли деревянные миски и ложки, а внизу пристроились металлические котелки, сложенные друг в друга. Здесь также располагался ещё один очаг для приготовления пищи. В основном всё было сделано из дерева: весьма грубо, но добротно. Металлических предметов на глаза попалось мало – лишь котелки, да ножи. У парня закрались смутные подозрения, что всё это сделано одним человеком, хотя такое было практически нереальным.       Осмотрев небольшой дом, Акира вышел на улицу. Первым, что бросилось в глаза, был лес. Он окружал дом плотной стеной и походил на ограду, защищавшую участок со всех сторон. Сам сруб находился в центре обширной поляны, рядом с ещё несколькими пристройками, которые, очевидно, служили сараями. Акира и предположить не мог, что в том лесе, по которому он бежал, окажется такое дивное место: ведь чаща казалась непроходимой.       Не успел парень осмотреться, как его привлёк звук топора: метрах в семи от него кто-то рубил дрова. Акира вздрогнул, посмотрев на этого человека: внутри что-то кольнуло, а сердце сжалось, словно от страха, хотя он абсолютно не боялся. Высокий и мрачный брюнет, одетый в тёмную юкату с топором в руках выглядел весьма недружелюбно. Но, наверняка, это он спас Акиру, поэтому просто проигнорировать его не получилось бы.       - Эм… Простите, - подойдя к нему, с запинкой произнёс парень. Его голос после болезни был донельзя странным и будто не своим. Мужчина остановился и перевёл взгляд на солдата, который, снова невольно содрогнувшись от алых пронзительных глаз, поклонился.       - Я полагаю, это Вы спасли меня. Я искренне благодарю Вас за это, - вежливо произнёс он и выпрямился, чтобы как следует рассмотреть незнакомца-спасителя. Тот всем своим видом внушал опасения: величественный и статный, он был готов устранить любую преграду, что стояла у него на пути и одновременно, словно скала, выдержать любое испытание и не сломаться. Взор был ясен, но глаза холодны, губы плотно сжаты. Он не доверяет никому и не подпустит к себе чужого человека. Это юноша понял сразу же. А ещё он понял, что этот мужчина сильнее его и даже не физически.       – Меня зовут Акира, и я…       Парень запнулся, чувствуя, как его одаривают леденящим душу взглядом. Казалось, спаситель помрачнел ещё больше, а его холодный взор наполнился не то гневом, не то презрением. Скала обратилась в спящий вулкан, который при малейшей угрозе готов был проснуться и испепелить всё вокруг. Боец даже все слова растерял от такого и оступился, когда мужчина снова занёс топор над головой и ударил по полену. Он продолжил заниматься своим делом, будто рядом с ним никого не было. Акира простоял около минуты, раздумывая, что же ему делать, а потом, ещё раз поклонившись, вновь отправился в дом. Он до сих пор чувствовал слабость, поэтому прилёг и укутался в шкуры. Похоже, ему здесь совсем не рады, хотя это и понятно. Лучше уйти отсюда в самое ближайшее время, чтобы не доставлять неудобств этому человеку. Вот только куда идти? Он пролежал здесь несколько дней, союзные войска наверняка покинули территорию, теперь их базу не найти. А после такого его вообще могут объявить дезертиром, а ещё он не хочет возвращаться и вновь наполнять свою жизнь хаосом войны…       С мрачными мыслями Акира снова отключился, а очнулся только к вечеру, когда уже стемнело. Едва он пришёл в себя, как почувствовал, что в доме витает ароматный запах жареного мяса. Живот тут же скрутило от голода: ведь раненый наверняка толком не питался последние дни. Но как поступить? В прошлый раз хозяин ничего не сказал, вряд ли сейчас что-то изменится, а самому просить как-то…       Не успел он всё обдумать, как из-за стены, которая отделала одну комнату от другой, вышел глава дома, держа в руках тарелку с едой. Он молча подошёл к Акире, поставил пищу подле парня и вновь удалился. Боец подозрительно покосился в его сторону, а затем схватил тарелку и жадно съел всё, что было приготовлено. После солдатских пайков эта пища показалась ему просто пиршеством: мясо, запечённое в углях, с необычным ароматом, который придавали специи из трав. Доев всё, Акира поднялся на ноги и отнёс посуду в соседнюю комнату, в которой размещалась кухня. Хозяина в доме уже не было, поэтому парень, сполоснув тарелку в ведре и поставив её на полку, вернулся и снова лёг. Он уснул до того, как мужчина вернулся домой, поэтому не слышал его шагов. Солдата снова посещали непонятные видения: то он путался в ветвях, то ползал в каких-то подземельях. Его преследовали, он убегал, прятался, потом снова бежал…       Проснулся Акира довольно рано – солнце только взошло. Он сразу же посмотрел в сторону, однако хозяина снова не было, хотя шкуры были по-другому сложены. Значит, он всё же ночевал здесь, в этой же комнате. Парень перевернулся на другой бок и снова попытался уснуть, но рана начала беспокоить, из-за чего сознание полностью прояснилось. Он полежал ещё немного, собираясь с мыслями. Сегодня сил было гораздо больше, чем вчера, значит, пришла пора уходить. Если продолжить идти на север, то можно выйти к небольшим деревням, а оттуда уже добраться до города. Вот только, сколько придётся идти?       «Если бы знать координаты…» - раздосадовано подумал Акира, поднимаясь на ноги. Придётся снова обращаться к странному хозяину без особой надежды получить ответ. Вряд ли здесь есть какие-то средства связи: судя по обстановке, тут нет ничего механического, чего уж говорить об электрическом. Похоже, этот мужчина – отшельник. Он хорошо приспособлен жить в одиночестве, посреди леса в глуши, вести хозяйство и охотиться. Наверное, он уже давно живёт здесь. Интересно, он сам решился на такое, или его выгнали из какой-нибудь деревни?       «Может, он проклят?», - ненароком подумал Акира, выходя на улицу. Свежий утренний воздух заставил его поёжиться и обхватить себя руками. Парень огляделся вокруг, но хозяина нигде не было видно. Вчерашние дрова были наколоты и сложены в поленнице ровными рядами. Улучив несколько свободных минут, Акира прошёлся по всему участку до самого леса. Помимо построек и поленницы с другой стороны дома располагались несколько грядок с овощами. Скота не было, но в небольшом загоне, окружённом заточенными кольями, находились четыре диких кабанёнка: видимо, остались от недавней охоты. Рядом же на других кольях была натянута свежая шкура взрослого кабана.       «Если подумать, то, наверное, это со вчерашнего ужина, - вспоминая вкус мяса, подумал Акира. – Жестоко, но правда жизни: более сильный хищник убил слабого и забрал его детёнышей», - ещё раз с грустью взглянув на маленьких кабанят, он собрался дальше изучать территорию. Но не успел Акира свернуть за угол погреба, как столкнулся нос к носу с хозяином. От неожиданности у парня даже в глазах потемнело, так он не хотел встречаться с главой дома. Тот сегодня тоже был в тёмной юкате с подвязанными рукавами, обнажавшими предплечья по локоть.       - Доброе утро, - неровно выдохнул Акира, стараясь взять себя в руки. Мужчина опять сверлил его мрачным взглядом, будто обвинял во всех грехах. Парню было не то, чтобы не по себе, его даже начало подташнивать (хотя, возможно, это получилось из-за отсутствия завтрака). Как обычно не получив ответа, он вспомнил о том, что собрался уходить.       - Где моя форма? Мне нужно возвращаться, найти свои войска, - тоже немного нахмурившись, спросил боец. Отшельник пристально смотрел на него ещё несколько долгих секунд, а затем медленно повернул голову и кивнул куда-то в сторону. Переведя взгляд, Акира увидел небольшое кострище, в котором виднелись остатки его сгоревшей формы.       «Да, она была разодрана, но не настолько же, чтобы сжигать её!» - мысленно прокричал парень, чувствуя отголоски раздражения к своему спасителю. Говорить ему об этом было бесполезно, поэтому солдат лишь прикусил язык и проглотил все едкие слова. Все-таки, затворник ни в чём не виноват, наверное. Но что же ему теперь, в одной юкате по лесу брести? Он же околеет на следующую ночь!       Не успел Акира как следует обдумать своё путешествие обратно, как ему в руки внезапно всучили ведро с пищевыми отходами. Мужчина, державший в руке длинную палку, указал ей в сторону загона с кабанятами, а сам отправился выделывать шкуру. Акира, помедлив от такого неожиданного поворота, смотрел сначала на поросят, затем на ведро, и только через минуту до него дошло, что же он должен сделать.       «Но зачем кормить их? Он хочет, чтобы они выросли?» - задумался парень, приближаясь к загону. С минуту он просто глядел на копошащихся поросят, затем осторожно вывалил отходы, проводя ими полоску от одного угла загона к другому. После этого солдат хотел наполнить ещё и поилку, но успел только набрать воды. Отшельник, по всей видимости, наблюдал за ним, поскольку не дал Акире поднять ведро воды. Вместо этого взял ведро сам и вылил всю воду в самодельную поилку, вырезанную из широкого бревна.       Без дела Акира стоял недолго. До самого обеда мужчина поручал ему несложную работу, чтобы не давать нагрузку на рану: перевязывать ивовые прутья, сортировать шкурки мелких зверьков, очищать лук и морковь от сырой земли. Каким-то чудом Акира понимал приказы хозяина без слов, тот использовал лишь немногочисленные жесты и сумрачные взгляды, но даже этого хватало, чтобы парень выполнял задания без каких-либо вопросов.       На обед снова было мясо вчерашнего кабана со специями и овощами. На этот раз Акира ел вместе с отшельником, сидя за одним столом. Он чувствовал себя неловко и даже скованно, однако уйти просто так не мог: это было бы крайним неуважением к спасителю. Вместо этого он искоса поглядывал на молчаливого хозяина. Тот сидел прямо и был очень спокоен, поглощённый лишь едой. Похоже, он не собирался так скоро выгонять парня, а может так думал лишь Акира.       После обеда они снова вместе выполняли хозяйственную работу практически до самого заката и за это время не обмолвились ни словом. Акира сильно устал, но кропотливо делал всё, что от него требовалось, не взирая на слабость. Он чувствовал, что должен это сделать, потому что больше ничем не мог отблагодарить за своё спасение, еду и уход.       Вечером после ужина и перед самым сном Акира попал впросак: только он собирался лечь спать, как хозяин внезапно оказался рядом с ним и, ухватившись за кончик пояса, развязал его, а затем скинул с плеч парня юкату. Тот, сидя на шкуре, не мог даже отпрянуть назад, войдя в ступор от такой неожиданности. В голове сразу вспыхнуло несколько вариантов развития событий и ни один из них не выглядел оптимистичным. Парень уже напридумывал себе всяких ужасов, как мужчина, присев рядом с ним, начал развязывать повязку на ране. Сидя смирно и не дыша, Акира только через несколько минут заметил, что позади хозяина лежит чистая ткань для перевязки и несколько самодельных снадобий, которыми тот обрабатывал рану бойца. У Акиры сразу отлегло на душе, а дыхание тут же выровнялось, когда мужчина всего лишь навсего стал менять повязку. Парень приподнял руки, чтобы тот мог свободно перевязывать его корпус. В доме горел лишь очаг, освещение было слабым, однако отшельник будто видел в темноте, настолько точно и ловко он перевязывал тело Акиры. Парень даже почувствовал его огрубевшие от работы кончики пальцев, которые невольно касались его тела.       Закончив с перевязкой, мужчина забрал использованную ткань и все настойки. Снадобья он убрал на полку, а ткань отнёс на кухню, чтобы прокипятить её для следующего раза. Акира неловко накинул юкату на плечи и, завязав пояс, лёг и укрылся шкурами. Он вновь уснул до того, как хозяин вернулся с кухни, думая о том, что доставляет ему слишком много проблем.